— Все, что ни делается, — подсказала я, — делается к лучшему.
— Не может быть к лучшему то, что не делается, — вздохнул Ворас. — Ну, что-то мы отвлеклись, Дарина. Ты же не просто так поболтать пришла ночью в главный храм Дагоса...
— Да, ты прав, — кивнула я и спохватилась: может ли он видеть мои жесты…
— Могу, — прозвучало в голове.
— Ну тогда скажи, как нам быть, — второй рукой, не задействованной в переговорах с богом, махнула в сторону Лея. — Верховный жрец выкрал из храма девушку, просватанную невесту, за неделю до совершеннолетия и обряда…
— Ох уж этот… — в голосе Вораса послышалось недовольное рычание.
— Она хочет просить божьего суда, — продолжила я, — но как это делается у вас, не знаю. В наше Средневековье это было страшно и несправедливо.
— Божий суд будет! — произнес громовой голос под сводами храма и я вздрогнула.
— Проследи, чтобы оба: и жрец, и девушка прикоснулись к алтарному камню. Это важно! — прозвучало у меня в голове.
— Окей! — но произнесено это было в пустоту.
Возвращалась я удовлетворенная, не замечая удивленных взглядов маленького виконта.
***На Грани***
Наверное, не зря я вытащил девчонку из-под длани смерти. Люди, всего тысячу лет назад перебравшиеся из другого мира, уже забыли артефакты родины и ни один не вспоминает, что любой алтарь — это частичка камня, пришедшего вместе с ними из-за Грани миров. И уж далеко не все жрецы знают, что, прикасаясь к каменному алтарю, открывают себя Ворасу, тому, чья душа навеки осталась в этом камне. Сначала он считал его проклятым, потом священным, затем смирился, перестав обращать внимание на эфемерное существование, и старался помочь… Но некоторые знали… Знали и опасались. Верховный жрец явно Дагоса был из них. Он давно уже не прикасался к алтарю, оставляя за младшими жрецами это почётное право, а без контакта Ворас был бессилен… Когда-то он проклинал его, бесился от одной мысли об связавшем его камне, но потом принял и смирился. Забытые боги его родного мира не приходили на помощь просящим, не откликались гулким эхом в головах. Он был ближе, отзывчивее и старался помочь, с каждым днем понимая, что бессилен. Бессилен прекратить унижения, уничтожить болезни, остановить убийц или воров. Он бессилен даже перед тем строем, что они для себя выбрали. За века он так и не сумел донести, что любящая женщина способна подарить гораздо больше, чем сила… Его чтили тысячи, слушали десятки, а верили лишь единицы, и то далеко не все они были магами, и почти никто не представлял реальной силы. Потому сейчас, читая в открытой, как книга, душе иномирянки, он улыбался…
***Дагос. Утро***
Утро наступило непростительно рано. Ночной поход в храм, затеянный мной вчера, съел половину времени, выделенного на сон и с утра, я предсказуемо не выспалась. Но настырный стук в дверь не дал вновь провалиться в дрему, а зашевелившаяся рядом Лаиша окончательно спугнула Морфея.
— Какого черта! — пробурчала я и, как была в ночной рубашке, поплелась открывать.
К слову, запора на двери не было, но Лей, а я полностью была уверена, что это несносный маг, не ломился внутрь. Зевая, я открыла дверь.
— Пожар?
Но увидела не мага, а уже полностью одетого графа. Он окинул меня насмешливым взглядом.
— Почти, собирайся.
— Куда? — спросонья я соображала медленно.
— Платье, — напомнил граф и я подскочила как ужаленная.
Резким движением захлопнув дверь, кинулась к платяному шкафу, одной рукой нажимая на кнопку тшера, второй распахивая створку. Проблем с выбором одежды у меня не было: платье было только одно — дорожное, второе я пожертвовала Лаише. Я быстро натянула свой наряд. Лаиша помогла со шнуровкой, и я уже спустя пять минут была полностью готова.
— Невероятно! — язвительно прокомментировал Лей. — Женщина собралась, как гвардеец. Вот что значит новое платье! — рассмеялся он, а я хмуро глянула на него исподлобья.
