Я развернулся к столу и положил на него свои костлявые руки, наклонившись вперёд так, что все собравшиеся невольно подались назад.
«Мы больше не прячемся», — сказал я тихо, но чётко. — «Если Готорн отказался от города, город заберём мы».
Скрежет наклонил голову набок.
— Что ты предлагаешь?
«Консолидацию», — я выпрямился. — «Полную. Каждая банда, каждый торговец, каждая мастерская — всё должно работать на единую систему обороны. Мы создадим альтернативную структуру».
Лиандри присвистнула.
— Амбициозно. И как ты собираешься это провернуть? Попросить всех вежливо подчиниться?
Я посмотрел на неё, и она замолчала, почувствовав холод в моих пустых глазницах.
«Нет, — сказал я. — 'Я дам им выбор: либо они работают с нами и получают защиту, либо они работают против нас — и тогда следующую волну монстров встретят в одиночку».
Клык рыкнул одобрительно.
— Силой?
«Логикой», — поправил я. — Силу приберегу на случай, если призыв к логике не сработает'.
Скрежет медленно кивнул.
— Понимаю. Но кто будет вести переговоры? Костяной, твоё появление легко может вызвать панику.
«Поэтому переговоры проведёшь ты», — я указал на сороконожку. — «Тебя знают и боятся, но при этом уважают. Ты — лицо Подполья».
— А ты? — спросила Фенрис.
«Я буду страховать», — ответил я. — «Силовым аргументом, но под маскировкой».
Лиандри хихикнула.
— Ох, я уже знаю, к чему ты клонишь. Хочешь, чтобы я наложила на тебя иллюзию?
Я кивнул.
«Не только на меня. На Фенрис тоже».
Рыжая волчица моргнула.
— На меня? Зачем?
«Потому что ты — великолепный детектор лжи», — объяснил я. — «Твоя эмпатия позволит понять, кто из них врёт, кто искренен, кто пытается нас кинуть. Но если торговцы и главари банд увидят в нашей делегации знакомого эмпата, они начнут блокировать свои эмоции или просто откажутся разговаривать».
Фенрис понимающе кивнула, её уши приподнялись.
— Понятно. А кем меня замаскируешь?
— Простым охранником, — ответила Лиандри вместо меня. — Невзрачным — чтобы на тебя даже не смотрели.
Скрежет постучал лапками по столу, словно барабанил по клавишам.
— Хорошо. Предположим, всё уже готово, с кого начинаем?
Я вернулся к карте и провёл пальцем по нескольким точкам.
«Сначала — торговцы. Им нужна безопасность, а мы можем её обеспечить в обмен на припасы и логистику. Потом — ремесленники, им нужна защита мастерских и доступ к сырью. Мы можем открыть им свои склады в обмен на производство оружия и доспехов для наших бойцов».
— А банды? — Клык скрестил руки на груди.
«Банды — в последнюю очередь», — сказал я. — «С ними сложнее. Они привыкли к независимости и придётся либо убедить их, что альянс выгоднее войны, либо»… — я не закончил фразу.
Они тут же всё поняли. Скрежет выдохнул, его массивное тело слегка осело.
— Это рискованно. Если хоть одна из сторон откажется, мы можем получить новых врагов как раз перед третьей волной.
«Тогда мы их нейтрализуем», — холодно ответил я. — «У нас нет времени на долгие игры».
Лиандри хлопнула в ладоши.
— Обожаю, когда у тебя такое настроение! Ладно, Костяша, я готова. Когда начинаем?
Я посмотрел на Скрежета.
«Сейчас. Пока город ещё в шоке, пока никто не успел собраться с мыслями. Нам нужно ударить первыми и захватить инициативу».
— Хорошо, — прорычал он. — Я соберу делегацию. Клык, подготовь охрану. Фенрис, ты идёшь с нами. Лиандри, надеюсь на твою магию.
Все двинулись к выходу, но я задержал Фенрис за рукав.
«Подожди».
Она обернулась, её янтарные глаза встретились с моими пустыми глазницами.
— Да?
Я помедлил, подбирая слова. Сейчас она казалась… странно далёкой. Словно между мной и ней вдруг образовалась тонкая прослойка чего-то другого.
«Ты боишься?» — спросил я.
Фенрис моргнула, потом слабо улыбнулась.
