— Я спрашиваю, кто-нибудь еще выжил?!
— Только эта женщина, — ответил Ху Цзиньпьен, — Она единственная из живых была там и видела, что произошло. То, что она выжила, иначе как чудом не назовешь.
Он повел ладонью, и вперед выступил главный лекарь.
— Госпожа, юная Мэй Синьяо получила тяжелые раны и многократно подверглась сексуальному насилию. К счастью, наш патруль нашел её до того, как она истекла кровью; ей оказали необходимую медицинскую помощь, но её духовные силы практически полностью истощены. На то, чтобы полностью исцелить её раны, уйдут недели, а то и месяцы.
— Когда вы ворвались на совет, — продолжил глава Птиц, — Мы как раз собирались спросить её о произошедшем. И с вашего позволения, сейчас мы вернемся к этому.
Не дожидаясь ответа, он обратился к Фее-Розе:
— Мэй Синьяо. Расскажи нам. Кто это сделал? Кто уничтожил Деревню Тысячи Листов?
— Это были…
Мэй Синьяо опустила глаза в пол, и тело её сотрясала крупная дрожь. Не могла она выговорить того, что собиралась сказать, — а может быть, и сама уж не знала, что скажет.
Инь Аосянь уже видела подобное — там, в «Аромате Лилии».
Где те, кому не удавалось вовремя найти спасение, рано или поздно обнаруживали, что не принадлежат уже сами себе.
— Это были духи Подземного Царства.
Фея-Роза подняла взгляд, горевший лихорадочной решимостью.
— Это были они. Я уверена.
Ху Цзиньпьен, уже, казалось, заготовивший ответ, запнулся, и его глаза удивленно расширились:
— Что?..
— Это были духи Подземного Царства, — повторила Фея-Роза, — Я до сих пор чувствую на себе могильный холод их леденящих прикосновений.
Дух сокола прищурился, и крылья его изогнулись с неприкрытой угрозой.
— Это абсурд! Ты смеешь лгать в присутствии военного совета Клана Птиц?..
— Господин Ху!
Одним движением Инь Аосянь оказалась рядом с сестрой по клану, закрывая её собой от грозного взора главнокомандующего.
— Думайте, что и кому вы говорите! — продолжала Фея-Бабочка, — Старшая пережила немыслимые ужасы, — лишь чтобы вместо сострадания получить от вас обвинения во лжи? Это, по-вашему, достойно Небесного Царства?
— Это достойно, если обвинения истинны, — парировал дух сокола.
— У вас есть какие-либо доказательства? — спросила немедленно Инь Аосянь, — Или, быть может, вы знаете о произошедшем что-то, чего не знаем мы? Тогда, быть может, вы поделитесь с нами сведениями, чтобы мы не чувствовали себя так, будто нас вводят в заблуждение?
Ху Цзиньпьен остался спокоен.
— Нет, я ничего не знаю сверх того, что услышал. Я говорю лишь о том, что версия, о которой рассказывает эта женщина, звучит абсурдно. Я хочу добиться истины. Прошу вас не препятствовать мне.
И в этот момент Инь Аосянь поняла, что нужно делать.
— Господин Ху, — сказала она, — При всем моем к вам уважении, ваш опыт установления истины больше препятствует в этой ситуации, чем помогает.
Зароптали птицы, возмущенные дерзкими словами, но сам Ху Цзиньпьен лишь приподнял бровь:
— Вот как? И почему же?
— Потому что вы мужчина, — твердо ответила Аосянь, — Потому что вы солдат. Потому что вы можете допросить пленного, но общаясь с запуганной, измученной… оскверненной женщиной, лишь пугаете её.
Не отрывая взгляда от главы Птиц, она уложила руку на дрожащее плечо Феи-Розы.
— Вы знаете, через что ей пришлось пройти? Вы знаете, что чувствует женщина на её месте? Вы знаете, что такое подлинный страх и беспомощность? Вас когда-нибудь продавали, господин Ху? Вас когда-нибудь насиловали?!
Последние слова она почти выкрикнула, и бесстрашный дух сокола в неосознанности подался назад. Внутренне Инь Аосянь усмехнулась. Кое-в чем два лучших ученика Второго Бога Войны были одинаковы.
Они были оба бессильны перед напором женских эмоций.
— Меня никогда не насиловали, Бог Войны, — ответил дух сокола, — И я в равной степени соболезную и вам из-за того, что с вами сделал Король Демонов, и юной Мэй Синьяо из-за того, что сотворили с ней в Деревне Тысячи Листов. Вы это хотели услышать?
