На мгновение мне показалось, что я освободилась от него, но не тут-то было. Он позволил мне лишь повернуться в его объятиях, прежде чем снова прижать меня к себе, и теперь я была лицом к лицу с ним, моё тело прижато к его.
Я уперла ладони ему в грудь и попыталась оттолкнуться, но смогла лишь отклониться на несколько сантиметров назад. Прежде чем я успела что-то сказать, его рука в перчатке снова оказалась на мне — на этот раз осторожно взяла мой подбородок между большим и остальными пальцами и медленно повернула мою голову сначала влево, затем вправо, словно осматривая меня. Ему не нужно было сильно давить, чтобы я подчинилась, ведь кончики его когтей были остры, как иглы.
Он искал душевную метку, поняла я. То, что у меня должно было быть, но не было.
— Возможно, то, что чуть не лишило тебя жизни, спасло тебя от столь невыносимого события, как принуждение к соитию с этим переросшим младенцем. Что случилось с тобой? Я чувствовал, как ты балансировала на грани смерти. Я был там, когда ты боролась за жизнь. Я видел твои ужасные видения о воде и утоплении. Почему?
Я не могла ответить, пока его когти, острые как лезвия, впивались в мою кожу. Но Самира это, похоже, не волновало. Мужчина сразу же показался мне тем, кто наслаждается звуком собственного голоса. Он задавал вопросы себе, а не мне. Самир издал низкий, задумчивый звук и наклонился ближе. Его маска, хоть и была безликой и чёрной, как обсидиан, внушала тревогу и была жуткой. По моей спине побежали мурашки.
Он продолжал говорить, не заботясь о моём мнении.
— Ты была в источнике. Я чувствую это на тебе, — пробормотал он. — И всё же ты не несёшь метки, и ты жива. Как такое возможно?
Самир едва ослабил хватку, проведя кончиком указательного пальца по моему виску, убирая прядь волос за ухо, словно желая разглядеть меня получше. Ощущение острой линии, прочерченной по коже, заставило меня покрыться мурашками.
— Я не… я не знаю. Никто не знает.
— Какая чудесная маленькая загадка! Отвергнутая Древними, которые избрали тебя присоединиться к нам. Ты — угроза естественному порядку вещей. Как совершенно очаровательно, — произнёс он задумчиво.
Он провёл когтями за моим ухом, заставив меня содрогнуться. Самир снова издал низкий смешок в горле при моей реакции и наклонился ещё ближе. Если бы на нём не было маски, я бы испугалась, что он попытается меня поцеловать.
— Как же я буду наслаждаться, разгадывая тебя, — промурлыкал он.
Опасная угроза и ещё более запутанная сексуальность, сочившаяся из его голоса, были достаточны, чтобы заставить меня наконец рискнуть и отстраниться от его ногтей.
— Прекрати! — сказала я тоненьким писком.
— Почему?
Это остановило мои мысли и заставило меня встать как вкопанную. Почему?
— Потому что это не… — Я осеклась, шокированная тем, что кто-то вообще может спрашивать, почему нельзя так себя вести.
— Да? Не что? — подстегнул Самир игривым, озорным тоном в голосе.
— Я не знаю, — запнулась я. — Это не… — Я судорожно хваталась за слова, пока не нашла первое попавшееся и не выхватила его из картотеки, плевать на точность. — Это невежливо, — воскликнула я, раздосадованная тем, что он, похоже, намерен как-то превратить это в мою проблему.
— Что ж! Прошу меня простить.
Самир рассмеялся и отвернул голову, чтобы не смеяться мне прямо в лицо. Его смех был таким же острым и опасным, как кончики его когтистой руки.
Тем не менее, он отпустил меня и отступил на шаг, раскинув руки в стороны. Театрально он сделал ещё один небольшой шаг назад и с размахом сложил одну руку перед собой, а другую — за спиной. Длинные пряди чёрных волос упали вперёд, когда он низко поклонился.
— Моя дорогая леди, позволь мне представиться. Я — Самир, Король Дома Теней. Верховный Владыка Чернокнижников и — если ты спросишь кого-либо другого — величайший безумец и садист в Нижнемирье, — произнёс он с саркастическим и наигранным чувством ложной благопристойности. — Как я почтён наконец-то официально познакомиться с тобой. — Он почти прошипел последнее слово и поднял голову, чтобы взглянуть на меня, даже не выпрямляясь из поклона. — Это лучше соответствует твоему чувству этикета?
