– Доброга дня вам, маладыя людзі, куды шлях трымаеце? – спросил он с явным белорусским акцентом.
– А? – Беда непонимающе уставилась на странного дедка. Все, что она поняла, это только то, что с ними поздоровались, ну и пристрелить явно не собирались, так как ружье мирно покоилось за спиной.
– Спрашивает, куда мы идем, – перевел вопрос сталкер,понимая, что девушка язык скорее всего не знает. – На базу «Неба» ідзём, тату, хутка ноч, не хочацца пад карчком, як совы, начаваць. – Это уже адресовалось мужчине.
– О, ты и по-нашему калякать умеешь? – тут же перешел на русский дедок. – Могу предложить переночевать у меня, у меня тут недалеко, – он махнул рукой в сторону запада. – Домик мой. Давно с людьми не общался, уважьте старика, поужинаем, поговорим, — он радушно улыбнулся.
Сургут задумался и кивнул, на мутанта старик не похож. Хотя водились тут и такие, Изломы. Прикидывались людьми, пряча под длинным плащом атрофированную то ли Зоной, то ли опытами руку. Сидели у костра. Травили байки. А потом, резко выкинув страшную лапу, скорее похожую на конечность богомола, с острыми краями как у пилы, убивали тех кто их приютил. Но домов у них не было и в гости они никого не звали.
– Хорошо, отец, мы принимаем твое приглашение. Я Сургут, а это Беда, – разведчик протянул мозолистую руку.
Рука старика оказалась крепкой, но мягкой, ногти были аккуратно постриженыибезединойпылинкиподними.Заметив вопросительный взгляд, дедок пояснил:
– Я, сынку, врач, руки поэтому всегда чистыми держу, никогда не знаешь, когда может помощь твоя понадобится. А я Крумкач, это и имя, и позывной, если хочешь. Крумкач Сергей Александрович. Можно просто Саныч.
– А что вы тут делаете? – подала голос Беда.
– Живу я тут, – с улыбкой ответил Саныч доставая из глубокого кармана бумажку. Ловко скрутил самокрутку и продолжил. – Я сюда в составе первой экспедиции НИИЗА попал.
– НИИЗА? – перебила его девушка.
– Научно-исследовательский Институт Зон Аномалий, – пояснил Сергей Александрович. – Забросили нас сюда, чтобы мы, значит, аномалии исследовали, ну вот я одну и наисследовался, теперь из Зоны уехать не могу, — Он замолчал, затянулся самокруткой и выпустил кольцо дыма, которое медленно растворилось в воздухе.
— НИИЗА, — продолжил Саныч, — это была такая контора, которая появилась сразу после первых сообщений о странностях в Зоне. Они всегда как грибы после дождя вырастают. Учёные, военные, инженеры — все, кому не лень, собрались вместе, чтобы разобраться, что тут происходит. Ну, знаешь, аномалии, артефакты, всякая ерундовина, которая науке непонятна. А то что непонятно должно быть изучено. Хотя, некоторые вещи лучше не трогать.
Он сделал паузу, словно вспоминая те дни.
— Нас, первую экспедицию, отправили сюда с задачей: изучить, зафиксировать, понять. Мы думали, что это будет как обычная научная командировка. Ну, пару месяцев поковыряемся в песке, земле да болотах, соберём данные и домой. Но Зона... — он покачал головой, — Зона оказалась не такой простой.
— Что случилось? — спросила девушка, её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Сургут старика не перебивал, ему тоже была интересна его история.
— Случилось то, что всегда случается, когда человек лезет туда, куда не надо, — буркнул недовольно Саныч. — Мы наткнулись на аномалию. Не просто на какую-то дыру в пространстве или странное явление, а на что-то... большее. Она была живой, если это слово тут подходит. Мы её изучали, брали пробы, пытались понять, как она работает. А она... она начала изучать нас.
Он замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он снова был там, в той самой точке, где всё пошло не так.
— Я был рядом, когда она... активировалась. Остальные погибли сразу. А я... я выжил. Но с тех пор Зона меня не отпускает. Она будто вплелась в меня, стала частью меня. Если я уеду, то умру. Это как... как нить, которая связывает меня с этим местом.
