– Жду внизу, – бросил мужчина и бодро насвистывая закрыл за собой дверь.
– Чертов жаворонок… – девушка плеснула в лицо ледяной воды, поправила волосы и направилась в зал бара. Утром там было довольно тихо, лишь пара человек, кроме них, лениво ковырялась в тарелках с глазуньей. Видимо, тоже в рейд собирались.
Сургут махнул ей рукой, привлекая внимание. На столе перед сталкером стояла сковорода, на которой ещё шкворчали шесть яиц с беконом, а в мутноватых стаканах пускал парок крепкий кофе.
– Едим и в дорогу.
Наскоро перекусив, парочка вышла на улицу. Беда зажмурилась от яркого солнца, явления в Зоне практически небывалого и оттого особенно впечатляющего. У порога сидел псевдопёс и лениво ловил блох на шкуре. Глянув на выходящих, он зевнул и продолжил своё занятие.
– Это же мутант… – девушка повернулась к спутнику.
– Мутант. И? – Сургута, кажется, подобное не удивило. – Их многие щенками ловят и приручают, как волков. Охранники хорошие, жрут что дали. Нечего на псину пялиться, пошли уже, – с этими словами он закинул рюкзак на плечи и двинулся в сторону старого моста. – Пойдём через мост, на насыпи сейчас, говорят, военные лютуют, а нам нужно дойти как можно быстрее.
Девушка молча накинула рюкзак и двинулась следом. Через час они практически дошли до места, как из кустов вылетел совершенно ошалевший кабан. Массивный, около метра в холке, поросший длинной, густой и жесткой черной шерстью, маленькие глазки злобно сверкалисверкали из-под покатого, покрытого глубокими морщинами лба. Туша животного была покрыта струпьями и гниющими язвами, которые к тому же отвратительно воняли. И все это великолепие сейчас неслось на них, сметая на пути кустарники и чахлые деревца.
– В сторону!!! – заорал Сургут и первым кинулся зигзагом, постоянно меняя траекторию движения. Такому крупному кабану было сложно быстро сменить направление и можно было попытаться удрать.
Беда сперва замешкалась, но когда мутант повернулся в ее сторону, резво сиганула в противоположную и рванула за напарником.
Но тварь оказалась упрямой и выносливой. Сургут понял это достаточно быстро и поэтому, перехватив автомат поудобнее, повернулся к кабану и начал поливать его свинцовым огнем. Спустя рожок все было кончено.
– Фух… – сталкер уперся руками в колени и тяжело дышал. Девушка подошла к нему и опустилась на землю.
– Чертова тварь, я так со времен школы не бегала.
– Зато живы остались. Отдыхаем и идем дальше. Нам еще повезло, один был, – мужчина берег дыхание и говорил короткими, отрывистыми предложениями.
Передохнув, они продолжили свой путь и через час уже шли по мшистой, слегка вязкой и хлюпающей почве Болот. То тут, то там над землей стелился зеленоватый туман Холодцов, которых тут было огромное количество. В бочагах искрилась и переливалась на солнце Пленка, аномалия, похожая на разводы бензина. Попадавшие в нее теряли чувство времени и погибали от жажды и голода, а аномалия, переварив очередную жертву, порождала одноименный артефакт, который очень ценился учеными за свою прочность.
Где-то вдали похрюкивали кабаны, подвывали слепые псы и кажется слышалось бормотание псевдоплоти, но к бредущим по мху сталкерам пока никто не приближался и это радовало. Они еще не успели толком отдохнуть от прошлого столкновения, да и передвижение по колыхающейся поверхности сил не прибавляло.
Где-то через час продираний, а точнее выдираний ног из мха и мутной, вязкой жижи, Беда угодила в спрятавшийся под хлипкой кочкой бочаг и ушла практически по плечи в так называемую няшу – грязь вперемешку с травой и тиной. Сургут схватил батог из выломанной наскоро палки и ползком двинулся выручать спутницу.
– Сейчас я подойду, ты только расслабься, иначе вытащить тебя будет сложнее.
Он опустился на одно колено, стараясь удержать равновесие на скользком грунте. Сталкер осторожно протянул палку к девушке.
– Хватайся.
Беда схватилась за палку, её пальцы дрожали от страха и холода. С усилием, с каждым разом продвигаясь ближе к берегу, он тянул её медленно, с осторожностью, чтобы не дать ей погрузиться обратно в трясину.
– Вот так, еще немного… – подбадривал он ее.
