— Пять, — возразил Ичэнь, — Спасение из озера и лечение после него следует считать за одно.
На несколько мгновений он задумался.
— В свою очередь, ты сделала дом из моего логова. Поддержала меня после поимки Ночного Жнеца. И пошла со мной на свидание.
— Думаешь, это сравнимо со спасением жизни? — подняла брови Аосянь.
— Да.
Чуть подумав, фея не стала спорить.
— И все равно, — упрямо заметила она, — Остается еще два.
В ответ на это Мао Ичэнь придвинулся ближе.
— Я думаю, что эту проблему легко решить, — заметил он, — Один.
И сказав это, Демон-Лис поцеловал её в губы. Он целовал её мягко, бережно, — но вместе с тем настойчиво и решительно.
Прикрыв глаза, небесная фея отвечала на поцелуй. Однако когда она прервался, она попыталась возразить:
— Это не…
Договорить ей Ичэнь не дал. Не дожидаясь окончания фразы, он поцеловал её второй раз. И если в первые мгновения сомневалась девушка, то в скором времени страсть его смыла сомнения, и она растворилась в его объятиях.
Когда поцелуй закончился, Демон-Лис нежно провел ладонью по щеке девушки, и Аосянь приоткрыла глаза.
— Два, — сделал вывод Мао Ичэнь, — Вот видишь? Теперь мы квиты.
Инь Аосянь прищурилась, как довольная кошка:
— Будем считать, что так. Но знаешь, Ичэнь, в твоей стратегии есть небольшой недочет.
— Вот как? И какой же?
Она улыбнулась:
— Теперь я буду чаще попадать в беду.
Глава 34. Охотник расставляет сети
Хотя Жунь Ли не прекращала давать понять, что не собирается уступать в их негласном соперничестве, взаимопонимание, достигнутое благодаря музыке, переросло в ней в определенное доверие к Инь Аосянь. Признав музыкальный талант бывшей куртизанки, дочь министра с охотой училась у неё и прислушивалась к её советам.
Порой эти советы изрядно расходились с общепринятым поведением. Если в первое время «небесная фея» проводила свои уроки в поместье Жунь, как подобает приходящей наставнице, то с неделю назад пришла ей в голову дерзкая идея.
— Красота тянется к красоте, — говорила Аосянь, — Поэтому природа — лучший источник вдохновения.
Предложение её заключалось в том, чтобы для уроков циня выезжать за город, в живописную долину среди лесов и холмов. Там, под свободными ветрами, вне городской суеты, нежные мелодии, казалось, и звучали чище. Казалось, что птицы и цикады подпевали музыке, и даже мелкие лесные зверюшки, забыв о страхе перед людьми, с удовольствием сбегались послушать.
Разумеется, Ронг был против этой идеи. Прочие слуги были против этой идеи.
А отцу никто не говорил.
Благо, небесная фея приходила, когда министр Жунь уже отбывал во дворец. К моменту же его возвращения Инь Аосянь уже сменял чиновник Цзянь, провожавший обеих девушек по домам, после чего принимавшийся за обучение Жунь Ли конфуцианскому канону.
И на второй раз дочь министра смирилась даже с тем, что Аосянь он всегда провожал первой.
Конечно же, потому что до пригорода было ближе. И чтобы не мотаться туда-сюда между поместьями Цзянь и Жунь.
В этот день выезд на природу показался Жунь Ли особенно уместным. Только вчера состоялся особенно важный, — но и особенно тяжелый морально этап отбора. Три десятка дочерей благородных семей прошли всесторонний осмотр у придворного лекаря. Он проверял их состояние здоровья, отсутствие шрамов — и девственность.
О том, что ей придется пройти через это, дочь министра знала давно. Мысль о том, что лекарь — не мужчина, а лишь форма, исполняющая функцию, была ей усвоена достаточно хорошо, чтобы не требовать каких-то специальных усилий. И несмотря на это, долгий и тщательный осмотр утомил девушку, — не столько физически, сколько морально.
И не чувствовала она, что способна отдохнуть, оставаясь в стенах поместья.
Была и еще одна причина, заставлявшая её волноваться. Вчера за ужином отец сообщил, что слышал, как принц Даомин упомянул семейство Жунь в присутствии Императора и императорской супруги. Хотя упоминание было довольно нейтральным, в период отбора это был знак для всего двора.
