Теперь смеялись все трое: «мои» маги уже в голос, наш гость — пока еще сдерживаясь, девушка же потупилась и молчала. Я повернулась лицом к столу и выжидательно посмотрела на Лея. Тот, однако, не внял и продолжал ржать. Тогда я перевела взгляд на Рая, и тот, отсмеявшись, пояснил:
— Ни одна кашасера не сядет за один стол с мужчинами, — он хотел что-то еще добавить, но я язвительно переспросила.
— Побрезгует, что ли? — на мгновенье установилась звонкая тишина, которую разбил смех графа.
— За это тебя можно уже высечь кнутом, — процедил карлик.
— Нет, Рина, — отсмеявшись, пояснил Рай, — потому что женщин никто не посадит за один стол с мужчинами — это не принято.
— Мне уйти? — процедила сквозь зубы, чтобы не сорваться и не наговорить ничего про их дурацкие законы. Эх, времени нет, я бы познакомила местных женщин с учением феминисток…
— Сиди, — улыбнулся Рай, улыбнулся так светло, что вдруг стало все равно и дурацкие законы, правила и обычаи. — Я уже привык… — на душе стало легко, и я, чтобы как-то занять руки и спрятать глупую улыбку, что так и норовила расцвести на губах, опустила голову и стала кромсать кусок мяса, что лежал у меня на тарелке.
В конце концов, что бы они там ни говорили, но кушать хочется и пусть пока терпят меня, совсем скоро я вернусь домой… Занятая своими мыслями, я совсем не следила за разговором, который завели мужчины, но, насытившись, начала прислушиваться.
— Ты упрям, — с досадой произнес Рай. — Дождешься, пока Кашару надоест твоя болтовня…
— Пока такого не предвидится, —выдвинул подбородок маленький виконт. — А бросать собственный дом я не намерен.
— Домом он был, когда тут жил твой отец, — фыркнул граф, — а теперь в любой момент он может вспомнить, чей ты сын.
— Полно, Рай, — теперь виконт говорил спокойно, даже его губы приняли нормальное положение, а не вытянулись в поджатую линию. — Если он не убил меня раньше, зачем это делать теперь... Отец мертв, братья тоже, я — случайность, рожденная от простой кашасеры. За мной нет никаких сил, ни один аристократ не станет связываться с таким, как я. Большинство видит лишь куст пустынной колючки, маленький, пыльный, но не помнит, насколько цепки и длинны его корни…
— Еще бы, — усмехнулся граф, — корни древнего рода графов Дагосских… Такие уходят глубоко в почву…
— Я смирился, Рай, — спокойно произнес маленький виконт. — Вся моя семья мертва. При жизни отца я был досадным недоразумением. Теперь, когда его уже нет так и остался.
***Дагос. Аудиенция***
«Мне нечего стыдиться», — как мантру, повторяла я, ступая вслед за графом по коридорам дворца.
Мне нечего стыдиться. Но недовольный взгляд Рая и снисходительные — встречных придворных заставляли меня все глубже втягивать голову в плечи. Здесь не было ярких тканей, мужчины и женщины одевались в темные тона, огромное множество оттенков синего, фиолетового, зеленого. Я так и не заметила ни одного светлого пятна среди многоцветья придворных, наверное, поэтому они и носили множество камней: и мужчины, и женщины блистали обилием драгоценностей. Пальцы, запястья, прически, стоячие воротнички, лифы платьев и отвороты камзолов — все украшали россыпи камней от матово светящихся до искристо блистающих, от мелких сколков, почти не видимых на темных тканях, до вызывающе сияющих размером с голубиное яйцо (не верите? Даже такие экземпляры были. Вставленные в массивные оправы, они вызывающе играли гранями, как бы показывая, кто здесь хозяин).
Отвороты камзола графа тоже играли темными отсветами каких-то камней. Их насыщенный винный оттенок гармонировал с темно-фиолетовым камзолом и черной рубашкой. Поэтому я, в своем дорожном платье из хорошего, но явно не предназначенного для дворца сукна, выделялась среди этих блестящих ворон блеклым воробьиным оперением.
