Девять лисьих хвостов полыхнули алым, призывая величайшую из доступных ему сил — силу путешествий и дорог, движения, что не отследить.
Качнулось пространство вокруг, сворачиваясь в спираль. Несколько мгновений весь мир сливался в размытое марево, где девятый хвост Демона-Лиса направлял движение, как рулевое весло корабля.
А затем, когда марево развеялось, багряный свет кристаллов, освещавших Дворец Тысячи Бедствий, сменился светом солнца и звезд, что лишь в одном из Шести Царств могли гореть на небе одновременно.
Король Демонов и рабыня-роза стояли на самом краю платформы среди лиловых облаков. Здесь, во владениях Клана Цветов, повсюду цвели пышные сады; даже жилые дома были вписаны в природный пейзаж с гармонией и изяществом, непредставимыми для мира смертных.
Поселение цветочных фей располагалось в отдалении. Здесь, вдали от границы Царств, не было ни армии, ни укреплений. Если бы Ичэнь пришел с войной, ему не составило бы труда перебить здесь всех в одиночку.
— Повелитель? — спросила рабыня-роза, удивленно оглядываясь по сторонам.
Как будто не до конца осознавая, где находится и что это значит.
— Надень это, — приказал ей Мао Ичэнь, протянув девушке немаркий серый халат.
Не то чтобы не получал он чисто эстетического удовольствия, глядя на соблазнительные изгибы её тела.
— Сейчас ты пойдешь в деревню, — сказал Король Демонов, — И попросишь помощи у местных. Это земли твоего клана, должны откликнуться. Чем ты будешь заниматься дальше — мне плевать. Это уже не моя проблема. Ах, да, и прежде.
Обеими руками взявшись за эбонитовый ошейник не шее рабыни, одним движением он разломил его на две половинки. С несвойственным ему обычно аккуратизмом спрятал за пояс остатки демонического артефакта и развернул Фею-Розу в сторону поселения.
— Иди, — приказал он.
И скорее как напоминание себе о своей природе, придал ей ускорение шлепком пониже спины.
Он смотрел ей вслед, наблюдая, как Фея-Роза, чьего имени он так и не узнал, подходит к окраине деревни. С такого расстояния даже его чуткий лисий слух не мог различить деталей разговоров, но видел он, как к пришедшей девушке сбегается толпа любопытствующих. Видел он и то, как какая-то женщина из числа фей-насекомых крепко прижимает её к груди. Повезло ли Фее-Розе наткнуться на старых знакомых, или эта женщина просто прониклась её страданиями?
Мао Ичэнь не знал ответа и не задавался этим вопросом.
Он наблюдал — и думал. Сейчас так легко было бы напасть. Клан Цветов. Тот самый клан, которым правил предавший его Цзи Чжаньлао. Интересно, что бы сказал патриарх Цветов, если бы узнал о разрушении этой деревни? Какую боль испытал бы, узнай он, через что пришлось пройти рабыне-розе?
С силой своего девятого хвоста Мао Ичэнь мог провезти человек шесть в обход границы Царств. Мог бы захватить в этой деревни шесть таких рабынь-красавиц. Разумеется, лишь меньшая часть из них пережили бы тяжелые условия в Царстве Яростных Духов: немногие из фей способны выжить в неволе.
Мао Ичэнь смотрел на счастливое воссоединение в поселении цветочных фей — и вспоминал Земное Царство. Он вспоминал Жунь Ли и её семью. Он вспоминал, как ученый Лоу защищал свою дочь. Он вспоминал слезы, что выступили на глазах старой госпожи Жу, когда он доставил останки её внука. Он вспоминал странное чувство, когда Аосянь впервые вытянула его в гости к соседке Хуа. Он вспоминал глупый и шумный праздник Драконьих Лодок.
И вспоминал, какое облегчение испытывал он сам, когда отыскал Фею-Бабочку в поместье Цзюй.
— Изменился ты, хвостатый, — мрачно сказал он сам себе, — Размяк.
Король Демонов отвернулся. Нужно было уходить отсюда.
Пока кто-то его не увидел.
Глава 4. Бог Войны скрывает тайны
Хотя до сих пор ни одна из сторон не предпринимала попыток перейти границу двух Царств и начать боевые действия, в этот день Инь Аосянь чувствовала себя совершенно вымотанной. Причиной тому была встреча, состоявшаяся с утра.