Фея-Роза оглянулась на свою защитницу с каким-то странным, болезненным любопытством. Аосянь же смотрела только на Ху Цзиньпьена. Мгновение растерянности в его голосе было трещиной в его броне, — трещиной, по которой нужно было нанести удар.
— Ваши соболезнования бесполезны, господин Ху, — холодно ответила Фея-Бабочка, — От них не становится легче никому. Давайте начистоту. Вы не в силах облегчить ни мою боль, ни боль моей сестры по несчастью. Все, что вы можете, это не усугублять ситуацию там, где вы не можете помочь. Искусство войны учит сражаться там, где ты силен. Вы не сильны в утешении жертв насилия, господин Ху, поэтому дайте мне поговорить с Мэй Синьяо наедине. Обещаю. Я выясню правду.
— Король Демонов действительно надругался над тобой?
Именно таков был первый вопрос Феи-Розы, когда Фея-Бабочка отвела её в свои покои. На протяжении всей дороги бросала она короткие взгляды на свою защитницу и сестру по несчастью. Она уже не дрожала, но голос её звучал тихо и тускло.
И на секунды Инь Аосянь замешкалась, не будучи уверенной, что ей ответить. Официальная версия была именно такова. Лишенную сил, он держал её в рабстве и неоднократно насиловал.
Такова была официальная версия.
— Это неправда, — решилась она сказать, — Король Демонов спас меня. Выкупил из дома удовольствий. И я делила с ним ложе добровольно.
Мэй Синьяо задумчиво кивнула. Какое-то время она молчала.
— Он не тронул меня, — сказала вдруг она, — Хозяева отдали меня ему для развлечения. А он отвез меня в Деревню Тысячи Листов и освободил.
«Ичэнь, когда ты уже начнешь рассказывать о таких вещах?» — ворчливо подумала Фея-Бабочка.
Но вслух сказала другое:
— Поэтому ты не сказала Ху Цзиньпьену, что нападение на деревню совершили демоны?
— Наверное…
Мэй Синьяо отвернулась:
— Я хочу думать, что поэтому. Но может быть и потому что я просто не смогла заставить себя… свидетельствовать против хозяев. Я не знаю. Я надеюсь, что это благодарность. Но может быть и страх. Я не знаю… Я просто почувствовала, что должна соврать. И придумала эту чушь про Подземное Царство.
Инь Аосянь успокаивающе коснулась её руки.
— Тогда расскажи мне, что случилось на самом деле. Не Клану Птиц, а мне. Я друг. И я хочу помочь.
Несколько раз Фея-Роза задумчиво кивнула.
— Это были демоны, — заявила она наконец, — Не хозяева и не господин. Но демоны.
— Кого именно ты имеешь в виду под хозяевами и господином? — педантично уточнила Фея-Бабочка.
— Короля Демонов и Клан Скорпиона, — пояснила Мэй Синьяо, — Я не видела там никого из них. Сначала… Сначала я увидела Золотое Перо в небе. Вся деревня высыпала тогда на улицы. Они ждали благословения… Но вместо благословения на нас набросились демоны. Я была одной из последних, кто выжил; меня схватили и подвели к предводителю. Затем… Он изнасиловал меня первым. Затем отдал солдатам. Когда они… наигрались, то просто бросили меня умирать. Добивать не стали.
— Потому что думали, что ты умрешь от ран, — тихо сказала Инь Аосянь, — Или потому что знали, что тебя вовремя найдут?
В тот момент, когда Фея-Роза упомянула Золотое Перо, ужасная догадка пронзила её разум. Это было немыслимо. Невероятно. Невозможно. Наверняка коварным демонам каким-то образом удалось украсть одно из Золотых Перьев Клана Птиц и использовать его, чтобы открыть путь вглубь Небесного Царства. Абсурдно думать иначе.
Да только слишком уж много абсурдного случилось с ней в последнее время.
— Их предводитель, — нарушила молчание Фея-Бабочка, — Ты знала его прежде? Он знал тебя? Ты видела его в то время, когда… Когда находилась в Царстве Яростных Духов?
Мэй Синьяо покачала головой.
— Когда меня обратили в рабство, Клан Скорпиона держал меня в заточении. А после того, как меня… подарили, я видела лишь троих. Господина и служивших ему Демона-Мандрила и пятихвостую лису. Ни один из них не был похож на того, кто командовал нападением.
