Потому что Мао Ичэнь не собирался терять времени. С новой энергией прильнув к ее телу, он целовал чувствительную кожу между грудей. Инь Аосянь не уловила момента, когда его ладонь скользнула к ней под подол, — но чем дальше он забирался, тем больше охватывала её сладкая истома.
И когда он взял её, Инь Аосянь кричала. Кричала так, будто только обрела голос. Тело её выгибалось дугой, ногти впивались в его спину, а ноги обвивали его бедра, — как будто изо всех сил старалась она не отпустить его.
Даже если это всего лишь сон.
Когда спустя время лежали они в обнимку на темном бархате, Инь Аосянь слегка повернула голову, чтобы посмотреть на Мао Ичэня.
— Я знала, что лисам нельзя доверять, — отметила она, — Обещал массаж, а что в итоге? Соблазнил и совратил.
— Еще скажи, что ты этим недовольна, — усмехнулся в ответ Ичэнь.
Она игриво отвернулась, и поцелуй пришелся в скулу.
— Где мы? — спросила девушка, только сейчас оглядывая окрестности.
Тонкие пики черных скал напоминали гигантскую руку с загнутыми звериными когтями. С пяти сторон укрывали они горную долину, будто лежавшую на ладони окаменевшего гиганта. Ичэнь и Аосянь расположились на склоне, укрытые от любопытных глаз камнями и валунами.
Выглянув же наружу, Фея-Бабочка увидела раскинувшуюся ниже по склону деревню. Приземистые темные строения врастали в скалы, хищно изогнутые крыши отбрасывали на улицы густые тени.
Но вместе с тем, суетившиеся на улицах прохожие на удивление напоминали обыкновенных зевак мира смертных.
— В Царстве Яростных Духов скрытые поселения не имеют своих имен, — пояснял Мао Ичэнь, подавая руку девушке при спуске с горы, — Тут живут те, кто еще недостаточно силен, чтобы претендовать на достойное место в кланах. В этой деревне я провел несколько лет после того, как выбрался из Голодной Бездны. Здесь меня научили жить как демон… Но и я местных кое-чему научил.
— Чему же? — полюбопытствовала Инь Аосянь.
Ответом ей стали зазывания местных трактирщиков, — пары крупных енотовидных собак:
— Пироги! Уникальные пироги по особым рецептам Хэ!
— Попробуй, — отметил лис, — Я уверен, тебе понравится.
Пироги действительно оказались крайне необычными. Они напоминали привычную ей еду Небесного Царства, — но в то же время сильно отличались от неё. Как будто бы являли они собой странную смесь рецептов Небесного Царства, — и чего-то глубоко ему чуждого.
Но только была эта смесь на удивление органична.
Устроившись на верхней террасе местной таверны, Мао Ичэнь и Инь Аосянь лакомились пирогами с персиками, сверху вниз глядя на улицы демонической деревни. Первое время Бог Войны опасалась, что её узнают, — но почти сразу же Король Демонов успокоил её. Его иллюзия фонила его собственной ци, — потому для не слишком присматривающегося наблюдателя Фея-Бабочка сейчас воспринималась как слабая двухвостая лиса.
Какие были вовсе не редкостью для этих мест.
Вообще же в деревне жили демоны самых разных обличий, — и кажется, никто до поры не обращал на это слишком много внимания. Вон играют на улице дети — девочка, Демон-Аконит, и мальчик, чьей истинной формой была ядовитая многоножка. Для Аосянь такая картина была непривычна: в Клане Цветов феи-насекомые всегда были ниже рангом, чем основная ветвь. Она могла любить Лянь Хуэйфэн как близкую подругу, но ни на секунду не забывала, что они госпожа и служанка.
Воспоминания о Фее-Лотосе вернули её мысли к тяжелым беседам этого дня, и Инь Аосянь почувствовала, как только начавшая приходить расслабленность улетучивается на глазах.
— Скажи, — нарушила молчание она, — Тогда, на Фестивале Драконьих Лодок. Как тебе удавалось расслабиться? Как тебе удавалось не думать о том, что в скором времени дом Цзюй нанесет удар?
Мао Ичэнь пожал плечами:
— Я знал, что Кан Вэйдун еще не прибыл в Лицзян. Я сделал тогда все, что от меня зависело на тот момент; так зачем же переживать, когда время решающего боя еще не настало?
Бог Войны кивнула в задумчивости.
— Я понимаю. Но я так не могу. Все это… давит на меня.
