— О да, — промурлыкал он и притянул меня ближе к себе.
Я поняла, что вошла в эту открытую дверь и, вероятно, не стоило этого делать.
— Ты не можешь даже начать постигать, что я желаю сделать с тобой.
Намёк в его голосе капал, как горячий воск, и я снова попыталась отшатнуться от него, отчаянно надеясь уменьшиться в размерах.
Когтистая рука на моём плече скользнула к моему горлу и сжалась. Самир переключался с одного настроения на другое без предупреждения. В одну секунду он беседовал со мной. В следующую — впивался кончиками когтей в бока моего горла, вызывая слёзы на моих глазах, когда они опасно жалили и грозили прорвать кожу. Этот мужчина был ртутью.
— Ты можешь считать меня первым и главным в этом списке, моя дорогая. Так скажи мне… — Он запрокинул мою голову, когти теперь впивались немного сильнее.
Я вскрикнула, почувствовав, как они прокалывают мою кожу, но здесь, во сне, по крайней мере, я знала, что это нереально. Но это не мешало всемуощущатьсяреальным.
— Зная, что такие существа, как я, ждут тебя, ты изменишь своё мнение? Ты теперь желаешь, чтобы твоя жизнь закончилась?
— Нет, — настаивала я сквозь страх.
— Даже зная, что я приду за тобой?
— Я не хочу умирать.
— Хорошая девочка.
Мой разум побелел, когда его когти глубоко вонзились в моё горло.
Глава 19
Нина
Я проснулась от резкого скрипа металла — ржавчина скользила по ржавчине, издавая противный скрежет, от которого хотелось зажать уши. Господи, да что же это такое! Вырвавшись из цепких объятий кошмара, я резко села на постели. Сердце колотилось где-то в горле, словно пыталось вырваться наружу, а внезапное пробуждение и жуткие образы из сна включили во мне все инстинкты бегства разом. На несколько мгновений я совершенно не понимала, где нахожусь и что вообще происходит.
Я должна была быть дома, в своей постели. Вместо этого я оказалась в какой-то средневековой тюремной камере с мерцающими факелами на стенах и грубо отёсанным камнем вокруг. Ну да, точно. Весь этот кошмарный бардак. Скрип издавала дверь моей камеры — её открывал какой-то мужчина, который поставил поднос с едой на шаткий столик, которым раньше пользовался Сайлас. На левой щеке и скуле мужчины красовалось большое красное родимое пятно в форме спирали.
Он едва взглянул на меня, прежде чем выйти из камеры, захлопнуть дверь, запереть её на замок и удалиться прочь. Я спустила ноги с края кровати и уткнулась лицом в ладони.
— Плохой сон приснился?
Я подняла голову на неожиданный голос. В соседней камере, прислонившись к стене, стояла молодая женщина с подносом в руках. Первое, что бросилось мне в глаза, — это её рыжие волосы, из тех, которые одни люди готовы были бы убить, чтобы заполучить, а другие — избавиться от них любой ценой. Это была копна тугих натуральных кудрей, казавшихся почти непробиваемым облаком вокруг её лица. Волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, но множество рыжих завитков всё равно выбивались, обрамляя её бледное веснушчатое лицо.
У девушки было одно из тех лиц, которые делали её моложе, чем она, вероятно, была на самом деле. На щеке, прямо под правым глазом, красовалась ярко-фиолетовая метка души размером примерно с монету — она не портила её красоты, а скорее подчёркивала её. Девушка была просто потрясающе хороша собой в этом стиле «настоящей деревенской красавицы». Что-то в ней сразу же напомнило мне о кукурузных полях и коровах, хотя я и не могла объяснить почему. Глаза у неё были тёмно-жёлтого, почти янтарного оттенка. Что-то в этих фиолетовых метках заставляло глаза становиться жёлтыми. Торнеус, Максим, а теперь и эта девушка. Странно.
— Да, — слабо признала я.
— Судя по звукам, кошмар был тот ещё, — сказала девушка. У неё на коленях лежал поднос с едой, и она уже начала ковыряться в нём.
О да, она точно была деревенской девчонкой — это выдавал её акцент.
— Много бормотала, — добавила девушка. Затем она издала звук, словно вспомнила о манерах, и рассмеялась. — Прости. Вечно забываюсь. Меня зовут Агна. — Она просунула руку сквозь прутья решётки из соседней камеры. Её лицо озарила ослепительная улыбка, одновременно великолепная и невинная. — Очень приятно познакомиться!