Самир издевался надо мной. Это вытолкнуло весь мой страх в угол и заменило его гневом так же быстро, как удар колокола. Меня преследовали, мне угрожали, меня чуть не убили. Теперь я, вероятно, всё равно умру. Последнее, что я собиралась терпеть, — это оскорбления от какого-то урода в маске.
— Ладно, слушай, ты, придурок…
В мгновение ока он снова исчез. Я запнулась и обернулась, в ужасе от того, куда он мог деться. В одно мгновение мой гнев исчез и сменился страхом. Он раскрыл мой блеф, не сделав ничего.
— Осторожнее, дорогая… — промурлыкал Самир из темноты. — Я не тот, с кем стоит шутить. Я бы не стал так небрежно оскорблять короля.
— Я думала, Каел был королём.
Рык разочарования донёсся из ниоткуда.
— Каел —король. Едва ли единственный, кто правит этим миром. Я равен ему по рангу и намного превосхожу его во всех остальных вопросах, уверяю тебя.
— Ага, — я медленно повернулась, безнадёжно ища его. — Тебя не было на Церемонии Падения или как вы, чудики, это называете.
— Я лежу в своём склепе. Сплю, но недолго. Думаю, возможно, дорогая, ты разбудила меня раньше времени из моего векового сна. Поэтому я бы был гораздо осторожнее со своими словами, прежде чем решишь швырять в мой адрес оскорбления.
— У меня действительно выдались очень тяжёлые пару дней, ладно? Прости. Но мне не нужны оскорбления в довесок ко всему остальному. И так уже достаточно плохо, что за мной охотятся, меня преследуют, я чуть не утонула. Ты являешься мне в снах, а теперь я заперта в чёртовой камере, и…
— Что?
Голос раздался прямо позади меня, и я вскрикнула и обернулась. Я, скорее всего, запуталась бы в собственных ногах и упала, если бы Самир не вмешался. Он захохотал и подхватил меня за талию рукой, обвив её вокруг меня и притянув к себе.
Я уперла руки ему в грудь, пытаясь оторваться от него, но он был недвижим. Когда его когтистая металлическая рука легла мне на горло, я замерла. Он, казалось, был доволен тем, что положил руку на изгиб моей шеи там, где она встречалась с плечом.
— Ты пленница? Чья?
— Каела, — пискнула я.
Самир зарычал глубоко в горле, и его хватка на мне усилилась.
— И что именно этот горообразный сгусток плоти намерен с тобой сделать?
Я тяжело сглотнула.
— Я не знаю.
— Он знает, что мы уже знакомы? — спросил Самир.
Я покачала головой.
— Ты послушалась меня? Хорошо. Тогда прислушайся к моим словам ещё раз, дорогая. Каел будет искать твоей смерти. Так или иначе. Будь в этом уверена.
— Но я не имею к этому никакого отношения.
— Не важно. Поверь мне.
— Сайлас сказал, что будет собрание, чтобы решить, что со мной делать. Он сказал, что ещё ничего не решено.
— Сайлас — сострадательный глупец, который хотел вселить в тебя некое подобие ложной надежды. Каел будет стремиться забрать твою жизнь в течение недели, я уверен. Никто никогда не возвращался из Источника Древних неизменным. Ты — угроза естественному порядку нашего мира. И если он поверит, что я имею какое-то отношение к твоему несчастью, он убьёт тебя в одно мгновение, чтобы избавить этот мир от любого заговора, который, по его мнению, я состряпал. Мне не нужно напоминать тебе о непреходящей важности того, чтобы не говорить о наших беседах.
— Ты имеешь к этому какое-то отношение?
— Я польщён. — Самир усмехнулся. — Но, к сожалению, нет. Боюсь, ты заплатишь цену в любом случае. Скажи мне, ты хочешь умереть?
— Нет. — Я не колебалась.
— Это избавит тебя от многих мучений и страданий. Смерть от его рук будет быстрой. Ты — смертная в мире чудовищ, которые жаждут видеть таких, как ты, искажёнными, сломленными и поглощёнными.
— Это касается и тебя?
Самир снова усмехнулся, довольный моим выпадом.