Знак, что она уже стоит на ступеньку выше других.
Хотя официально список девушек, которым предстоит войти во дворец для следующих этапов состязаний, должны будут вывесить только завтра, но Жунь Ли не сомневалась, что непременно окажется в их числе.
Она должна была радоваться этому. Гордиться.
Она радовалась и гордилась.
Но помимо этого, ей было страшно.
— В следующей жизни, — сказала вдруг дочь министра, прекратив мелодию, — Я бы хотела родиться беззаботной бабочкой.
Инь Аосянь улыбнулась одними глазами. И почему-то подумала Жунь Ли, что так могла бы улыбаться старшая сестра, которой у неё никогда не было.
— Жизнь бабочки тоже не всегда беззаботна, Ли-эр, — мягко сказала «небесная фея».
И хоть и хотел верный Ронг одернуть наглую куртизанку, столь фамильярно обратившуюся к его госпоже, но Жунь Ли жестом остановила его.
— Наверное, — вздохнула она, — Но бабочки ведь не скованы правилами? Они не следуют этикету. У них не бывает долга.
Она посмотрела в глаза Аосянь.
— Они могут любить, кого захотят.
«Небесная фея» отвернулась.
— Наверное, любое живое существо всегда ищет способ усложнить себе жизнь, — поделилась она, — Даже бабочка. Мы все ищем свободы, Ли-эр. Но когда мы её обретаем, нам становится страшно. Мы мечтаем о праве любить кого захотим. Но когда мы встречаем его, то раним и отталкиваем. Мы мечтаем быть свободными от долга. Но в то же время мы мечтаем быть нужными кому-то. А быть нужным — это уже значит не быть свободным.
Жунь Ли нахмурилась, но потом кивнула:
— Я понимаю. Я хотела бы не быть связанной долгом перед семьей. Но это значило бы, что в моей жизни просто не было бы моей семьи. А я люблю свою семью. Я не хотела бы этого.
Какое-то время обе девушки молчали.
И первой нарушила молчание Инь Аосянь:
— Я покажу тебе одну мелодию, — сказала она, — Это была последняя песня, которую я сложила перед тем, как… забросить игру на цине. Она называется «Маленькие крылья отбрасывают большие тени». Её… будет непросто понять. Но если ты поймешь, твой навык игры значительно улучшится.
— А ты забрасывала цинь? — удивилась дочь министра, — Я никогда бы не подумала. И надолго?
«Небесная фея» печально улыбнулась:
— Ты даже не представляешь.
И не давая продолжиться разговору, начала играть.
За последнюю неделю крысиная сеть помогла отыскать по городу и окрестностям с пару дюжин Цветов Греха, и в столице стало заметно спокойнее. Пожалуй, что в первый раз за все время службы Ичэня при дворе у Ведомства Исполнения Наказаний появились периоды простоя и даже выходные, — впрочем, пока редкие и выдававшиеся лишь по особому распоряжению чиновникам от четвертого ранга и выше.
За то, что пора мрака и хаоса шла на спад, люди благодарили Небеса, — к вящему раздражению Короля Демонов.
Сократившаяся нагрузка не заставила Мао Ичэня относиться к своей работе спустя рукава, и стол его всегда был завален рабочими бумагами. Коллеги отмечали его поистине дьявольское трудолюбие, — и чуткий лисий слух временами улавливал разговоры о том, что уже к концу года амбициозный провинциал заслужит зеленый халат.
Сам Король Демонов полагал, что заслужит его куда раньше.
— Братец Вэйан, признайся…
Кун Сонгчи откровенно зевал и время от времени потягивался. Молодой чиновник явно недостаточно спал этой ночью, — что по мнению Ичэня свидетельствовало о том, что прошлым днем он недостаточно устал.
— Ты практикуешь какую-то форму аскетизма?
Он выразительно оглядел прямую спину коллеги. Мао Ичэнь хмыкнул:
— Ага. Целомудрие.
Разумеется, Сонгчи прыснул от смеха, приняв эти слова за утонченную шутку. В чьей компании Ичэнь отправился на праздник Драконьих Лодок, любопытный чиновник некогда проследил, восхитился красотой наложницы Инь — и теперь по-доброму завидовал «братцу Вэйану».
