— Распредели стражу, — приказал мэр, возвращаясь к карте. — Периметр Цитадели должен быть непроницаем. Если кто-то из окраин попытается прорваться внутрь — стрелять на поражение. Никаких исключений.
— Даже если это будут женщины? Дети?
— Особенно если это будут женщины и дети, — отрезал Готорн. — Голодные дети превращаются в воров, а женщины в шлюх. Затем они подрастают и превращаются в бунтовщиков. Нам не нужна гниль внутри Цитадели.
Он выпятил грудь, его голос зазвучал громче.
— Мы стоим на пороге новой эры. Этот город веками был гнилым, прогнившим изнутри. Преступность, нищета, хаос, но… огонь очищает. Монстры делают то, на что у меня не хватило бы времени, они выжигают слабость. А мы… мы построим на пепле нечто великое. Идеальный город, где каждый винтик знает своё место, где нет места слабости и беспорядку.
Валериан слушал, и его лицо застыло каменной маской. Готорн видел это, но ему было всё равно. Капитан выполнит приказ., потому что у него нет выбора.
— Сэр, — Валериан сделал шаг вперёд, его голос прозвучал тише обычного. — Это не всё, есть срочное донесение от кураторов тайной полиции.
— Говори.
— У нас перебежчик из «Подполья», — Валериан выдержал паузу, давая мэру время обдумать новость. — Высокий ранг, занимался разведкой и…
— Двойной агент? — Готорн оторвался от карты, его маленькие чёрные глаза впились в капитана.
— Да, сэр. Он сам вышел на связь через одного из наших осведомителей в торговом квартале. Принёс всё: подробные карты их тоннелей, актуальные шифры переговорных узлов, схемы снабжения, списки закупщиков на чёрном рынке. — Валериан сделал ещё один шаг ближе, понизив голос. — Это кобольд по имени…
Готорн резко поднял массивную лапу, обрывая капитана на полуслове. На его морде отразилась брезгливость, словно он учуял запах гнили.
— Не называй его имени, — процедил он сквозь зубы. — Мне плевать, как зовут крысу. У предателей нет имён, только функции. Они — инструменты, расходный материал. Ничего более.
Валериан молча кивнул, выпрямляясь. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — то ли усталость, то ли разочарование. Он продолжил:
— Понял, сэр. По его словам, мотивация следующая: он напуган. Не разделяет новый курс «Подполья». Видит их нового лидера как тирана и бандита, действующего исключительно ради личной выгоды, а не прежней благородной цели — защищать слабых от произвола более сильных банд.
Готорн фыркнул, звук получился низким, почти рычащим.
— Благородная цель? — он медленно повернулся к Валериану, его массивная фигура нависла над капитаном. — Банда мусорщиков объявила себя защитниками слабых? Как трогательно, продолжай.
— Он утверждает, — Валериан достал из-за пазухи сложенный лист, покрытый мелким почерком, — что новый лидер «Подполья» — некромант. Использует армию скелетов и… — капитан на мгновение запнулся, — поднимает мёртвых врагов, почти что по щелчку пальцев ломает волю живых пленников, превращая их в послушных марионеток.
Готорн склонил голову набок, словно оценивая информацию. Его когти медленно постукивали по краю стола — размеренно, методично.
— Некромант и способный телепат, — произнёс он задумчиво. — Интересно. И что ещё сказала наша крыса?
— Перебежчик видит в вас меньшее зло, сэр, — Валериан сложил лист обратно. — Цитирую: «Порядок против Безумия». Утверждает, что готов служить режиму, который хотя бы следует законам, пусть и жестоким, вместо того чтобы подчиняться капризам безумного мага, превращающего живых в нежить.
Несколько секунд в зале стояла тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом города и шорохом пергамента под руками писарей. Готорн медленно обошёл стол, его массивные лапы едва слышно ступали по камню. Он подошёл к окну, из которого открывался вид на дымящийся город, и какое-то время молча смотрел на хаос внизу.
— Ирония, — наконец произнёс он, его голос звучал почти с насмешкой. — Он бежит от одного хозяина к другому, надеясь на свободу. Глупец, он просто меняет одну клетку на другую. — Взгляд Готорна стал жёстче. — Но глупость можно использовать. Запиши приказы.