Несмотря на то, что Бог Войны и глава Клана Птиц делили между собой пятьсот лет войны с демонами, прежде Аосянь не доводилось видеть Ху Цзиньпьена вблизи. Будучи духом насекомого, в Клане Цветов она имела фактически статус служанки и не могла на равных говорить с небесными придворными. Впоследствии титул Бога Войны помог ей резко подняться в иерархии Небесного Царства, — но к тому времени её уж ничего не интересовало, кроме сражений и побед над демонами.
Она знакома была лишь теми, кто непосредственно сражался с ней бок о бок.
Глава Клана Птиц в своей человеческой форме выглядел как высокий и мускулистый мужчина с острыми, резкими чертами лица и носом, загнутым вниз, как клюв. Смертный дал бы ему на вид около тридцати, Аосянь же знала, что на самом деле ему три тысячи. Как это было свойственно традициям его клана, свои длинные волосы он носил собранными в высокий хвост, а лицо его украшали усы и аккуратно выстриженная бородка.
— Ваше поведение здесь… довольно дерзко, Бог Войны, — говорил он.
Инь Аосянь и Ху Цзиньпьен беседовали на краю одной из дозорных башен, откуда прекрасно просматривалась граница. Глава Клана Птиц держался вежливо, — но недовольство его ощущалось, как неуловимое предчувствие скорой грозы.
— Господин Ху, — возражала Инь Аосянь, — Я действую в соответствии со своими полномочиями. Не более того.
Дух Сокола искоса посмотрел на неё:
— Вы командуете моими войсками. Даже если формально ваш титул дает вам такое право, вы полагаете, что ваши действия оправданы?
Фея-Бабочка твердо кивнула:
— Вы вправе сомневаться во мне, господин Ху. В конце концов, в сравнении с вами я молода и неопытна. Однако я уверена в своем суждении. Тот, кто первым перейдет границу Царств, будет повинен в начале кровавой бойни. Я не возьму на себя такой ответственности. А вы? Вы хотите этого?
Какое-то время Ху Цзиньпьен молчал. Вдалеке, в Царстве Яростных Духов, озаряли темное небо багряные сполохи зарниц.
Здесь, на границе, черты двух миров перемешивались самым причудливым образом. Пугающим, противоестественным…
Но по-своему прекрасным.
— Вы помните Лянь Хуэйфэн? — спросил вдруг дух сокола.
— Она была моей госпожой с моих самых юных лет, — ответила Инь Аосянь, постаравшись сохранить бесстрастный вид, — Я служила ей десятилетиями, и она умерла у меня на глазах. Естественно, я помню её. Но вот для чего вам напоминать мне о ней, — этого я не вполне понимаю.
— Её смерть — невосполнимая утрата для всего Небесного Царства, — сказал Ху Цзиньпьен, — Фею-Лотос любили все. Для Цзи Чжаньлао она была почти как родная дочь. И я… Мне тоже она была дорога.
— Я тоже любила её, господин Ху, — откликнулась Фея-Бабочка, — Лянь Хуэйфэн была доброй госпожой, никогда не была высокомерна и относилась ко мне как к подруге, а не служанке. Но я все еще не понимаю, к чему вы клоните.
Здесь она слегка кривила душой. Все она прекрасно понимала.
И это понимание злило её до крайности.
— Смерть Лянь Хуэйфэн была потерей для всех нас, — повторил Ху Цзиньпьен, — И она не должна остаться без ответа.
— Господин Ху, — серьезно ответила Инь Аосянь, — Её убийца уже понес свое наказание. Ирония в том, что покарал его…
Она слегка запнулась, удержавшись от роковых слов.
«Он проверяет меня!» — поняла вдруг девушка, — «Он хочет понять, знаю ли я, что Король Демонов Мао Ичэнь — это Цю Ичэнь, Третий Бог Войны!»
— …его покарал ваш старший, — поправилась она, — Третий Бог Войны. Герой, когда-то вдохновивший меня на этот путь. Вы хотите обесценить его заслуги, объявив их недостаточными? Но я должна предупредить вас, господин Ху: я считаю Третьего Бога Войны своим наставником и потому обязана заступиться за его доброе имя.
— Наставником? — переспросил дух Сокола, — Насколько мне известно, у брата Цю не было учеников. Вы ступили на свой путь уже после его смерти и искали знания и мастерства собственными путями.
