Губы Даомина слегка искривились в усмешке. Чиновник Цзянь, когда он каверзными вопросами проверял его при первом разговоре, посоветовал просто выбрать из всех невест самую красивую. Это был абсурдный, нелогичный совет, — но в конечном счете вышло так, что именно это он и сделал. Наверное, это было забавно.
Наверное.
Второй принц перевел взгляд на свой палец. Покалывание от восстановления кровообращения почти прошло, но еще немного напоминало о себе.
— Я хотел бы полюбить тебя, Жунь Ли, — сам не зная зачем, сказал он вслух, — Хотел бы, чтобы это было возможно. Может быть, в следующей жизни.
Глава 37. Демон и богиня переживают затмение
«Казенный» корабль, каковые в Западной Вэй использовались для речных путешествий придворными чиновниками, впечатлял. Не без веселья Король Демонов подумал, что подобной оригинальной конструкцией смертные попытались отразить образ его собственного парящего замка в Царстве Яростных Духов.
Сам по себе корабль представлял собой массивную, пузатую галеру с двумя рядами весел как основным средством управления и единственным парусом — как вспомогательным. Но самой необычно его чертой была палубная надстройка, представлявшая собой натуральный павильон со своими внутренними комнатами. Для сопровождающих служили три небольшие каюты с циновками для сна; однако для самого чиновника предусмотрены были и приемная, и полноценные спальные покои.
Сопровождающие эти были выделены ему двором в соответствии с требованиями регламента по поездкам чиновников. Пронырливый, похожий на куницу секретарь и рослый, могучего вида охранник; разумеется, первый шпионил за Ичэнем для принца Даомина, а второй — для министра Цзюй.
Из вежливости Мао Ичэнь делал вид, что не знает об этом.
Третье место в сопровождении отводилось для, как написано в регламенте, «личного слуги чиновника». Не найдя в правилах формального запрета и привычно проигнорировав соображения традиций и норм приличия, Король Демонов поместил на эту роль Инь Аосянь. Не мог же он оставить её в столице, когда министр Цзюй так жаждет свести счеты.
Как следствие, третья каюта пустовала: право же, заставить свою женщину жить в таких условиях Мао Ичэнь и подавно не мог.
— Вообще-то, мне не положено здесь находиться, — отметила Аосянь, аккуратно присев на краешек кровати.
Если бы не привинченные к полу ножки, кровать эта ничем бы не отличалась от кроватей в жилых домах Лицзяна. Даже полог можно было опустить.
— Что положено, а что нет, здесь решаю я, — пожал плечами Ичэнь, — В этом и состоит основная сущность власти и положения.
Бог Войны хмыкнула.
— Не забывай про свое «сопровождение». Они наверняка напишут об этом в своих отчетах.
— Хм…
Король Демонов сделал вид, что задумался.
— И тогда принц Даомин и министр Цзюй узнают о том, что я питаю к тебе слабость и что не питаю её к приличиям. Интересно, что из этого станет для них новостью.
Инь Аосянь хихикнула в кулак.
— А еще, — продолжал тем временем Мао Ичэнь, — Если охранник в своем отчете напишет, что на протяжении пути мы ночевали в одной комнате, мне, как демону, особенно интересно, дойдет ли эта информация до Цзюй Юаня и как он взбесится, услышав об этом. Признайся, ты тоже об этом думала.
— Не-а! — мотнула головой фея, — Не признаюсь!
Однако Король Демонов был настойчив. Придвинувшись ближе, он вновь потребовал:
— Признайся!
И подкрепил свое повеление убийственным аргументом.
Щекоткой.
Инь Аосянь крутилась и изворачивалась, но все равно вновь и вновь подставляла бока. Мао Ичэнь щекотал её, и она смеялась, — легко и весело, как не смеялась уже столетия.
Несомненно, что эпическое противостояние Бога Войны и Короля Демонов два Царства представляли себе как угодно, только не так.
В скором времени оба выбились из сил и просто лежали на кровати, прильнув друг к другу. Инь Аосянь восстанавливала дыхание, и щеки её раскраснелись от смеха. Мао Ичэнь лежал на боку, одной рукой приобняв её и слегка поглаживая по плечу.
