Перебрав четыре репы и найдя их слишком мягкими, Аосянь наконец выбрала ту, что показалась ей подходящей для задуманного. Закупив в качестве приправ имбирь, чеснок и перец, Бог Войны направилась на поиски бараньего фарша, когда выскочивший прямо перед ней молодой торговец протянул ей палочку с насаженными на нее красными шариками.
— Засахаренный боярышник! Возьмите, барышня!
И видя молчание девушки, добавил:
— Для такой красавицы один бесплатно.
Подивилась Аосянь. Но лакомство взяла.
По одной снимая с палочки сладкие ягоды, Инь Аосянь неторопливо прошествовала в мясную лавку. Затем, чуть поколебавшись, решила все-таки закупить немного риса и муки: лучше иметь в доме продукты, которые не портятся быстро; хоть паек зерном и входил в жалование дворцового чиновника, Бог Войны не привыкла полагаться на один путь снабжения.
Держа на сгибе локтя увесистую корзинку с покупками, Аосянь дошла до уже знакомой ей лавки тканей.
Хозяйка лавки узнала её:
— О, кого я вижу. За покупками или повидаться?
— За покупками, — честно ответила Аосянь.
И памятуя о том, с чего начиналась прошлая встреча, сразу же продемонстрировала кошель с серебром.
— Неужто на этот раз у Цзянь Вэйана что-то выгорело? — спросила торговка, пропуская её внутрь.
От этого вопроса настроение Аосянь резко упало.
— Не говорите мне о нем, пожалуйста, — попросила она, — С этим человеком я не хочу иметь ничего общего.
— И правильно, — одобрила хозяйка лавки, — Тем более что я вижу, ты уже нашла себе что-то подостойнее.
«А того, что эти деньги я могла заработать сама, ты совсем не допускаешь?» — с легкой обидой подумала девушка.
Но не озвучила, учитывая, что это было не так.
— Возможно, — уклончиво ответила она, — Я не уверена.
Был ли Мао Ичэнь, тот, кто похитил имя Цзянь Вэйана, более достойным, чем настоящий Цзянь Вэйан?
Еще недавно, если бы кто-то всерьез взялся сравнивать Короля Демонов с благородным заклинателем, Бог Войны рассмеялась бы. Тогда её ответ был бы очевиден.
Сейчас… она действительно не была уверена.
Мао Ичэнь был демоном.
Он был чудовищем.
Он был жесток.
Он был безжалостен.
Но он никогда её не предавал.
— Ладно, не мое это дело, — свернула со скользкой темы хозяйка лавки, — Теперь, когда у тебя водятся деньги, мы можем подобрать тебе наряд, более тебя достойный.
— Как-нибудь в другой раз, — откликнулась Аосянь, — Сейчас мне нужны холсты.
— Холсты? — переспросила торговка.
Фея-Бабочка кивнула:
— Холсты для живописи. Достаточно большие, чтобы занавесить стены. Четыре отрезка для начала.
Инь Аосянь не знала, хватит ли ей, не бравшей в руки кисть более пятисот лет, мастерства и терпения, чтобы довести свою задумку до конца. Но одно она знала точно.
Она более не желала смотреть на голые стены.
Аосянь почти закончила первую картину, — бело-розовый узор цветущих вишен, — когда её четкий слух уловил голоса с улицы. Не просто случайные прохожие: кто-то целенаправленно подошел к воротам поместья Цзянь.
— Молодая госпожа, вам ведь прекрасно известно, что дворцовые чиновники никогда не возвращаются из дворца в столь раннее время.
Надтреснутый старческий голос звучал как голос разума. Отвечавшая ему женщина, напротив, говорила слегка капризным тоном:
— Ну, значит, я подожду его здесь.
— Молодая госпожа, одумайтесь. Это опасный район, полный преступников. А сейчас неспокойное и небезопасное время. Враги господина Жунь могут попытаться навредить вам и выдать за случайное ограбление. Прошу вас, вернитесь в поместье и дождитесь…
— Ронг, неужели ты не защитишь меня от каких-то грабителей? — прервала его девушка, — Ну, если спать не будешь. А ждать в поместье, пока Вэйан освободится, я не собираюсь: отец вполне может освободиться раньше, и вот он-то меня из поместья точно не выпустит.
Послышался вздох.
