— Инь Аосянь, — сказал он, заглядывая ей в глаза, — Я волновался за тебя.
Фея-Бабочка слабо улыбнулась:
— Я вижу. Ты весь седой.
— Не седой, а серебряный!
И они рассмеялись старой шутке. Смеялись они долго, давая выход усталости и напряжению последних дней, как будто каждая минута смеха стала платой за день разлуки.
— Если я пока не нужна вам, то с вашего позволения я вас оставлю, Ваши Величества, — поклонилась Лу Минчжу.
Мао Ичэнь лишь шевельнул ухом, давая свое дозволение. Сейчас все его внимание было сосредоточено совсем на другом.
Склонившись к Инь Аосянь, он осторожно поцеловал её. Он не пытался зайти слишком далеко, — не хотел потревожить серебряные иглы. Но сейчас он хотел ощутить всю нежность её губ, их сладкий вкус с легчайшим оттенком вишни. Прикрыв глаза, Фея-Бабочка отвечала на поцелуй. И будто не было недавних пыток и предательств, будто не ожидал за дверями чуждый, враждебный мир, которым ей отныне предстояло править.
Целуя свою невесту, Король Демонов ощущал её покой и безграничное доверие.
— Не спеши так, — попросила она, когда поцелуй прервался, — Я больше никуда не денусь.
Мао Ичэнь кивнул:
— Я больше никогда тебя не отпущу.
Несколько секунд лишь гулкое биение двух сердце разгоняло тишину гостевых покоев.
Самая любимая им музыка.
— Мой жених, — произнесла Инь Аосянь, будто пробуя эти слова на вкус.
— Моя невеста, — в тон ей отвечал Мао Ичэнь.
После чего слегка улыбнулся, мягко массируя её ладонь:
— Но кстати, ты кое-чего так и не сказала. Тогда, на Площадке Небесных Наказаний, тебе было немного… не до того. Но сейчас самое время сказать недостающую фразу.
Недолго думала Инь Аосянь над тем, что он имел в виду. Наконец, тихо, почти что шепотом она ответила:
— Я согласна.
В вулканической долине, под тенью Дворца Тысячи Бедствий, Великие Кланы собирались на ритуал.
Были здесь тигры и лисы, духи засухи, зимы и морского шторма, пауки и змеи, был и загадочный Князь Теней. Высшая знать Царства Яростных Духов выстраивалась почетным караулом, пока демоны младших кланов собирались за их спинами.
Против обыкновения, была здесь и крошечная делегация Небесного Царства во главе с Хен Чанмином. В таком окружении небожители явно чувствовали себя не в своей тарелке, и в любой другой день Мао Ичэнь посмеялся бы над их нервозностью.
Сегодня все его внимание было сосредоточено на ином.
По традиции Царства Яростных Духов, жених пришел с востока, а невеста с запада. В торжественной тишине, обернутые в черную и алую ткань, они шагали мимо демонов к алтарю из черного камня, где ожидала их девятихвостая Юй Янь, Оракул Клана Лис.
Они остановились у алтаря, и слуги Дворца Тысячи Бедствий потянули за ткань, стягивая её на землю. Смешалась, смутилась в первое мгновение Инь Аосянь, непривычная к тому, чтобы стоять обнаженной пред толпой собравшихся придворных.
Но уже через секунды аметистовые глаза невесты встретились с алыми глазами жениха, — и плечи её гордо расправились.
Будущая Королева Демонов принимала обычаи своего народа.
— Первый поклон, — провозгласила девятихвостая Юй Янь, — Закону Предначального и Хаосу Неизбежного!
Смертные в таких случаях кланялись Небу и Земле. Но высшие Царства… смотрели дальше и глубже. Столп вишнево-красного пламени, что загорелся в ладонях Оракула Клана Лис, символизировал неизбежность дороги, по которой движется Мироздание, неумолимое течение Реки Судеб, — и тот хаос, ту неопределенность, что вносит в размеренность судеб всякий выбор каждой живой души.
Мао Ичэнь и Инь Аосянь поклонились столпу пламени у алтаря, — после чего обернулись к собравшимся.
— Второй поклон, — продолжала Оракул Клана Лис, — Родителям и предкам!
По сигналу Мао Ичэня четверо гостей выступили из общего ряда, неся в руках поминальные таблички. По правую руку шли Байху Сяо и Князь Теней, неся таблички с именами Цю Цзин и Чэнь Цзеди. По левую, к ропоту придворных, выступили небожители: Хен Чанмин нес табличку с именем Инь Джигана, а Тысячелетний Лазурный Медведь — табличку с именем Бохе Линь.