— Позавтракаем в городе, — отрезал граф и вышел.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В первой комнате наших покоев, которую занимали воины Рая, он махнул Райну и тот без разговоров последовал за нами, оставляя Шаруна на страже. У крыльца нас уже ждали оседланные кушары. Влезть в платье на Ночку было невозможно, и Райн подсадил меня на седло боком. Я с трудом удержалась, чтоб не свалиться кулем с другой стороны, да и управлять лошадкой было непонятно как, но граф тут же забрал повод и так машинкой на веревочке я поехала чуть позади Рая, а Райн прикрывал нам спину.
Улицы Дагоса были замощены темным булыжником и лучами отходили от дворцовой площади. Рай выбрал дальнюю. Ехали мы довольно долго. Сначала вдоль улицы стояли огромные дома, больше похожие на дворцы и игрушечные замки, выстроенные из темного камня, украшенные вычурной резьбой или высокими башенками с развевающимися на них стягами владельцев, в лучах местного золотистого светила они блестели как игрушечные. Дальше кованые ограды сменились более дешевыми деревянными ограждениями и за ними прятались в зелени двухэтажные домики, окруженные яркими цветами. Потом и эта картина изменилась, мы свернули на другую улицу, сплошь застроенную двухэтажными домиками, но, в отличие от предыдущих, они не прятались за заборами, а, сцепившись фасадами, смотрели на улицу чисто вымытыми стеклами витрин и вывесками мастеров.
Я с любопытством оглядывалась. Улицы здесь были у́же, чем у дворца (впрочем, это как раз понятно), так же замощённые булыжниками и полны людей. Впервые я могла увидеть город чуждого мне мира так близко, быстрый галоп по замку Рая и лежащему у его подножья городишке не в счет.
Перед лошадьми народ расступался, но делал это не слишком поспешно и Рай слегка сбросил темп, тогда как я крутила головой во все стороны и даже была благодарна графу за то, что он вел Ночку в поводу. Но с каждым взглядом я мрачнела. По центру улицы шагали мужчины, нет, мужики, мужланы, и даже самый замызганный трубочист выделялся спесивым выражением лица. Большинство из них даже кушарам уступало дорогу не торопясь, с ленцой. За некоторыми из них мелкими шагами семенили женщины, так же одетые во все темное, с закутанными в плотные плащи фигурами и опущенными головами. Иногда хозяин (по-другому никак) бросал взгляд в сторону, и женщины испуганно спотыкались под этими взглядами. А вдоль домов, прячась в их тени, спиной к стене бочком крались кашасеры — нет, не все, некоторые, упрямо подняв подбородки, шли ровно, плавно покачивая бедрами, но все равно опускали глаза, встречаясь взглядом с мужчинами. Я сцепила зубы. До сих пор рассказы Лея, оговорки воинов и прямые угрозы баронессы не казались мне слишком близкими — во всем этом я видела лишь сильно сгущенные краски, чтобы напугать, заставить слушаться или унизить. Но сейчас, глядя на опускавших глаза женщин, на их тусклые взгляды, испуганные лица и мелкие, семенящие шаги позади мужчин, все это показало, насколько я была легкомысленна. Да, граф определенно слишком доброжелательно отнесся к иномирянке — одел, обул и самолично решил препроводить в храм на другом конце континента. Да, наверняка у него были собственные причины так поступить, Лей даже намекал, что я своим появлением оказала ему услугу, но, за исключением последствий боя с шаргами, он вел себя почти безукоризненно. От неприятных воспоминаний в груди некстати пошевелилась забытая боль, последние дни она почти не тревожила меня, и я от неожиданности чуть не свалилась с лошади.
Улица уперлась в торговую площадь, центр которой занимали всевозможные лотки, телеги и прилавки. Людской гомон слышался далеко окрест, под копытами шныряли юркие подростки. Граф пустил лошадь шагом и еще сильнее намотал повод. Ночка все еще отставала на полкорпуса, но я почти терлась коленом о круп его кушара. Райн же ехал также позади меня. Люди оглядывались с нескрываемым недовольством. Меня, несмотря на теплое весеннее утро, закутанную в тяжелый плащ с капюшоном, окидывали презрительно-снисходительными взглядами.