Валериан достал чистый лист и перо.
— Первое: принять все данные. Немедленно передать картографам и аналитикам. Я хочу, чтобы каждый туннель «Подполья» был нанесён на карту в течение двух часов. Пока что мы не будем предпринимать активных действий. Эти букашки того просто не стоят, но их время тоже вскоре настанет.
— Понял, сэр, — Валериан быстро записывал.
— Второе, — Готорн сделал паузу, его когти снова застучали по подоконнику. — У этой крысы есть семья?
— Да, сэр. Жена и двое детей. Он требовал для них…
— Переместить их в закрытый комплекс для персонала, — оборвал его Готорн. — Немедленно. Официальная версия: для их защиты на время кризиса. Хорошие условия, отдельные комнаты, питание.
Валериан на мгновение замер, его перо зависло над бумагой.
— Сэр, вы хотите сказать…
— Я хочу сказать именно то, что сказал, капитан, — Готорн повернулся к нему, его маленькие глаза сверкнули холодным светом. — Это заложники. Пусть крыса думает, что я добрый хозяин, заботящийся о её потомстве. Но если она хоть на йоту дёрнется не в ту сторону, если попытается вернуться к своим или начнёт скармливать нам ложную информацию — убить всех.
Валериан медленно кивнул, его челюсть слегка напряглась, но голос остался ровным:
— Понял, сэр, я передам приказ.
— Третье, — Готорн снова повернулся к городу, скрестив массивные лапы за спиной. — Пусть эта крыса работает на нас до полного истощения. Выжми из неё всё, что можно: контакты, планы, слабости их лидеров. Я хочу знать каждую трещину в их структуре. А когда она перестанет быть полезной…
Он не закончил фразу, но Валериан прекрасно понял.
— Избавиться?
— Естественно, — Готорн махнул лапой, словно отгоняя муху. — Предатели не заслуживают ничего, кроме забвения. Они живут ровно столько, сколько приносят пользу. Ни секундой дольше.
Валериан молча записал последнее распоряжение и свернул лист. Он выпрямился, отдавая честь:
— Будет исполнено, сэр.
— Предатели, — проговорил Готорн сам для себя. — Всегда одни и те же. Трусливые, недальновидные твари, которые думают, что могут купить свою безопасность, продав других. Но они не понимают главного: в моём мире нет безопасности. Есть только временная полезность.
Он сжал массивные кулаки, его когти впились в собственные ладони.
— Пусть эта крыса служит. Пусть думает, что нашла спасение, а когда придёт время, я выброшу её, как и всех остальных. Потому что в идеальном механизме нет места слабым звеньям.
Готорн развернулся и вернулся к столу с картами. Его взгляд скользил по линиям улиц, обозначениям туннелей, которые скоро будут дополнены новыми данными от «безымянной крысы».
— «Подполье», — произнёс он, его голос звучал холодно и методично. — Скоро вы узнаете, что значит противостоять настоящему Порядку.
Он взял одну из фигурок на карте — маленькую деревянную пешку, обозначающую позиции врага — и медленно раздавил её между пальцами. Щепки посыпались на карту, как пыль.
Как вдруг вошёл новый слуга и склонился в почтительном поклоне.
— Милорд, — его голос был тих, но при этом чёток как у профессионального диктора, так что различимо оставалось каждое слово. — Представители Гильдий, крупные торговцы и главари лояльных кланов собрались в Большом Зале. Они… требуют аудиенции. Требуют защиты и объяснений.
Готорн не отреагировал сразу. Он смотрел в бинокль, наблюдая, как где-то на границе торгового квартала колонна беженцев останавливается перед кордоном его стражи. Видел, как офицер поднимает руку, отдавая команду. Видел, как стражники выстраиваются стеной, копья направлены на людей, но не на монстров, а на людей.
Идеальное послушание, против мусора, который невозможно изменить, только убить.
Готорн медленно опустил бинокль на стол. Его массивные лапы легли на полированную поверхность, когти негромко щёлкнули по дереву. Он выпрямился во весь рост, поправляя мундир и стряхивая пылинки.