Я конечно пробовал, но на Большой земле мне плохо становится, мигрени мучают, кровотечения носом. А тут живу и бодрствую, так и перебрался. Бывшие коллеги звали к ним, на Янтарь, но я так, бобылем, решил побыть. Домик вот сталкеры построить помогли, кабинет оборудовал, операционную, хоть какую–то лабораторию, – мужчина потер переносицу, приподняв небольшие круглые очки. – Сталкеров лечу, они мне в ответ еду приносят, медикаменты, артефакты редкие. Иногда профессор Янпольский наведывается с презентами, а я ему о наблюдениях за аномалиями рассказываю. Так и живу. А аномалия та пропала. Больше таких и не видели, — закончил он свой рассказ.
Лесной домик
За разговором они подошли к небольшой гати, на которой плотно уложенные доски уже потемнели от времени, но выглядели все еще прочными. Хозяин шагнул первым: под настилом слышалось чавканье, местами проступала мутная, йодистого оттенка вода. В воздухе ощущался слабый кислый запах, напоминавший гнилостный аромат болотного газа, примешивались ароматы подгнивающей травы и торфа, а также еле уловимый запах багульника, который в больших количествах мог бы угрожать здоровью даже сильного мужчины.
В конце гати показалась поляна, в центре которой стоял дом. Утопающий в густом тумане, маленький, но надежный, дом покоился нана сваях. Его бревенчатые стены с течением времени потемнели и покрылись тонким слоем лишайника. Крыша, слегка покосившаяся под тяжестью лет, была сделана из еловых, тонких досок, которые слегка покоробились от непогоды. Окна были узкими, маленькими, с потемневшими рамами. На террасе стояла старая деревянная лавка, где вечерние сумерки окутывали каждого, кто осмеливался присесть, чтобы насладиться спокойствием и тишиной этого места. Терраса выглядела массивной и крепкой, словно была продолжением самого дома, уверенно стоящего на прочных опорах. Темные от времени и влаги деревянные балки создавали ощущение защиты от всех невзгод. Плиты, выложенные из грубо обработанных досок, привносили в террасу особый шарм. Весь дом отражал своего хозяина — маленький, крепкий и надежный.
Беда, поднявшись по ступенькам, уселась на лавку, мечтательно вытянув уставшие от напряжения ноги.
— Сейчас бы чаю... — мечтательно произнесла она. — И ванну.
— У нас есть и чай, и почти ванна. В доме есть душевая и баня с огромной кадушкой, где можно и полежать, особенно такой миниатюрной барышне, — с усмешкой сказал Саныч, чуть почесывая свою небольшую седую бороду.
— Где же я ключ положил? Совсем память испортилась, — пожаловался он, повернувшись к Сургуту.
Тот уловил тонкий намек и повернулся к Беде: – Нюта, смотри какая красота! – он оперся о перила, тянувшиеся вдоль террасы и посмотрел вдаль. В тумане проступали очертания мертвых деревьев, тянущих свои сучья к небу, искрила Пленка и всплывали пузыри болотного газа.
– Не вижу никакой красоты… – начала было девушка подойдя к нему, но тут послышался голос Крумкача.
– Пойдемте чай пить, нечего на улице прохлаждаться, – старик уже отпер массивную дверь и стягивал свои кирзовые сапоги в сенях дома. Стены были обшиты неотёсанными досками, а в углах стояли корзины с овощами и висели пучки ароматно пахнущих трав.
Вдоль одной из стен стояла деревянная лавка — удобное место для того, чтобы посидеть и снять обувь после долгого дня. На полу лежал длинный домотканый половичок, прикрывая грубые доски пола. Если бы не их путешествие, можно было подумать, что ты в деревне у своей бабушки, а впереди долгие летние каникулы.
Разувшись, Сургут со спутницей прошли за хозяином в сам дом там их встретила небольшая уютная кухонька. Пространство было небольшим, но всё организовано так, что каждый предмет находился на своем месте. На деревянном столе, застеленном светлой скатертью, аккуратно прикрытый полотенцем, лежал нарезанный хлеб для ужина. А рядом на плите хозяин уже разогревал ароматный суп. На стене висели полочки с посудой, бакалеей и приправами, а дальний угол занимала большая русская печь в изразцах.