В первый раз за всю историю поминальные таблички простых слуг из младшей ветви Клана Цветов оказались в Царстве Яростных Духов.
В первый раз они удостоились поклона от Короля Демонов.
— Третий поклон — друг другу!
Мао Ичэнь повернулся к своей невесте — и уже не мог смотреть ни на что иное. Не отрывала взгляд от него и Инь Аосянь, когда в синхронности, не требовавшей от них репетиций, Король Демонов и Бог Войны поклонились друг другу.
— Ваш путь объединяет Жизнь и Смерть, — провозгласила Оракул Клана Лис, что знаменовало переход к следующему этапу церемонии, уникальному для Царства Яростных Духов.
Не оборачиваясь, Мао Ичэнь протянул руку, — и слуга вложил в неё багряную плеть из разрушенных надежд.
— Это оружие, — сказал Король Демонов, — Когда-то вкусило твою кровь. Его удары однажды поставили тебя на колени. Ныне же я вручаю его тебе, как знак, что отныне не причиню тебе боли.
Он протянул волшебное оружие невесте, и та приняла его. В отличие от него, Инь Аосянь свой знак не получила из рук слуги.
Прямо из ауры она достала кинжал Небесного Царства.
— Этот клинок, — сказала девушка, — Однажды вонзился в твою плоть, оставив незаживающий шрам. Всю жизнь я хранила его при себе, — ибо тот, кто вручил его мне, сказал, что он будет вечно защищать меня. Но ныне я вручаю его тебе, — чтобы он исполнял эту клятву уже в твоих руках.
Она протянула кинжал Ичэню, — и он принял его.
— Внесите свадебное вино! — повелела девятихвостая Юй Янь.
Обычай свадебного вина в Царстве Яростных Духов также имел свои уникальные особенности. Полоснул когтем Мао Ичэнь по своей ладони. Затем осторожно, бережно надрезал нежную кожу на руке Инь Аосянь.
И кровь их смешалась в чаше с вином.
Слуга-виночерпий осторожно разлил его по двум бокалам — черного оникса для жениха и белого оникса для невесты. Переплелись их руки, когда одновременно пригубили Мао Ичэнь и Инь Аосянь ритуальный напиток.
И девушка первой произнесла положенные слова:
— Твоя кровь во мне. Я твоя.
— Твоя кровь во мне, — эхом вторил ей Король Демонов, — Я твой.
И тогда тонкая багряная нить обернулась вокруг их запястий, соединяя их. Мао Ичэнь не верил в ту нить любви, что соединяет судьбы с самого рождения.
Но он верил в ту нить, что выплетается собственным выбором.
Король Демонов носил черную корону в виде рогов, — но для Королевы по его приказу была выкована изящная корона из лунного серебра. Лу Минчжу возложила её на голову Инь Аосянь, — и показалось в тот момент, что это украшение заняло свое место, как звезда на ночном небе.
— Для моей прекрасной супруги, — проговорил Мао Ичэнь, — У меня есть свадебный дар. Управляющий Чэнь, зачитайте указ.
Поклонившись, Демон-Мандрил развернул свитой черной бумаги.
— Указом Короля Демонов провозглашается. Инь Аосянь, Королева Демонов, имеет особое право взять в свою свиту любых рабов Царства Яростных Духов, с повышением их статуса до статуса слуги и с дозволением заслужить право на возвращение в свое Царство. В случае, если приглянувшийся ей раб принадлежит одному из вассальных кланов, его стоимость оплатит казна Его Величества. В случае, если нынешний хозяин не пожелает расставаться с рабом или останется недоволен предложенной ценой, ему дозволяется общим порядком отстоять свое право в поединке — лично с Королем Демонов. Указ вступает в силу с момента коронации Королевы Демонов.
Ничего не ответила Инь Аосянь. Но в аметистовых глазах как будто отразились отблески звезд.
От которых, вдруг понял он, она стала еще красивее.
Когда закончилась церемония, и новобрачные садились в свадебный паланкин, Король Демонов не отрываясь смотрел на свою молодую жену. И заметив это, Инь Аосянь не удержалась от лукавой улыбки:
— Мао Ичэнь. Неужели ты видишь что-то, чего до сих пор не видел?
