«Спасена!» — мелькнула сквозь хмель окрыляющая мысль, — «Спасена…»
Жунь Ли попыталась подняться, но ноги едва держали её. Сделав всего пару шагов, она споткнулась и упала, — и тут же почувствовала, как чьи-то холодные руки подхватывают её.
Подняв взгляд, она встретилась с бледно-голубыми глазами высокого и худого мужчины в пурпуре. В тот момент она не узнала его.
«Как забавно», — не к месту подумала она, — «В прошлый раз мой спаситель имел красные глаза. А в этот — голубые.»
В неосознанности прильнула она к мужчине. Она уже не слышала, как он коротко командует:
— Возьмите троих первых, кто заговорит. Остальных убейте.
И подхватив девушку на руки, мужчина вынес её из разгромленного трактира. Жунь Ли еще заметила, что конь, на которого он усадил её впереди себя, имел безупречно-белую масть.
И последним, что она подумала, перед тем как заснуть, было:
«Так и должна заканчиваться сказка о деве в беде…»
Глава 36. Принц дает обещание
— Ваше Величество! Умоляю вас, не позвольте совершиться беззаконию!
Император Вэй в гневе отшвырнул свиток с донесением.
— Беззаконию? Беззаконию, Цзюй Байдзе?! Твой сын уличен в похищении! В заговоре против императорской семьи! В нападении на чиновника! То, что после всего этого он до сих пор жив, уже идет вразрез с законами Великой Вэй!
Стоявший на коленях военный министр поклонился в пол:
— Ваше Величество, я плохо воспитал сына! Он глуп, импульсивен, подвержен гордыне и сладострастию. Его пороки должны быть подобающим образом наказаны. Но уверяю вас, Юань не заговорщик! Он верен императорской семье и Великой Вэй!
— Тем не менее, факт остается фактом, — высказался второй принц, — Он похитил и пытался опозорить мою невесту, вовлек в это дело императорскую армию и Палату Державных Наблюдений. Если бы не расторопные действия Ведомства Исполнения Наказаний, под ударом оказалась бы не только репутация семьи Жунь, но и репутация императорского двора и моя лично.
Министр Жунь промолчал, но настороженное это было молчание. Он был хмур с тех самых пор, как узнал о происшествиях вчерашнего дня, и то, что все разрешилось благополучно, не улучшало его настроения.
Ведь он прекрасно понимал, как и почему его дочь оказалась без охраны в решающий момент.
— Ваше Величество…
Цзюй Юань запнулся, не зная, что ответить на это обвинение, но здесь на помощь ему пришел министр ритуалов:
— Ваше Высочество, приношу свои извинения, но при всем к вам уважении, вы слегка искажаете факты. Завершен лишь первый этап отбора невест. Хотя поступок молодого Цзюй Юаня заслуживает всяческого осуждения, некорректно будет рассматривать его как злоумышление в адрес члена императорской семьи.
— Вы полагаете, поступать так с моей дочерью допустимо?! — возмутился министр Жунь.
— Ни в коем случае. Вы неправильно меня поняли. Я лишь говорю о том, что называть её невестой наследного принца преждевременно. Цзюй Юань совершил преступление, но это преступление против дочери министра и… каков статус второй пострадавшей?
Второй принц перевел взгляд на Ичэня, в честь рассмотриваемого дела стоявшего в первых рядах, но в силу меньшего статуса ожидавшего разрешения говорить.
— Чиновник Цзянь?
Сделав шаг вперед, Король Демонов поклонился:
— Инь Аосянь — моя наложница и подчиненная. Она находится под моим покровительством, и любое злоумышление против неё — это злоумышление против меня. Кроме того, она также является наставницей барышни Жунь Ли в музыке, в соответствии с указом второго принца. Древние говорили, что наставник — это второй родитель, поэтому злоумышление против неё — это также злоумышление против семьи Жунь. Таким образом, Цзюй Юань совершил преступления одновременно против министра юстиции и чиновника Ведомства Исполнения Наказаний, — также находящегося в подчинении Министерства Юстиции. Это можно истрактовать как спланированную, массированную атаку на структуру, неподконтрольную господину военному министру…
— Спасибо за лекцию, чиновник Цзянь, — ядовито произнес Цзюй Байдзе, — Но вы уходите от ответа, каков фактический статус девицы Инь. Вы пытаетесь подвести моего сына под обвинение в заговоре, — из-за связи с куртизанкой?
