Слова прозвучали, как еще один раскат грома. Даже наставница Ницю, всегда свято чтившая иерархию, промедлила, прежде чем выполнить этот приказ.
— Цзи Чжаньлао! — подал голос Хен Чанмин, паривший у трона Небесного Императора, — В тебе совсем не осталось милосердия?
— Я скорблю по дочери моего клана, — отвечал патриарх Цветов, — И каждый удар отзывается болью в моем сердце. Но правила нерушимы. Наказание Небес нельзя прерывать. Если оно не будет доведено до конца… Это ничего не докажет.
— Хен Чанмин! — окликнул Хен Ваньян, — Не вмешивайся.
Цзи Чжаньлао благодарно кивнул. И приказал:
— Начинайте.
Инь Аосянь криво усмехнулась, и струйка крови стекала с уголка её губ:
— Вот твоя маска… и дала трещину.
А затем она закричала от боли, когда новый разряд небесной молнии пронзил её позвоночник. Слезы брызнули из её глаз, и тело её конвульсивно забилось в цепях. А новая молния обрушилась уже следом.
Формально — вторая.
Инь Аосянь свернулась клубком в инстинктивной попытке защититься, уберечься, — но это не помогало. Каждая новая молния проходила через неё насквозь.
Три удара.
Пять.
Восемь.
Фея-Бабочка сбилась со счета. Даже её аккуратности не хватало, чтобы продолжать считать. Все, о чем могла она думать, это о том, чтобы все поскорее закончилось.
И из последних сил не просить о пощаде.
Когда удары небесных молний вдруг прекратились, в первый момент решила она, что выдержала испытание. Все девяносто девять ударов.
Затем пришла на удивление ясная мысль: их должно быть не девяносто девять, а сто восемьдесят три. Столько пройти никак не могло.
А потом гул в ушах слегка поутих, и Инь Аосянь услышала разговоры:
— Что это значит?! Почему вы остановились?
Цзи Чжаньлао уже даже не пытался скрывать раздражения.
— Я… не знаю, глава, — отвечал ей растерянный голос наставницы Ницю, — Что-то вмешивается в работу Площадки. Нарушает её. Искажает.
Искажает…
Инь Аосянь поняла, что это значит, за мгновение до того, как небо потемнело. Багряная луна затмила свет, — точно как тогда, в Лицзяне, когда генерал Байху Сяо переступил границы.
Когда демоны вторглись в Земное Царство.
Небесные молнии, образуя кольцо, все еще очерчивали границу. Но не обрушивались они более вниз, на платформу, не били ни по самой Аосянь…
Ни по тем, кто вышел из портала за её спиной.
— Демоны атакуют!
— Защищайте Императора!
— Назад! — попытался было Цю Синчэнь остановить свою стражу в серебряной броне.
Но было уже поздно.
Небесные стражники бросились на Площадку, — и Мао Ичэнь встретил их отточенными взмахами Багряного Клинка. Лезвие его крови рубило доспехи, — и волны демонической ци отбрасывали противников прочь.
А свита его уже присоединялась к сражению. Сильнейшие воины Царства Яростных Духов прикрывали спину своему Королю, — и простые солдаты не могли им противостоять.
Минута боя — и Площадка Небесных Наказаний оказалась в руках нападавших.
— Приветствую царственного солдата, — провозгласил Король Демонов.
Опешили на мгновение небожители, — но Небесный Император пришел в себя первым. Пока личная гвардия и воины кланов поднимались к месту стычки, он заговорил:
— Мао Ичэнь! Ты дерзнул привести войско в сердце Небесного Царства?!
Мао Ичэнь оглянулся на свою свиту. Чуть улыбнулся.
И возразил:
— Это не войско, мой царственный собрат. Это сваты.
Демон-Тигр подтверждающе рыкнул. Исполинский черный дракон испустил клубы дыма.
— Сваты?..
Небесный Император явно не ожидал такого ответа. Оглядел он три дюжины демонов, что могли устроить чудовищную резню, — и кажется, вид до полусмерти перепуганного гуся в руках Мяогуй добил его окончательно.
А Мао Ичэнь сделал шаг вперед, к краю платформы, и оглядел небесное воинство, что не спешило атаковать без приказа.
— Я пришел к Небесному Двору, — продолжил он, — С единственной целью. Взять в жены дочь Клана Цветов, прекрасную Инь Аосянь. Байху Сяо, передай моему царственному собрату свадебные дары.
Свирепый Демон-Тигр был последним, кого Аосянь могла представить себе за этим занятием. Подойдя к краю платформы, Байху Сяо сгрузил первую из коробок, перевязанных алой лентой, на руки стражу в серебряной броне, и тот согнулся под её тяжестью.
И в тот же самый момент, когда первый дар был принят, Мао Ичэнь уверенно повернулся спиной к Небесному Императору и шагнул в сторону девушки.
— Это возмутительно! — воскликнул Цзи Чжаньлао, — Ваше Величество, Клан Цветов, никогда…
— Глава Цзи, — перебил его Король Демонов, — Боюсь, что вы неправильно меня поняли. Я не спрашиваю, отдаст ли мне Клан Цветов свою дочь. Я лишь ставлю вас в известность. Из вежливости.
Сказав это, он подошел к Аосянь. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы золотые цепи опали на пол. И вместе с ними — дымящиеся остатки одежды.
В традициях Царства Яростных Духов невеста входила в дом жениха обнаженной.
Склонившись к девушке, Король Демонов уложил руки ей на плечи, — и Аосянь почувствовала, как его трансформированная ци вливается в её тело, поддерживая и укрепляя. Никуда не делись раны от небесных молний, но в тот момент переносить боль стало немного легче.
— Все закончилось, — прошептал Король Демонов, — Теперь все будет хорошо.
— Ичэнь… — прошептала Инь Аосянь, — Я ждала тебя. Я верила, что ты придешь.
И в тот момент, когда он поднял её на руки, она прижалась к его груди. Подрагивало её тело в могучих объятиях, и все возмущенные голоса Небесного Царства вдруг превратились в нелепый шум на самой грани слышимости.
Инь Аосянь сама не заметила, как провалилась в сон.
Глава 15. Бог Войны становится Королевой Демонов
Одним рывком Фея-Бабочка пришла в сознание и, не открывая глаз, прислушалась к ощущениям.
Все тело болело.
Измученные сотней пропущенных насквозь разрядов небесных молний мышцы слушались с большим трудом; они как будто безмолвно говорили: нет, госпожа, мы свой лимит напряжения выработали на сто лет вперед. Их сотрясала мелкая дрожь, и против своей воли Инь Аосянь плотнее закуталась в одеяло. Кости её ломило, как будто еще недавно она несла на себе многие тонны камней.
Это ни с чем несравнимое чувство яснее всего говорило о том, что вчерашняя казнь вовсе не была кошмарным сном.
Но вот до какого момента?
Помимо боли от ран, почувствовала Инь Аосянь и следы лечения. Тончайшие иглы были воткнуты в её акупунктурные точки, стимулируя движение энергии ци по телу. Энергии этой у неё сейчас было, пожалуй, даже в избытке: прислушавшись к своему Золотому Ядру, Аосянь почувствовала, что оно до краев наполнено трансформированной энергией.
Столь хорошо ей знакомой.
Приоткрыв глаза, Инь Аосянь огляделась, и увиденное изрядно её удивило. Покои, в которых она спала, были точной копией её комнаты в поместье Цзянь. До мельчайших деталей кто-то воссоздал всю обстановку, — но при этом обнаженной кожей девушка чувствовала, что постель, на которой она лежит, мягче, одеяло теплее, да и поставленная близко к кровати жаровня совершенно не создавала дыма.
Вещи Царства Яростных Духов, прикрытые иллюзией Царства Земного.
— Госпожа Инь, вы проснулись.
Почувствовав внимание к своей иллюзии, Лу Минчжу отворила входные двери и вошла в комнату. Судя по тому, как обошла она ширмы, что Аосянь когда-то расположила в соответствии со своим вкусом и видением порядка, они не были чистой иллюзией: скорее визуальный образ наложили на физическую основу.
И будто в ответ на её мысли, пятихвостая лиса подтверждающе кивнула:
— Его Величество велел передать, что эта иллюзия — временная мера: из-за спешки он не смог по-настоящему обставить комнату комфортным для вас образом. Если вы пожелаете, чуть позже он велит декораторам внести необходимые изменения; однако сам он будет рад куда больше, если после свадьбы вы переселитесь в его покои. Отдельно он велел упомянуть, что его королевское ложе прочнее всех кроватей Земного Царства.