— Молодая госпожа, следите за манерами. Сейчас, в преддверие отбора, если кто-то услышит, что вы называете постороннего мужчину столь фамилиарно, это может вызвать ненужные пересуды.
Инь Аосянь решила, что дальше подслушивать будет неуместно. Аккуратно положив на место кисть, краски и незаконченную картину, Фея-Бабочка вышла в сад.
— Приветствую вас, господа, — чуть поклонилась она, — Чиновник Цзянь еще не вернулся из дворца, но ни к чему стоять на пороге. Проходите внутрь, прошу вас.
Кажется, её появление стало для пришедших — красивой молодой аристократки, вооруженного старика-простолюдина и двух служанок, не вмешивавшихся в разговор, — большой неожиданностью. Первой нашлась, что сказать, аристократка, от изумления забывшая даже про вежливость:
— А ты еще кто такая?
Фея-Бабочка поклонилась снова:
— Мое имя Инь Аосянь. Я… живу в поместье чиновника Цзянь Вэйана и присматриваю за хозяйством.
Не смогла она заставить себя сказать «я его наложница».
Хоть в глазах общества её статус и был именно таков, и платье из «Аромата Лилии» выдавало её с головой.
Тем временем Ронг постарался немного сгладить углы:
— Барышня Инь, молодая госпожа Жунь Ли благодарит вас за гостеприимство.
Жунь Ли надменно кивнула, глядя куда-то мимо Аосянь. Она держала спину прямо, настолько откровенно стараясь возвышаться над собеседницей, что у Феи-Бабочки возникла невольная ассоциация с красной пандой, поднимающейся на задние лапы, чтобы казаться крупнее и опаснее.
С той же демонстративностью Жунь Ли не стала смотреть на Аосянь, когда та подала ей чашку чая. «Случайно» проливать его, однако, сочла ниже своего достоинства.
Какое-то время гостья гордо молчала, но видя, что её безмолвные выражения превосходства не производят на хозяйку никакого впечатления, она начинала вести себя все более нервозно.
Наконец, она не выдержала:
— Как давно Вэйан взял тебя?
Вот слово «взял» неприятно резануло, однако Аосянь лишь мягко поправила:
— Чиновник Цзянь пригласил меня жить в своем поместье сразу же после того, как получил назначение на службу при дворе.
— Понимаю, — ответствовала Жунь Ли, — Чиновник Цзянь пережил головокружительный взлет после своего успеха на дворцовом экзамене. Естественно, что он желает украсить свое поместье сообразно своему новому статусу.
Она обернулась к своей свите:
— Кики, пожалуйста, к следующему моему визиту в поместье Цзянь приготовь подарки, которые сделают это место более достойным его хозяина.
— Да, госпожа, — поклонилась невысокая служанка.
И Аосянь не удержалась от ответной шпильки.
— Благодарю вас, барышня Жунь, — поклонилась она, — Ваша щедрость несомненно поможет мне в обустройстве этого дома.
И вот теперь благородной даме изменило самообладание.
— Какая дерзость! — подкинулась она, — Как смеет какая-то певичка…
Прервал её спокойный мужской голос от дверей:
— Что здесь происходит?
Мао Ичэнь вошел в дом стремительно, и нужно было обладать отточенными чувствами Бога Войны, чтобы заметить легкую заминку, которую вызвал у Демона-Лиса непривычный облик его норы. Как бы невзначай прошествовав между ссорящимися женщинами, он протянул свой меч Аосянь.
Приняв оружие без поклона и слов покорности, Бог Войны молча повесила клинок на предназначавшееся ему место на стене.
А Король Демонов уже обращался к гостье.
— Чиновник Цзянь приветствует барышню Жунь Ли.
Девушка застыла в медленном осознании.
— Вэйан, я же просила не обращаться ко мне так.
Да только слабо звучали эти слова; смена роли давалась ей недостаточно легко и свободно.
И не диво, что Мао Ичэнь предпочел дожать:
— Что вы, молодая госпожа, чиновник шестого ранга не смеет обращаться по имени к дочери министра.
Он говорил вежливо и даже церемонно, но по лицу Жунь Ли казалось, что он только что обругал её последними словами. Несколько раз барышня переводила взгляд с Ичэня на Аосянь и обратно, после чего погрустневшим тоном сказала:
