Четкая граница.
Ни слова о старой дружбе.
Ни слова о горечи предательства.
Ни слова о том, как стояла она на коленях, ожидая казни.
Ни слова о том, что в ту ночь Король Демонов спас ей жизнь.
— Под моим началом семь тысяч семьсот семьдесят семь небесных солдат Клана Птиц, — отвечал ей сорокопут, — Еще столько же под началом Цао на аванпосте к югу. И пятнадцать тысяч в резерве. Дальше к западу начинаются владения Клана Цветов, но их оборона слаба: в случае необходимости они смогут наскрести едва две тысячи обученных солдат. Поэтому если демоны прорвут нашу оборону… Во владениях твоего клана случится бойня.
Инь Аосянь постаралась не выдать своей реакции. Клан Цветов… Там прошло её детство. Когда-то она звала его земли домом. Став Богом Войны, она предпочитала говорить, что в равной степени защищает все Небесное Царство. Постепенно само понятие дома исчезало из её картины мира.
И лишь там, в Земном Царстве, в поместье Цзянь, она вспомнила, что же это такое.
— Они не прорвутся туда, — тихо пообещала она защитить цветочных фей, — Что по поводу сил противника?
— Царство Яростных Духов стянуло к приграничным аванпостам тридцать тысяч солдат, — ответствовал сорокопут, — По словам разведчиков, в их рядах замечены демоны кланов Тигра, Скорпиона, Слизня, Морей и Песков. Командует ими сам генерал Байху Сяо.
При упоминании Клана Морей Аосянь слегка дрогнула. Когда-то в детстве она побывала в плену у одного из демонов этого клана, она видела, как он замучил до смерти госпожу Лянь Хуэйфэн, — и именно это воспоминание подстегивало её все века на пути становления Богом Войны.
Случайно ли именно этот клан угрожал ныне её дому?
— Генерал Байху — сильный противник, — сказала она вместо этого, — Я уже сражалась с ним в Лицзяне. Однако сейчас он ослаблен. На всякий случай знайте, что его правая рука сейчас слабее, чем левая: Король Демонов отрубил её во время поединка за трон, и хоть он и отрастил новую, она еще не до конца восстановилась. Впрочем, это лишь предосторожность: если Байху Сяо вступит в бой, я буду сражаться против него лично.
— Клан Птиц готов идти за вами в битву, — заверил Болао Гао.
Инь Аосянь покачала головой:
— Я не собираюсь нападать. Не собираюсь переходить границу без необходимости. Я здесь, чтобы защитить Небесное Царство. И не более того.
Сорокопут нахмурился:
— Генерал Ху говорит, что единственный способ защитить Небесное Царство — это уничтожить угрозу на корню.
— Ху Цзиньпьена здесь нет, — холодно отрезала Бог Войны, — Сейчас здесь командую я. И я говорю. Мы будем ждать хода со стороны Царства Яростных Духов. И не станем атаковать первыми.
Дух сорокопута не был согласен с ней. Видно было, что внутренне он подыскивает возражения. Инь Аосянь готова была поставить сто лет совершенствования на то, что сегодня же Болао Гао напишет о произошедшем главе клана.
И рано или поздно их взгляды на защиту Небесного Царства столкнутся между собой непосредственно.
Пока же дух сорокопута почтительно поклонился:
— Повинуюсь приказу Бога Войны.
Инь Аосянь кивнула — и отвернулась, более не заинтересованная в разговоре.
— Выделите мне провожатого по крепости, — приказала она, — Пусть покажет мне мои покои и зал для медитаций. Я останусь здесь, пока ситуация не разрешится; однако я предпочитаю, чтобы без необходимости меня не беспокоили.
— Я устрою все так, как вы того желаете, — заверил Болао Гао.
Он промедлил, борясь с собой, но все же решился сказать:
— Аосянь… Я понимаю, что ты злишься на меня. Но у меня не было выбора. Я ничего не мог сделать…
Он осекся, когда Фея-Бабочка вдруг резко обернулась, и её аметистовые глаза сверкнули яростным огнем.
— Я ненавижу эту фразу, — откровенно сказала Инь Аосянь, — Я слышала её столько раз, что я уже просто её ненавижу. В ваших интересах, командующий Болао, никогда не произносить её в моем присутствии. В противном случае, не вините меня за жестокость.
Она резко отвернулась.
— Где мой провожатый? Я не собираюсь сама, в одиночку, изучать вашу крепость.
Молодой дух бекаса искоса поглядывал на легенду Небесного Царства, показывая Аосянь, где и что находится. Любопытство снедало его, но он сдерживался и старался сохранять подобающую сосредоточенность и достоинство.
Смотрелось это слегка комично.
Инь Аосянь понимала, что выглядит высокомерной. Она не имела ничего против этого бекаса и вовсе не желала унижать его пренебрежением.
Но мысли её сейчас далеки были от светских бесед.
С огромным трудом дождавшись, когда провожатый привел её в выделенные ей покои, Аосянь поспешила выставить её за дверь. Разумеется, слуга-бекас должен был оставаться поблизости, на случай если высокой гостье что-то понадобится.
Но входить без спроса ему запрещалось.
Хотя интерьеры дворцов Клана Птиц не отличались ни изысканным вкусом Клана Цветов, ни холодной красотой Клана Светил, покои для Бога Войны выделили самые роскошные, какие только нашлись в приграничной крепости. Расписные ширмы, изображавшие горы и облака. Драпировки из ткани, неведомой смертным, ткани, что сплетена из мечтаний о полете. Резная золоченая мебель.
Роскошь Небесного Царства, немыслимая даже для императоров мира смертных.
Оставив обувь у входа, Инь Аосянь мельком отметила, что поставила туфельки не совсем ровно. Прежде она непременно вернулась бы и переставила их как следует: будучи аккуратисткой, Фея-Бабочка всегда была чувствительна к таким вещам.
Сейчас же она лишь подосадовала на несколько мгновений.
Улегшись на мягчайшую пуховую перину, Инь Аосянь потянулась к незримому хранилищу в своей ауре. Многие из сильных небожителей держали там драгоценные реликвии, могущественные артефакты.
Фея-Бабочка достала оттуда подушку-обнималку в виде ежика.
Грубая по меркам Небесного Царства ткань мира смертных резко контрастировала с окружением. С перинами Клана Птиц человеческой подушке точно было не сравниться, — но именно в неё уткнулась носом Четвертый Бог Войны. В дешевую игрушку, забавный приз-безделицу с глупого уличного конкурса на Фестивале Драконьих Лодок.
С того вечера, когда что-то в ней проснулось.
— Я не хочу, — прошептала Инь Аосянь сама себе, — Не хочу, чтобы ты вновь засыпала.
И показалось ей в тот момент, что наложница Инь мягко улыбнулась в ответ, оглаживая платье из розового шелка и поправляя жемчужные сережки.
Никто ведь в Небесном Царстве так и не понял, почему Четвертый Бог Войны носит все это до сих пор.
Чуть отстранившись, Инь Аосянь посмотрела на вышитую на подушке мордочку ежика.
— Как ты думаешь, — спросила она, — У меня будет новая весна.
Ежик молчал. А девушка снова прижалась к нему. И лишь короткий импульс божественной ци укрепил и защитил дешевую игрушку.
Ей не хотелось её испортить соленой влагой.
Глава 3. Король Демонов отвергает дары
Третий раз в жизни Мао Ичэнь приходил к остаткам моста через Алую Реку, возведенного когда-то по его приказу для ловушки на Короля Демонов.
Первый раз был его триумфом.
Второй был его падением.
Сегодня же он пришел как исследователь.
Днем ранее, обговаривая вопросы внутреннего шпионажа, Князь Тени с глазу на глаз поделился с ним опасением. В тот период, когда Царство Яростных Духов было охвачено междоусобицей из-за исчезновения Короля, некий путник на небесной ладье сплавлялся по Алой Реке, что протекает через все миры.
И судя по тому, что восемь разбойных банд, позарившихся на легкую добычу, пропали без следа, путник этот был не из простых.
Оставался шанс, что небожителя интересовало Земное Царство, или Подземное.
Но Мао Ичэнь уже догадывался, что это не так.
И вот, теперь он стоял перед самой границей Голодной Бездны. Границей, из-за которой не возвращаются.
Почти никогда.
Почти.
Насколько он знал, единственным, кто когда-либо вернулся оттуда, был он сам. Сброшенный в Голодную Бездну предателем Цзи Чжаньлао, он выбрался оттуда, приняв силу Короля Демонов.