— Очень боюсь. А ты?
Страх? У меня? Я же скелет. У меня нет адреналина, нет сердцебиения, гармонов. Но где-то глубоко, в том месте, где когда-то была человеческая душа…
«Не знаю», — признался я. — «От нашего успеха сейчас зависит слишком многое, так что если и боюсь, то не за себя».
Она положила ладонь мне на руку — тёплую, живую, так контрастирующую с моими холодными костями.
— Мы справимся, — тихо сказала она. — Как всегда.
Я кивнул и отпустил её. Фенрис ушла, а я остался один в пустом складе. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города и работой Сети в моей голове.
Я посмотрел на свои руки — костлявые, белые, без единого грамма плоти. Когда-то я был человеком. Когда-то у меня была семья, работа, жизнь. А теперь я — некромант, командующий армией мёртвых, планирующий захватить власть над целым городом.
Что бы обо мне подумала моя дочь, если она жива и увидела бы меня сейчас?
Я сжал кулаки и услышал тихий скрежет собственных костей.
Неважно. Она не здесь, зато здесь — люди, которые нуждаются в защите, не говоря уже о моих собственных интересах и выгоде.
Я развернулся и вышел из склада, направляясь к Лиандри, пора было надеть маску.
* * *
Я перевёл взгляд на тучного купца, сидевшего за столом из красного дерева. Торнвальд — глава Гильдии Торговцев. Человек, который ещё неделю назад наверняка чувствовал себя хозяином жизни, а сейчас больше походил на загнанного в угол крысёнка в дорогом бархатном камзоле.
Мы находились в задней комнате здания Гильдии — месте, где обычно проводились закрытые сделки и заключались самые выгодные контракты. Роскошь всё ещё окружала нас: дорогие ковры под ногами, резная мебель, позолоченные подсвечники. Но окна были наглухо забиты досками, на столах лежал слой осыпавшейся побелки от постоянных толчков землетрясений. Похоже на бункер богачей, которые надеются пересидеть конец света в комфорте.
Скрежет, свернувшийся у противоположной стены живым кольцом из хитина, первым нарушил тишину. Его голос был спокойным, деловым, словно речь шла не о выживании города, а об очередной поставке зерна:
— Торнвальд, давай обойдёмся без лишних слов. Ситуация проста: город горит, третья волна не за горами, а мэр бросил всех, кто за стеной его Цитадели. Включая тебя.
Купец дёрнулся, его пухлые пальцы сжали бокал с вином так сильно, что костяшки побелели.
— Я… я в безопасности, — пробормотал он, хотя сам не верил своим словам. — Мои склады находятся в Торговом квартале. Это стратегически важная зона и Готорн не допустит…
— Готорн допустит что угодно, — оборвал его Скрежет, и в его голосе прозвучала сталь. — Он уже допустил гибель стольких человек только за вторую волну. Как думаешь, сколько он потеряет за третью? И кто сказал, что ты не окажешься среди них?
Торнвальд побледнел. Он отпил из бокала, пытаясь скрыть дрожь в руках, но я видел. Духовное Око показывало мне не только магические потоки, но и то, как бьётся его сердце — быстро, панически, как у кролика перед волком.
Скрежет продолжал, методично разбирая последние иллюзии купца:
— Мы предлагаем единый фронт. Ты открываешь свои склады со стройматериалами и продовольствием. Мы используем их для укрепления Внешнего кольца — баррикад, защитных сооружений, пунктов эвакуации. В обмен мы гарантируем защиту твоих активов и семьи, когда придёт следующая волна.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Торнвальд, это инвестиция в твоё выживание, а не крышевание.
Купец молчал несколько секунд, его взгляд метался между Скрежетом, Фенрис, стоявшей у двери, и мной — высокой фигурой в капюшоне, застывшей в углу как статуя. Наконец он выдохнул и резко тряхнул головой:
— Нет… Нет! Вы безумцы!
Его голос дрогнул, перешёл на визг:
— Вы понимаете, что делаете⁈ Готорн объявил протокол «Цитадель»! Любой, кто помогает «незаконным формированиям», объявляется врагом государства! Меня повесят! Или ещё хуже — повесят мою семью!
Он схватил графин с вином и плеснул себе ещё, едва не расплескав.
