— Мне сказали, они готовы, — отозвался я. — Добрый день, игумен.
— Готовы, готовы! — покивал монах, двигая кустистыми бровями. — С Божьей помощью, уложился Сергий в срок. Идёмте, покажу.
Он повёл нас с Татьяной через подворье. Я отметил, что число домиков выросло, да и монахов было, как будто, побольше. Видать, монастырь постепенно приобретал известность.
Возле храма даже толпились миряне. Поодаль виднелись припаркованные машины.
— Паломники, — сказал отец Серафим, хотя мы его ни о чём не спрашивали.
Вскоре мы добрались до большого одноэтажного здания с большими окнами.
— Вот, — проговорил игумен, — сладили Сергию мастерскую. Теперь тут трудится. Учеников набрал.
— Как здорово! — сказала Татьяна.
— Да, приходится расширяться, — довольно проговорил игумен. — Иначе даже при его сноровке со всеми заказами не справиться.
Поднявшись по ступенькам, он толкнул дверь и вошёл. Мы последовали за ним.
И сразу оказались в просторной, светлой комнате, уставленной мольбертами. Пахло скипидаром.
Четверо мужчин разного возраста в рясах трудились над ликами святых. Правда, один рисовал архангела с мечом. Видимо, Михаила.
При нашем появлении живописцы опустили кисти и повернулись к нам.
— Не отвлекайтесь, братья, — пробасил Серафим.
Сергий направился к нам. Бросил опасливый взгляд на Лобанову, робко улыбнулся мне, а затем поклонился игумену.
— Добрый день, — сказал я. — Мне сообщили, что мой заказ готов.
— Готов, — ответил инок, старательно избегая смотреть на Татьяну. — Угодно посмотреть?
— И забрать.
— Прошу сюда.
Он повёл нас к двери, за которой обнаружилась ещё одна комната, поменьше.
— Вот! — указал Сергий на ряд икон, выставленных в ряд вдоль стены. — Они уж высохли.
Здесь пахло гораздо сильнее, чем в первом помещении. Иконы блестели свежим лаком.
Я прошёлся вдоль них, разглядывая.
— Вы проделали великолепную работу, брат Сергий.
— С Божьего благословления, — скромно ответил тот.
— У вас найдётся, во что их упаковать?
— Да, сейчас скажу подмастерьям, чтобы завернули в бумагу.
Пока мы ждали, я прислушивался к странным ощущениям. Ещё когда мы только подходили к мастерской, у меня возникло чувство, будто поблизости находится активная зоны Хаоса. Не знаю, как это описать. Словно шестое чувство у меня открылось.
Однако, что бы это ни было, оно располагалось не в здании. Скорее — за ним.
Похоже, после поглощения чёрной сферы у меня обострился «нюх» на такие вещи.
Очень хотелось пойти и поискать, но делать это при Лобановой я не собирался. Если на участке её брата находится Скрижаль, лучше отыскать её без свидетелей.
Но это мог оказаться и не обелиск. А, например, Исчадие. В любом случае, наведаться на подворье придётся нарочно и тайно.
— Отобедаете у нас? — спросила Лобанова, когда иконы были тщательно упакованы в коричневую бумагу, перехвачены бечёвкой и погружены в машину. — Петя нанял нового повара. Как раз оцените его искусство.
— Премного благодарен, — ответил я. — С удовольствием.
Как только я внёс пожертвование монастырю, мы отправились в особняк Лобановых.
Когда подкатили к дому, из-за угла вылетела машина и резко затормозила возле крыльца. Я сразу понял, что дело не в лихачестве: что-то случилось.
— О, вот и Петя! — сказала Татьяна, подавшись вперёд. — Он будет рад…
Девушка запнулась, ибо как раз в этот момент двери распахнулись, и три дружинника вытащили с заднего сиденья Петра Лобанова!
Моя спутница испуганно вскрикнула. А в следующую секунду я затормозил возле внедорожника своего соседа.
Татьяна тут же выскочила наружу и бросилась к брату.
— Что с ним⁈
Я тоже вылез из броневика и двинулся к крыльцу, куда уже тащили помещика.
— Нападение Исчадия, господа! — отозвался один из телохранителей. — Барин на охоту изволили отправиться…
— Это я знаю! Он при мне уезжал! Петя, что с тобой⁈ Он ведь жив⁈
Девушка схватила Лобанова за руку, поднимаясь по ступенькам.