Ничего не ответил тогда Король Демонов.
Лишь молча приобнял её за плечи.
— Ху Цзиньпьен и глава Цзи действуют в союзе, — выпалила Аосянь, — Небесный двор считает, что они соперничают за власть, но это не так. Глава Цзи первым узнал о том, что я жива, — и Ху Цзиньпьен подослал ко мне братьев Болао.
Ичэнь молча кивнул, принимая к сведению информацию.
И как за ним это водилось, задал неожиданный вопрос:
— Ты видела своего патриарха голым?
Фея-Бабочка удивленно воззрилась на него:
— Что? Нет… Подожди, ты что, ревнуешь? Он меня, если что, в двадцать раз старше.
— Ну, у нас с тобой, положим, тоже есть кое-какая разница в возрасте, — не удержался от комментария Мао Ичэнь, — Но нет, я спрашивал по другой причине. Если тебе представится такая возможность, посмотри. Я понимаю, конечно, что в телесной красоте ему со мной не тягаться…
— В скромности тоже, — фыркнула Аосянь.
— …но тут другой момент. Меня интересует, есть ли на его теле метка. Она похожа на клеймо выцветшего алого цвета; слегка пульсирует, и ци от неё чувствуется… неестественная.
— Ты говоришь о метке Пустоты, — сделала вывод Бог Войны, враз ставшая серьезнее.
Мао Ичэнь кивнул:
— Я получил такую метку после того, как сбросил в Голодную Бездну прежнего Короля Демонов. Спустя время Цзи Чжаньлао сбросил туда уже меня; возможно, в этом есть закономерность. И в любом случае, несомненный факт, что кто-то в Небесном Царстве использует метку Пустоты, чтобы черпать силы из Голодной Бездны. Если это Цзи Чжаньлао, то не исключено, что даже Ху Цзиньпьен лишь разменная пешка в его планах.
Какое-то время Инь Аосянь молчала, укладывая новое знание в свою картину ситуации.
— Ты не собираешься нападать на Небесное Царство? — уточнила она.
Мао Ичэнь покачал головой:
— Не собираюсь. А ты собираешься сдерживать Ху Цзиньпьена.
Это был не вопрос. Это было утверждение.
— Столько, сколько смогу, — твердо пообещала Инь Аосянь.
В молчании доедали они пирог, глядя сверху вниз на нехитрую жизнь деревни. И если бы не мелькавшие то тут, то там рога, хвосты и вспышки демонической ци, — легко бы было поверить, что там, внизу, обычная деревня Земного Царства.
Живущая своей нехитрой деревенской жизнью.
— Мне пора возвращаться, — сказала девушка, — Я бы хотела, чтобы ты когда-нибудь показал мне, где жил в те годы. Но меня могут хватиться. Если Ху Цзиньпьен узнает о моем отсутствии, объясниться будет сложно.
Король Демонов вздохнул, но все-таки не мог не согласиться.
— Дай мне руку, — попросил он.
Во время их пребывания в Земном Царстве Мао Ичэнь обожал дарить своей наложнице украшения, и Аосянь всегда поражала, насколько интимный, чувственный характер приобретает в его исполнении привычный вроде бы жест помещения в волосы очередной шпильки или застегивания браслета на запястье. Отметила она это и на этот раз, когда Король Демонов надел массивное кольцо на её безымянный палец.
Но вот само кольцо было довольно необычным. Не было на нем драгоценного камня, вместо этого — золотая сфера, скрывавшая в себе полость.
— Что внутри? — спросила Фея-Бабочка, — Яд?
Король Демонов покачал головой:
— Моя кровь. Помнится, в прошлый раз тебе пришлось пойти на рискованный план, чтобы добыть немного. В этот раз я её тебе дарю. Раскрыв кольцо… вот так… ты сможешь зачаровать меня. Неважно, на что: главное, что я это почувствую. И явлюсь к тебе. Где бы ты ни была.
Глава 5. Цветок запутывает дело
Мэй Синьяо.
Это имя выплыло из глубин памяти, пробившись сквозь пелену кошмаров Царства Яростных Духов, — как упрямый цветок пробивается сквозь камни мощеной улицы.
Вот уже два дня Фея-Роза жила в Деревне Тысячи Листов, одном из поселений на краю территории Клана Цветов. Это не были ее родные места: смутно припоминала она, что до своего похищения жила где-то западнее, в глубине владений клана. Но здесь о ней заботились. Наверное, ей это было нужно.