«Мне нечего стыдиться,» — упрямо расправила ссутулившиеся плечи. Во дворце я чувствовала себя не в своей тарелке и дело не только в неприязненных и высокомерных взглядах, даже не в отсутствии соответствующего гардероба, своды королевского дворца давили на меня безотчетным страхом, казалось, за каждым углом меня подстерегает опасность и это чувство заставляло непроизвольно оглядываться, ловить неприязненные и откровенно враждебные взгляды, направленные в спину, уж не знаю, мне ли, Раю ли...
Кашар встретил нас в малой гостиной, впрочем, это она так скромно называлась, тогда как в действительности уж какой-какой, а малой я бы ее не назвала. Хотя, сравнивать мне не с чем, во дворцах не обреталась. Король ждал нас стоя, опершись пятой точкой на большое, тяжелое кресло, обитое темно-зеленым бархатом. Его массивное тело, затянутое в узкий камзол, когда-то явно было стройным и рельефным. Теперь же лишний жир уплотнил бока и вялым тюком подвисал на животе, но король, видимо, все равно считал себя неотразимым и в узком камзоле выглядел как перетянутая веревочками колбаса. Но если тело его было несколько обрюзгшим, то колючие глаза из-под нависших век поблескивали все еще молодо и хищно.
Рай остановился за несколько шагов от короля и, приветствуя, склонил голову (пожимать друг другу руки здесь было не принято). Король зеркальным жестом поклонился в ответ, слегка сжав губы. Я тоже склонила голову, слегка присев (реверансам меня не обучали, поэтому позориться и изображать незнамо что я не стала). Губы короля превратились в тонкую линию и меня окинули презрительным взглядом, отвели глаза. Графу предложили сесть, и вот уже между правителями ведется диалог, сути которого я почти не понимаю, отчасти потому, что названия местностей и событий мне ни о чем не говорят, отчасти потому, что я не стала следить за беседой, которая меня не касается, а постаралась оглядеться. Комната была мрачной, обитые темной тканью стены трепетали от блуждающих сквозняков. От горящего камина, у которого стояли кресла с расположившимися в них мужчинами, распространялось почти осязаемое тепло, тогда как от приоткрытой то ли двери, то ли створки окна за тяжелыми занавесями не видно, тянули свои щупальца жгутики холода, и, встречаясь друг с другом тепло и холод заставляли таинственно шевелиться занавеси на окнах, на входных дверях, обивку стен и заставляя пламя в камине взвиваться и опадать. Ноги затекли. Присесть мне так и не предложили, и я стояла за спинкой кресла, в котором сидел граф, уже раздражаясь медлительностью речи и раздумывая, сильно ли я нарушу этикет, если отойду и присяду вон на том мягком диванчике. Впрочем, одергивая себя, заставляла спину вновь выпрямляться и стоять в немом ожидании.
«Что я здесь делаю? — тоскливо думала. — Для чего было тащить меня, если я здесь просто для массовки?» Появления карлика я не заметила, полностью сосредоточившись на почти непосильной задаче — устоять на ногах, не переминаясь, не меняя позы, чтобы выглядеть достойно. «Блин, для кого? Для Кашара, чье имя созвучно с названием местной лошади, чью бритую морду он и напоминает? — злилась про себя я. — А может, для графа, который даже не подумал, что я могу просто устать. Или у них все такие непробиваемо тупые?!»
Откуда вынырнул карлик, я так и не поняла: то ли он изначально находился в комнате и просто вышел из-за занавески, которых хватало в этой мрачной комнате, то ли дверей здесь было больше, чем одна, и он незаметно просочился. Маленький человечек, видимо не надеясь уже привлечь мое внимание, дергал меня за рукав:
— Пошли, — потянул он меня в сторонку, — государственные дела такие скучные, — он забавно сморщил нос.
Я кинула неуверенный взгляд на Рая, надеясь понять, стоит ли идти куда-то с маленьким виконтом, но граф не обращал на меня внимания.
— Мы недалеко, — почти прыгал вокруг меня карлик. — Смотри, вон к тому окну, — и я решилась. Отцепилась от кресла, за которое незаметно придерживалась одной рукой и сделала шаг. Ноги ответили легкой дрожью.
— Смотри! — он отдернул штору и говорил, совершенно не приглушая голоса. — Видишь дворец? Это дом самого главного короля Шараны, — я оглянулась на Кашара и заметила, как он досадливо поморщился, но потом соизволил улыбнуться.