Я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ, хотя и не собиралась этого делать. Что-то в этой девушке, которая тоже сидела взаперти в тюремной камере, было настолько заразительно жизнерадостным, что невозможно было сопротивляться. Я встала с койки и подошла ближе, чтобы пожать ей руку.
— Нина, — сказала я. — И.… мне тоже приятно.
— Взаимно.
Как кто-то мог быть таким бодрым в столь ужасной ситуации? Я бы отдала всё за хотя бы частичку такого оптимизма. Он просто не приходил ко мне сам собой, как бы я ни старалась.
Агна крепко сжала мою руку, энергично её потрясла, и всё ещё улыбалась, когда мы отпустили друг друга.
— Ну, лучше приступай к своему ужину, пока он не остыл. Когда он тёплый, он не слишком хорош, а когда холодный — ещё хуже.
Слово «очаровательная» идеально подходило для описания Агны. Я улыбнулась ей и пошла за своим подносом с едой. Я могла бы сесть на койку, но вместо этого устроилась напротив решётки от Агны, прислонившись к той же стене и повторяя её позу — с подносом на коленях.
Рыжеволосая девушка всё ещё широко улыбалась. Она понизила голос, изображая мужчину, и прохрипела:
— Ну что, за что тебя упекли, дружок?
Я рассмеялась — Боже, как же мне нужен был этот смех сегодня! Я разразилась таким искренним смехом, который был невероятно целительным и освобождающим. Когда я наконец успокоилась, то увидела, что девушка смотрит на меня с широкой улыбкой, явно гордая своим достижением.
— Я здесь, — начала я, — потому что, судя по всему, Древние или кто там они ещё не могут определиться со своими чёртовыми решениями.
Агна ухмыльнулась.
— Я слышала. Просто должна была спросить, всё равно. Такую шутку можно отпустить всего несколько раз, понимаешь? Жрец сидел здесь довольно долго, суетился вокруг тебя, переживал, не отбросишь ли ты коньки. — Она фыркнула и запихнула в рот кусок хлеба, жуя его на ходу, так что всё, что она говорила дальше, выходило невнятным. — Никогда раньше не видела, чтобы он так волновался.
— В этом месте что, всего один жрец? Все называют его просто Жрец.
— Единственный, который имеет значение, единственный, кто достоин этого звания, — ответила Агна пожимая плечи. — Не заморачивайся на мелочах. — Она взволнованно подвинулась поближе к решётке. — Тебя пометили, тебя забрали, тебя бросили сюда, а потом...
— Чуть не утонула, судя по всему, — сказала я. Платье, которое было на мне, имело короткие рукава, и когда я посмотрела на свои запястья, то не увидела метки ни на одной из рук. Ну, на одной был слабый светлый участок, где осталась зажившая кожа после моей домашней хирургической попытки. Торнеус действительно хорошо поработал, надо признать. — Теперь Владыка Каел запер меня здесь. Он считает, что я представляю угрозу.
— Пфф, Владыка Каел может быть чертовски крутым, но этот парень не особо думает, прежде чем действовать. Запер тебя сюда, пока не разберётся, что к чему. — Агна оторвала ещё один кусок хлеба и засунула его в рот.
— Откуда ты родом изначально? — спросила я, всё ещё продолжая улыбаться. Я поковырялась в еде на подносе, выбирая фрукты и несколько кусочков сыра — они казались мне интереснее, чем здоровенный кусок хлеба и маленькая миска... какого-то коричневого рагу.
— Из Ирландии, — сказала она с яркой улыбкой. — Но тебе ещё нужно научиться спрашивать «когда», пташка.
— Ладно, — сказала я, покачав головой, и прожевала кусочек сыра, осознавая, как сильно я проголодалась. — Когда ты родом, Агна из Ирландии?
— Когда меня схватили, — она откинулась на каменную стену и задумчиво посмотрела на потолок, — был тысяча девятьсот двадцать третий год.
— Дополнительный вопрос. — Я обнаружила, что с девушкой легко разговаривать. У неё был непринуждённый, лёгкий стиль общения, и я была рада, что наконец-то нашла кого-то, кто не был... ну, Агна явно была не человеком. Метка на её лице и жёлтые глаза были чёткими признаками этого. Но она не была каменным изваянием, как Жрец. — Что ты здесь делаешь?