Наконец жижа с громким хлюпаньем разлетелась брызгами, когда он смог вытащить её на твердую землю. Беда, потеряв равновесие, начала падать, но Сургут успел подхватить. Его сильные руки поддержали её и она, вытирая слёзы, взглянула ему в глаза с благодарностью.
– Спасибо…
– Думаю, нам стоит передохнуть и обсохнуть, – произнес Сургут, осматривая их заляпанную тиной и грязью одежду. С Беды вода стекала ручьями, и он глубоко вздохнул, заметив, как её тело дрожит от холода. – Иначе ты так точно простудишься. Уж слишком долго мы были на сыром воздухе, да еще и в такой холодной воде.
Саныч
Сургут споро развел небольшой бездымный костер, его руки двигались уверенно, будто он делал это тысячу раз. Он выделил девушке одно из тонких шерстяных одеял, на ощупь колючее, но лучшего в данной ситуации было не найти.
– Раздевайся, я отвернусь, – скомандовал он, уже отворачиваясь, чтобы не смущать девушку.
Через пару минут их нехитрые пожитки сушились на ветках около потрескивающего костерка. Над огнем висел небольшой, закопченный котелок, который Сургут давно нашел в одном из бункеров. Он бросил в него горсть собранной брусники, листья и еловую хвою, стараясь сделать хоть что-то наподобие чая.
– Сейчас чай попьем, и согреешься, – сказал он, стараясь не показать, как его сердце сжимается от тревоги и беспокойства. —В походе и в Зоне первое дело - сухим быть, — проворчал мужчина помешивая своё варево.
– Слушай, а откуда ты так хорошо знаешь Зону? – спросила Беда, укутываясь в слегка колючее, но теплое одеяло и протянув руки к огню, чтобы согреться.
Сургут немного задумался, и его лицо на мгновение помрачнело.
– Я здесь родился, в восемьдесят шестом. Когда прогремел первый взрыв, мне было всего шесть лет. Мы жили недалеко от большого городского парка и стадиона Авангард, на улице Лазарева. Помню, как мы с пацанами из двора ждали открытия колеса обозрения. Но не сложилось…
Сургут отвел взгляд, говорить об этом, судя по всему, было не легко.
– А потом, когда казалось, что совсем скоро город можно будет оживить, вернуться обратно, прогремел второй взрыв. А затем пришел первый Выброс и всё изменилось. Зона поглотила всё…
– А здесь что раньше было? – продолжила Беда, она обвела глазами Болото. – Мы когда шли, я видела затопленную или разрушенную церковь, купола только торчали…
– Деревенька какая-то, – произнес Сургут, напрягая память. Он понимал, что времени нет, но о прошлом говорить хотелось. – Если честно, не помню даже какая, тут их много было: Буда-Варовичи, Диброва, Грезля, Тарасы... Каждая из них, вероятно, оставила после себя свои руины. На месте Кордона раньше точно Мартыновичи были, – добавил он, его голос наполнился словно горькой ностальгией.
– Там, где Сидор свой бункер обосновал, раньше было и правда бомбоубежище, ещё со времён войны. Мы как дети там играли, у меня в Мартыновичах бабушка жила и не знали, что это будет нашим будущим – прятаться и бежать.
Сургут разлил закипевший настой по железным, помятым кружкам и протянул одну Беде.
– Держи вот… – его рука была слегка дрожащей, но он пытался скрыть волнение.
Девушка подула на исходящий паром чай, отхлебнула с лёгкой улыбкой.
– Спасибо, вкусно, кисленько и слегка смолой отдает, - радостно произнесла она, и на мгновение в её голосе прозвучало удивление.
Сургут допил чай и, проверяя висящие вещи, нахмурился.
– Еще минут двадцать, и можно будет собираться, – сказал он, его голос звучал уверенно, но в глазах все еще проскальзывала тень беспокойства. – Времени у нас, точнее у моей дочери, не так много. Нужно поспешить.
Когда вещи окончательно досохли, они быстро собрались и продолжили путь в сторону базы группировки «Чистое Небо». Эти парни отличались миролюбием и у них можно было бы переждать ночь. Но дойти до базы так и не удалось. Где-то через километр Сургут услышал тихие чвакающие шаги и замер, вскинув вверх руку со сжатым кулаком, призывая Беду к тишине. Из-за кустов к ним вышел пожилой мужчина в длинном брезентовом плаще и с двустволкой на плече. Типичный лесник из того времени когда тут вовсю кипела жизнь.
