И благополучно покинувшим их совсем недавно.
— Вылезай, — приказал Кан Вэйдун.
Как зовут мастера цзяньху, тайно вызванного министром Цзюй с восточной границы, Фея-Бабочка уже знала.
— Шевелись!
— Повежливее с дамой, господин Кан, — откликнулась Аосянь, — Поверьте, вам это зачтется.
С любопытством оглядываясь по сторонам, она проследовала за провожатыми. Комната, куда её привели, явно намеренно была сделана максимально похожей на комнату в «Аромате Лилии». Точно такая же резная мебель. Точно такие же шелковые занавеси насыщенно-красного цвета, «пробуждающего страсть» по убеждению хозяйки дома удовольствий.
«Повесить, что ли, такие же в спальне?» — подумала вдруг Фея-Бабочка.
Еще совсем недавно напоминание об «Аромате Лилии» давило бы на неё тяжелее любых темниц. Сейчас… Ей действительно стало смешно.
Явно не этого ждал от неё Цзюй Юань. Явно готовился он вкушать её ужас, и от обманутых ожиданий на точеном лице мелькнуло совершенно мальчишеское удивление.
— Ты смеешься? — только и смог спросить он.
— Да, — призналась Инь Аосянь, — Я просто подумала, что… Я тебя столько боялась… А ты… такой нелепый, если честно…
Цзюй Юань перевел разъяренный взгляд на Кан Вэйдуна.
— Что вы ей дали?!
— Ничего, молодой господин.
Мастер цзяньху поклонился.
— Совершенно ничего. Мне кажется, что она вас дурит.
— Да нет, — махнула рукой Инь Аосянь, — Просто ты действительно оказался куда менее страшным и более смешным, чем мне запомнилось. Как много меняет контекст ситуации.
— Ты думаешь, ситуация изменилась? — спросил сын министра.
И сам же себе ответил:
— О, конечно же, она изменилась. Тогда ты была собственностью дома удовольствий, которую я мог арендовать… мог бы, если бы не происшествие в поместье. Теперь ты моя. Полностью. Безраздельно.
Он сделал шаг вперед, но девушка лишь безразлично бросила:
— Притронешься ко мне, и Вэйан тебя кастрирует. Это не угроза, если что. Просто предупреждение. Я ведь знаю его нрав получше, чем ты.
Цзюй Юань замер, и лицо его побелело от гнева.
Впрочем, почти сразу же он расхохотался:
— Ты имеешь в виду настоящего Цзянь Вэйана? Или демона, что похитил его имя?
— О, так ты знаешь? — переспросила Инь Аосянь, — Естественно, я имею в виду демона. Но, к слову, если ты знал, что это демон, и при этом все равно додумался похищать его женщину, то ты совсем дурак.
Сын министра скрипнул зубами.
— Ты моя. Я хочу тебя. И я всегда получаю то, чего захочу. Твой демон не найдет тебя. И не заберет у меня. Ты останешься здесь навсегда.
— Подожди минутку, — попросила Аосянь, прислушиваясь.
Она оглянулась на крепко запертые оконные ставни, за которыми негромко чирикала синичка. Какое-то время смотрела на них.
И в тот момент, когда Цзюй Юань уже открыл рот для нового издевательского комментария, вдруг попросила:
— Скажи это еще раз сейчас.
Сын министра удивленно посмотрел на пленницу, но все-таки повторил:
— Ты останешься здесь навсегда.
— Да не это! — махнула рукой Фея-Бабочка, — Парой фраз раньше!
Однако повторить свои слова он не успел. Глубокий, поставленный голос послышался с улицы, — но странным образом проникал он в каждый уголок поместья:
— Цзюй Юань! Выйди и получи указ Его Высочества!
Кун Сонгчи смотрел на гору документов так, будто на каждом из них было написано предречение ему немыслимых адских мук. Первое время он активно комментировал сложившуюся ситуацию, — или, если говорить с прямолинейной честностью, ныл. Однако, что редко случалось обычно, составлявший ему вечный противовес братец Вэйан не стал сохранять самообладание.
Весьма агрессивно он зарычал:
— Заткнись и принимайся за работу. И не отвлекай меня!
Обидевшись, Сонгчи уткнулся в текст.
Лишь один раз встал Вэйан со своего места, — не чтобы размять ноги, а чтобы отнести стопку проверенных документов и взять на проверку новую. Это случилось всего через несколько минут работы, после чего новая заняла на удивление больше времени.
