— И из рогатки тоже, — в тон ему кивнула я.
— Смотря чем стрелять… — пробормотал он, перелезая через поваленную сосну. — Если камнем, то — проблематично. А если глиняным горшочком с зажигательной смесью…
— Коктейль Молотова…
— Вроде того, но по старым народным рецептам.
— Понятно. Что ещё?
— Ничего. Говорю же, тихо. Мирно. Никакой партизанщины, никаких диверсий.Люди пропадают, бывает. А так всё спокойно.
Лес начал подниматься вверх и идти стало немного тяжелее. Тахо обиженно запыхтел.
— Что это за горы? — спросила я, сообразив, что мы поднимаемся по поросшему лесом склону.
— Последний хребет, — проворчал Тахо. — Тянется через весь Дикт, но здесь самое узкое место. Если идти по нему на север, то почти в аккурат выйдем к Зелёному Озеру, а мы его переходим. Спустимся вниз и выйдем к небольшому городку Делар, от которого по хорошей дороге часа два пути до столицы.
— Ты неплохо изучил географию Дикта, — заметила я.
— Изучишь тут… Если прямо из катера приходится пересаживаться в седло и все каникулы шастать по здешним лесам.
— Бедняжка…
— Да нет, это ещё ничего. Даже весело, особенно если у короля есть время покататься с нами. К тому же каждую вторую ночь спим во дворце со всеми удобствами. Хуже, когда чёрт несёт его высочество за Последний Хребет. Эдриол, хоть и король, и мой старый приятель, но при всём уважении, живёт он как дикарь и нас к тому же вынуждает. А я привык мыться по утрам и вечерам. И от пережаренных кроликов у меня несварение, особенно после того, как я понаблюдаю за процессом их приготовления. Высочество так большую часть жизни прожил, ему, вроде как, приятно детство вспомнить. Купается в одежде в каких-то болотах, ржёт как жеребец, и тискает этих девиц, которых непонятно как от парней отличает. А мне, культурному анубису, стипендиату и кандидату как себя вести?
— Так, как тебе хочется.
— Мне уже на второй день хочется или залезть на башню и выть, или всех подряд за задницы кусать. Но я ж так не могу. Я ж воспитанный юноша.
— Да, это проблема, — пробормотала я, останавливаясь.
Кирс стоял в нескольких шагах впереди нас, настороженно озираясь по сторонам. Настороженность его постепенно сменилась растерянностью, и взгляд заметался по верхушкам деревьев.
— Что-то случилось? — тихо спросила я, подходя к нему.
Ощущение прогулки и разговор с Тахо отвлекли меня от действительности. Я совсем позабыла, что наш поход далеко не так безопасен, как казалось. Я вдруг вспомнила о крейсере на орбите, о «Бурмахах», устроивших за нами погоню, и о наёмниках, чьи переговоры слушали вчера мои друзья. Я огляделась вокруг, припоминая, как следует вести себя в таких ситуациях. Навыки, привитые мне когда-то в юности в учебных лагерях космофлота и космического десанта, как-то ставшие ненужными мне последние годы, постепенно восстанавливались. Я почувствовала напряжение, пробежавшее по спинному мозгу, и в уши мне вдруг хлынули звуки, все звуки, что окружали нас, и каждый выделенный из общей массы и мгновенно проанализированный. Я ощутила где-то рядом присутствие и опасность.
— Не могу понять… — шепнул Кирс, но я подняла руку.
Я не слышала этого, но знала, что это где-то рядом. Что-то опасное и неконтролируемое, как…
Треск веток позади заставил меня резко обернуться. Я увидела серую тень, упавшую с дерева на Тахо, и почти автоматически взмахнула рукой, выбрасывая на ладонь лёгкий и безотказный бластер «Оленебой». Я не выстрелила, потому что успела понять, что это. Понять и оценить опасность. Нужно было стрелять, но тут закричал Кирс, хватая меня за рукав.
Большая серая кошка сидела на Тахо и с рычанием рвала его капюшон.
— У неё ошейник! — крикнул принц и странно зацокал языком.
Он медленно направился к кошке. Его собственные движения стали по-кошачьему лёгкими и плавными. Кошка замерла, глядя на него с сомнением. Звук, который он издавал, был ей понятен. Теперь и я видела кожаный, сплетенный из разноцветных полосок ошейник на её шее.