— Вы цепляетесь за прошлое моей женщины, — холодно ответствовал Мао Ичэнь, — И пытаетесь провоцировать меня, называя попытку изнасилования «связью», потому что вас действительно так интересуют эти вопросы? Или потому что это позволяет вам отвести внимания от преступления, что совершил ваш сын в отношении дочери министра Жунь?
— Я лишь хочу сказать, — откликнулся военный министр, — Что сведения о виновности моего сына в происшедшем с барышней Жунь Ли в лучшем случае недостоверны, в худшем являются прямой клеветой. Они исходят от двух источников — бандитов, давших показания под давлением, и куртизанки, находящейся под полным вашим контролем. Если предположить сговор…
— Вы обвиняете не только Ведомство Исполнения Наказаний, — подал голос второй принц, — Но и имперскую стражу? А может быть, лично меня?
— Тихо! — крикнул Император.
И ни принц, ни военный министр не посмели продолжать перепалку.
— Министр Цзюй! Ты слишком дерзок! Ты утверждаешь, что скандал с наложницей Инь был лишь распутной выходкой твоего сына, — но ты не можешь отрицать ни того, что Кан Вэйдзун со своими людьми оставил пост по твоему приказу, ни того, что он был обнаружен в твоем поместье!
— Ваше Величество, я виноват, — вновь поклонился военный министр, — Я злоупотребил своим положением и самовольно распорядился вверенными мне военными ресурсами. Но я сделал это лишь потому что имел основания бояться за свою жизнь!
Повисло молчание. Никто не спешил высказываться вперед Императора.
— О каких основаниях ты говоришь?
Цзюй Байдзе перевел дух.
— Ваше Величество, всем здесь присутствующим известно, что несколько недель назад на мое поместье было совершено нападение. У меня есть основания опасаться, что за этим кроется нечто большее, чем простое ограбление.
Он опустился ниц перед троном.
— Ваше Величество, в очень скором времени в столицу должны прибыть люди, которые смогут окончательно подтвердить или опровергнуть мои опасения. Если я прав, то это дело, касающееся безопасности всей Великой Вэй. Если же окажется, что мои опасения ложны, то я добровольно сложу с себя полномочия министра и удалюсь в изгнание. Я лишь прошу вас не принимать необратимых мер до того, как правда выяснится.
Какое-то время Император Вэй смотрел на военного министра. Затем жестом подозвал к себе главного евнуха:
— Каково состояние молодого Цзюй Юаня?
Евнух поклонился:
— Ваше Величество, его травма серьезна, но лекари говорят, что он вскоре пойдет на поправку. Но что касается возможности иметь детей, здесь они не могут дать гарантий…
— Вот здесь я признаю свою вину, — подал голос Мао Ичэнь, — В тот момент я действовал не как чиновник, а как мужчина.
— Это меня не интересует, — отрезал Император, — Слушайте мой приказ. От своего выздоровления и до того момента, как опасения министра Цзюй получат подтверждение или опровержение, Цзюй Юань останется под стражей. Если опасения подтвердятся, и дело действительно окажется достаточно значимым, чтобы оправдать отзыв военных сил с границы, то Цзюй Юань будет отпущен на свободу; но за свое распутство он будет лишен звания ученого и места при дворе. Однако если министру Цзюй не удастся оправдать свои действия… Вы все слышали его обещание: министр Цзюй Байдзе будет лишен титула и отправлен в ссылку, а его сын казнен.
Лишь на мгновение в зале повисло молчание. А затем собравшиеся придворные грянули единым хором:
— Принимаем волю Вашего Величества!
— Вы проделали отличную работу, чиновник Цзянь.
Балкон на верхнем ярусе дворца второго принца был выстроен довольно хитро. Отсюда прекрасно просматривались дворцовые сады, аллеи и каналы, но при этом сам он был надежно укрыт от взглядов снизу высоким, причудливо украшенным парапетом. Таким образом, ни прогуливавшиеся внизу дамы, ни суетящиеся слуги, ни патрулирующие территорию имперские стражи никогда не знали, наблюдает ли за ними в этот самый момент второй принц Даомин.