Еще через полчаса Кун Сонгчи решил, что коллега достаточно успокоился, и вновь обратился к нему:
— Как ты думаешь, братец Вэйан, мы управимся до темноты?
Однако Цзянь Вэйан его просто проигнорировал. Никак не отвечая на вопросы, даже не поворачивая головы, чиновник продолжал делать какие-то пометки в пространном отчете Палаты Державных Наблюдений.
Три раза еще окликал его Сонгчи, и ни разу чиновник Цзянь не ответил. Тогда Сонгчи оставил свои попытки и отвернулся.
Он не стал привлекать чье-либо внимание к тому, что вот уже полчаса братец Вэйан сидит над одним и тем же листом.
Отправляясь в условленное место в дальнем закоулке дворцового сада, принц Даомин взял с собой лишь верного евнуха Кэ. Он не боялся ловушки, не боялся покушения.
С самого детства второй принц крайне смутно представлял себе, что такое страх.
Чиновник Цзянь в волнении прохаживался по саду и, кажется, начинал уже терять терпение.
— Вы опоздали, Ваше Высочество, — сходу бросил он.
От такого приветствия дворцовый евнух аж сбился с шага.
— Какая дерзость! — возмутился он, — Как ты смеешь говорить с принцем в таком…
Принц Даомин жестом оборвал его гневную речь.
— Я получил воронье перо, — отметил он, — Значит, дело сдвинулось?
Перо было условленным знаком, — и то, чье именно это было перо, тоже имело свой смысл. Воробьиное перо значило бы, что чиновник Цзянь готовится произвести арест офицера Кан Вэйдуна. Воронье — что есть перспектива достать добычу покрупнее. Наконец, орлиное перо означало бы, что ситуация хуже, чем можно было ожидать, и требуется привести все силы в боевую готовность, чтобы не допустить катастрофы.
К счастью, до этого не дошло.
— Вот здесь все выкладки, — ответил Цзянь Вэйан, извлекая из рукава небольшой свиток, — Включая места. Мои люди готовы, ваши, надеюсь, тоже.
Евнух Кэ принял из его рук записи и передал их принцу. В ответ тот отдал три свитка золоченой бумаги.
— Здесь все, что вы просили.
— Благодарю, — с облегчением кивнул Вэйан, — Тогда я возьмусь за свою часть. Прощаюсь с Вашим Высочеством.
— Как вы смеете без разрешения… — начал было евнух Кэ, но он его уже не слышал.
Взвившись в воздух лихим прыжком, чиновник Цзянь перемахнул через дворцовую ограду.
Мао Ичэнь спрыгнул с крыши прямо перед группой в две дюжины полицейских. Тут же, чтобы не было вопросов, он продемонстрировал им свою медную бирку чиновника, — хотя именно этим людям не составляло труда узнать его в лицо.
Почти половина из них была с ним в деле Ночного Жнеца. Прочих он лично отбирал для предстоящего дела, проверял и инструктировал в течение последней недели, намеренно добиваясь, чтобы в преддверие нового этапа отбора их всех перевели на одну западную заставу.
И чтобы они не задавали вопросов, получив приказ не самым типичным способом.
— Ворон доставил ваше письмо, — поклонился один из десятников, — Прошу вас, принимайте командование, чиновник Цзянь.
Он не стал никак комментировать все странности в поведении ворона. Например, то, что в отличие от обычных почтовых голубей, он не просто летел в знакомую голубятню, а целенаправленно отдал письмо лично в руки.
Сплетни о мастерстве чиновника Цзянь в дрессировке животных и птиц постепенно расползались, но вряд ли хоть кто-то догадывался о его реальной природе.
— За мной, — приказал Демон-Лис. Оглядев свой отряд, он ткнул пальцем в молодого бойца:
— Ты. Держи эти свитки и подавай их мне по мере надобности. Остальные — оружие наизготовку.
Путь их лежал в уже знакомое поместье Цзюй, на которое указала ему маленькая синичка, сопровождавшая Аосянь с того самого момента, как Фея-Бабочка согласилась намеренно «попасть в беду». Из опыта охоты за Ночным Жнецом Мао Ичэнь уже знал, что бирка чиновника шестого ранга не дает ему входа в поместья семей министров.