— Прирученных лесных кошек убивать нельзя, — будто про себяпрошептал Кирс, подходя к ней. — Не шевелись, Тахо. Она просто натаскана на чужаков. Их трудно приучить, только если с котенка и только самку, но они служат долго и верно. Правда, киса?
Кошка, не выпуская ткань капюшона из пасти, оскалилась и угрожающе зарычала. Кирс замер, я взглянула на огромные клыки этого животного и подумала, что она запросто может перервать горло или перегрызть хребет лосю, не только хрупкому культурному анубису.
Кирс молча смотрел на кошку, а она на него. И вдруг он что-то резко и повелительно скомандовал, и животное тут же спрыгнуло со спины Тахо и припустило в лес, как обычная Мурка, которую шуганули от сметаны. Кирс вздохнул с облегчением и шагнул к неподвижному Тахо и вдруг резко обернулся. В тот же миг и я уловила за своей спиной шорох. Мне поворачиваться было не нужно. Я итак видела смутное движение вокруг. Они окружали нас под прикрытием деревьев. Принц стоял, вглядываясь в прозрачный сумрак густого леса. Страха на его лице я не заметила, и это меня успокоило,
— Именем Аматесу, кто здесь? — повелительным тоном произнёс он на языке Дикта. Удивительно, но я всё ещё помнила этот язык и сразу поняла, что он сказал.
— Именем Аматесу, какого чёрта! — неожиданно тявкнул Тахо, поднимая голову. — Кто здесь распустил свою зверюгу так, что она кидается на людей!
В стороне треснула ветка, и от ствола дерева отделилась тёмная фигура. Человек вышел из укрытия и двинулся к нам, но можно было не сомневаться, что он не один, и на нас сейчас нацелены стрелы, наложенные на натянутые тетивы луков.
Незнакомец был невысоким, но крепко сбитым. На нём была короткая куртка и штаны тёмно-коричневого цвета, а на мягких сапогах не было ни одной бляшки. Двигался он бесшумно, и его лицо было скрыто под капюшоном. Подойдя ближе, он остановился, глядя на Кирса и, наконец, поднял руку и негромко произнёс:
— Свои.
Тут же вокруг возобновилось движение. Другие люди выходили из-за деревьев и направлялись к нам. Тем временем незнакомец снял капюшон и низко поклонился Кирсу.
— Приветствую тебя на земле Дикта, принц Кирс. Приветствую и тебя, благородный Тахо, — так же поклонился он анубису, медленно поднимающемуся на ноги. — И тебя… — он замер, глядя на меня.
Я так же уставилась на него. Его раскосые узкие глаза и широкие монгольские скулы как-то не вязались с коричневой простой одеждой. Ему явно не хватало красивой тёмно-красной мантии, опоясанной мечом.
— Что с тобой, брат? — спросил Кирс, насторожившись. Потом огляделся по сторонам. — Что с вами со всеми?
Я тоже посмотрела на остальных. Половина из них имели те же монгольские черты, но абсолютно все были одеты в простую небогатую одежду лесников.
— Скажи мне, не обманывает ли меня память? — обратился главный к Кирсу. — Эта женщина с тобой? Она…
— Да, это она, — кивнул Кирс.
— Но ведь?.. — взволнованно начал тот, но принц перебил его:
— Это потом! Лучше объясните мне, что происходит. Я впервые вижу монахов в одежде лесников. С каких пор Сыновья Аматесу отказались от своего облачения?
Его голос звучал резко и даже раздражённо. Монах внимательно взглянул на него и вздохнул.
— С тех пор, как чужаки перебили лучших братьев нашего Ордена и осквернили Храм.
— Что? — вырвалось у Кирса, но монах поднял руку.
— Я — Хуран, старший из обители Делара. Может, ты помнишь меня? Мы принимали вас с королём, когда прошлым летом вы попали в лесу под дождь. Теперь мы лишились крова. Мы лишились многого. Но у нас остался лес и наши братья, которые приняли нас в своих хижинах.
— С каких пор мой народ ютится в хижинах? — прошептал Кирс.
— Кончай задавать глупые вопросы, — подошёл к нему Тахо. — Планета захвачена, тут полно чужаков. Они все ушли в лес и живут в хижинах. Всё же ясно. Лучше спроси, где твой отец, где мать и сестра? Где Энгас?
— Я всё расскажу, — произнёс Хуран, тревожно взглянув на меня. — Если принц согласится пойти с нами в лагерь, мы расскажем всё, что нам известно, и сделаем всё, что от нас потребуется.