— Жив, госпожа, — ответил дружинник. — Но очень плох. Ранило его здорово.
Мой сосед, и правда, был весь в крови. Кажется, она шла из бедра и нижней части живота. Во всяком случае, именно там были сделаны пропитанные красным перевязки.
— Так ведь доктора нужно позвать! — спохватилась Татьяна.
— За ним уже побежали, — остановил её телохранитель. — Мы по пути и целителя из гарнизона вызвали. Он уже едет.
Все вместе мы вошли в дом. Как по мне, логичней было бы отвезти Лобанова в госпиталь, но, видимо, телохранители привыкли, что врач приходит на дом.
Кажется, они собирались тащить его куда-то вглубь особняка. Видимо, в спальню. Я понял, что пора брать дело в свои руки. Иначе Лобанов помрёт, пока до него доберутся врач и целитель.
— Сюда! — громко сказал я, обогнав тащивших Лобанова дружинников. — В столовую.
— Зачем? — опешил один из телохранителей.
Видимо, он был в отряде сопровождения главным.
— Положим его на стол, так врачу будет удобней. И ближе ко входу, — объяснил я.
— Делайте, что он говорит! — воскликнула Татьяна. — Скорее!
Высыпавшие в холл слуги распахнули двери в трапезную и бросились убирать всё со стола. Дружинники положили Лобанова на него и отступили.
— Позвольте мне осмотреть раны, — сказал я.
— А вы умеете? — с надеждой спросила девушка.
— Имел кое-какой опыт.
— Тогда конечно! Где же доктор⁈ Почему его так долго нет⁈ Сходите, поторопите его!
Один из охранников быстро вышел из комнаты.
Разумеется, с ранами я поделать ничего не мог. Судя по бледности, Лобанов потерял много крови. Я взял его запястье, чтобы проверить пульс. Едва нащупал.
При этом я потянулся к его энергетической системе. Но не как это делают целители, способные перенаправлять магические потоки в места, нуждающиеся в регенерации, а чтобы проверить, нет ли отравления Гнилью. Если есть, то до прихода целителя нужно уничтожить её, как я сделал это с пацанами у себя на участке.
Однако заражения не было.
— Ну, что⁈ — спросила меня Татьяна.
Отвечать не пришлось: как раз в эту секунду в столовую вбежал врач Лобановых, и я отступил к дружинникам.
— Как это случилось? — тихо спросил я того, что был ближе.
— Его благородие решил поохотиться, — отозвался тот, наклонив в мою сторону голову. — На тетеревов. Тут водятся в лесах. Ну, и поехали мы, значит. Шли-шли, трёх птичек подстрелил барин. А потом откуда ни возьмись — тварь эта выскочила! Ну, и сразу на него. Раз лапой ударила, другой — и на утёк! Только её и видели.
— То есть, Пётр Ильич охотился не за периметром? — уточнил я.
— Нет, барин, что вы! Туда без егерей да собак только сумасшедший сунется! Мы тут недалеко были, километрах в четырёх от посёлка. К ужину тетеревов пострелять хотел барин. Он часто так выезжает.
— И всё в одно место?
— Нет, но там, где мы сегодня были, чаще всего бывает. Лес густой, а птицам это нравится. И охотника не сразу замечает. Бывает, что и вовсе не успевают.
В этот момент в столовую ворвался невысокий светловолосый мужчина в военной форме.
— Борис Петрович! — всплеснула руками Татьяна, сразу заметив его. — Наконец-то! Скорее, умоляю!
Я вышел в холл. Лобанову почти наверняка больше ничто не угрожало. Раны оказались не смертельными, а помощь подоспела быстро. Уверен, через пару-тройку дней будет бегать, как мальчишка.
Разумеется, я не мог, будучи добрым соседом и почти другом, просто уехать. Пришлось ждать. Расположился я на веранде. Вскоре туда явился лакей и осведомился, не угодно ли мне чаю или кофе. Я выбрал второе. Слуга вернулся через четверть часа с подносом. Печенье и вафли я не просил, но он принёс их.
Так за кофе я и коротал время, дожидаясь, пока будет объявлено, что с Лобановым всё в порядке, и опасность миновала.
Наконец, на веранду вышла Татьяна. Лицо у неё было влажное от слёз, хоть она и промакивала на ходу глаза уголком платка. Я немедленно поднялся. Девушка протянула мне руку.