— Как странно, — произнесла вдруг девушка, — Сейчас, здесь, с тобой я чувствую, что все тревоги, все волнения остались за порогом. Хотя разумом я понимаю, что это не так.
Она перевела на мужчину серьезный взгляд аметистовых глаз.
— Мы ведь едем не только по поручению принца, ведь так? И уж конечно не чтобы скрыться от гнева семей Цзюй и Жунь. Там, в Хунане, находится часть твоей силы.
— Мой хвост, — подтвердил Демон-Лис, — Мой четвертый хвост, вернув который, я вновь обрету способность благословлять и проклинать смертных.
Инь Аосянь отвернулась, но он успел заметить блеснувшую в её глазах слезу.
— И когда ты соберешь все части своей силы, — сказала она, — Все закончится. Ты вернешься в Царство Яростных Духов и вновь станешь Королем Демонов.
— Я не брошу тебя, — сказал он.
Однако Фея-Бабочка лишь грустно покачала головой.
— Нет, Мао Ичэнь. Бросишь.
С памятного разговора с Хен Чанмином в «Аромате Лилии» Инь Аосянь больше не практиковала самосовершенствование. Тогда наследник Светил так и не сказал ей, в чем причина запрета, — но ныне, после того, как Мао Ичэнь рассказал ей о своем прошлом, детали головоломки встали на свои места.
Небесному Царству не нужно было её возвращение. Бог Войны и Король Демонов уравновешивали друг друга; стоило одному исчезнуть, и другой превращался в угрозу балансу и стабильности. Наверняка наследник Светил узнал откуда-то о судьбе Третьего Бога Войны.
Узнал — и попытался хотя бы так спасти от смерти подругу детства.
Знал ли он тогда, что Король Демонов тоже жив? Что Король Демонов однажды восстановит силы и вернется? А если бы знал, то сказал бы он те глупые, нелепые слова, что Аосянь тогда приняла как особенно циничное предательство?
Живи простой жизнью и будь счастлива.
В публичном доме.
В раздражении Инь Аосянь тряхнула волосами. Да, она понимала, чем руководствовался давний друг, но все равно, вспоминая тот разговор, до сих пор испытывала она горечь и боль. Прежняя Аосянь приняла бы его поступок как необходимый. Нынешняя…
Нынешняя Аосянь полагала, что даже если ты не можешь спасти близкого человека, ты можешь хотя бы позаботиться о нем.
Как бы абсурдно ни звучали слова «позаботиться о Боге Войны».
В этот вечер, спасаясь от напряжения, повисшего между ней и Мао Ичэнем после разговора в каюте, Инь Аосянь решила уединиться на кормовой палубе. Во время путешествия по морю она предпочитала изящному наряду, подаренному ей Ичэнем, или соблазнительному платью из «Аромата Лилии» — простой и немаркий синий халат, более устойчивый к влаге и ветру. Несмотря на это, заинтересованные взгляды матросов не были для неё секретом.
Как и то, что ни один из них не посмеет даже заговорить с наложницей чиновника.
Так что никто не беспокоил её. Медленно проплывали мимо пасторальные пейзажи приречных земель; тихо скрипели корабельные весла и парусная оснастка. Усевшись прямо на палубу, Инь Аосянь впервые за последний месяц направила свой мысленный взор вглубь её золотого ядра.
Плескались в глубине какие-то капельки трансформированной ци, — той самой ци, которую понемножку отдавал ей Ичэнь с каждым объятием и поцелуем. Не раз и не два высказывала Аосянь сомнения, что такой «обходной путь» соответствует духу её запрета на самосовершенствование.
Но переупрямить Короля Демонов — задача непосильная даже для богов.
И вот, теперь Бог Войны привычным движением направила поток своей внутренней энергии через золотое ядро. Базовое упражнение для развития своих духовных сил, то, с чего начиналось любое обучение самосовершенствованию.
То, что позволит ей со временем вернуть частичку себя-прежней.
Полностью сосредоточившись на токах энергий, Инь Аосянь по крохе восстанавливала свои духовные силы. Несомненно, на это уйдет немало времени: гармоничные пути не давали такого быстрого результата, как демонические. Но со временем…
