Лишь для того, чтобы секунды спустя вспышка божественной ци расплавила золото, испаряя кровь без остатка.
Инь Аосянь не желала, чтобы подарок Короля Демонов, его главная слабость и знак его доверия к ней, — угодил не в те руки.
— А теперь, господа, сопроводите меня в дальний дворец, — приказала она.
Глава 14. Король Демонов не посылает войско
Дальний дворец вовсе не походил на темницу. Просторные, светлые помещения, отделанные белым металлом. Лиловое небо за просторными окнами, прикрытыми ажурными ставнями. Покои, по меркам Земного Царства вполне достойные благородной барышни.
Но он был пуст — и он был изолирован. Небесная стража дежурила за воротами, — и открыть эти ворота можно было только снаружи. Ажурные ставни не казались серьезной преградой для того, чтобы улететь в окно, — но пробить их не удавалось, даже усилив удары божественной ци.
Инь Аосянь попробовала из чистого любопытства.
И даже приняв свой истинный облик маленькой бабочки, не могла она пролететь сквозь щели в ставнях: не позволяли защитные обереги, созданные лучшими мастерами Клана Светил.
Это была удобная клетка, но это была все еще клетка.
Посох Исполнения Желаний и другие реликвии Бога Войны пришлось отдать; тем не менее, небесная стража позволила ей оставить не только подушку-ёжика, но и кинжал Третьего Бога Войны.
Ницю Хуэйджонг пришла буквально через два часа, едва лишь Инь Аосянь успела обжиться на новом месте. Одетая в простой серый халат, сплетенный из скромности и смирения, Фея-Вьюнок держалась прямо и не отводила глаз.
— Я не прошу у тебя прощения, — сходу сказала она.
И Инь Аосянь не удержалась от сарказма:
— Это как глоток свежего воздуха, наставница Ницю. А если вы еще и не скажете, что у вас не было выбора, я и вовсе буду счастлива.
Фея-Вьюнок слегка поморщилась.
— У меня был выбор, — ответила она, — Следовать долгу наставницы или личным чувствам. Ты должна понимать, что я не враг тебе. Я действую не только ради блага Небесного Царства, но и для твоего собственного.
— И поэтому вы решили следить за мной через Нефритовый Омут, — хмыкнула Инь Аосянь, — Наблюдать. В самые постыдные, самые личные моменты. Скажите мне, наставница Ницю. Вы хоть получили удовольствие от того, что видели?
— Удовольствие? — нахмурилась Фея-Вьюнок, — Я делала это только из долга наставницы, Аосянь. При чем тут удовольствие?
Инь Аосянь рассмеялась, — но смех это был скорее нервный, чем веселый.
— Я просто слышала в Земном Царстве, что барышни часто собираются девичьей компанией и обсуждают по секрету своих мужчин. А у меня такого не было ни разу за все шестьсот лет жизни. Очень обидно. А тут как раз вы видели моего мужчину голым; чем не повод для женской беседы?..
— Твоего мужчину, — задумчиво повторила Ницю Хуэйджонг, — Ты имеешь в виду Короля Демонов?
— Я имею в виду Мао Ичэня, — настойчиво заявила Инь Аосянь, — У него есть имя. Я знаю, сейчас все Небесное Царство говорит о связи Бога Войны с Королем Демонов. Так проще. Проще сказать «Бог Войны и Король Демонов», чем «Инь Аосянь и Мао Ичэнь».
Она пожала плечами.
— И сказать «мы скоро казним Бога Войны» тоже проще, чем «мы казним мою ученицу Инь Аосянь». Разве не так, наставница Ницю?
И Фея-Вьюнок дрогнула.
— Твоя казнь еще не предопределена, — ответила она, — У тебя еще есть шанс, Аосянь. Покайся. Отрекись от Короля Демонов. И позволь лекарям Клана Цветов вылечить тебя.
— Мне не нужно лечение, — твердо ответила девушка, — Мне не нужно лечение, потому что я не больна. Мой разум не помутнен. Я знаю, почему я сделала то, что сделала. И если бы у меня была возможность вернуться в прошлое… я поступила бы точно так же.
Секунды длилась дуэль взглядов, а затем Ницю Хуэйджонг отвернулась.
— В таком случае вариантов не остается, — сказала она, — Его Величество отправит тебя на Площадку Небесных Наказаний, где тебе придется принять девяносто девять ударов молний.
Она вновь посмотрела на ученицу, и на этот раз её голос звучал почти умоляюще:
— Прошу тебя, Аосянь. Отступись. Образумься. Покайся. Я не хочу, чтобы твое упрямство стоило тебе жизни. Я не хочу снова… снова тебя потерять.
Такое человечное признание наставницы на мгновение выбило из колеи. Но затем Инь Аосянь нахмурилась:
— Вы думаете, что я не выдержу?
Фея-Вьюнок печально улыбнулась:
— Безгрешных нет, Аосянь. Ты можешь выдержать десять ударов. Двадцать. Может, даже пятьдесят. Но не все.
В теории Площадка Небесных Наказаний служила не для казни, а для очищения. Считалось, что каждый удар молнии нанесет тем больший ущерб, чем больше в жертве зла и тьмы, греха и искажения. Демону или темному заклинателю достаточно было одного или двух ударов, чтобы сгореть дотла. Легенда гласила, что небожитель, являвший собой истинный эталон добродетели, сможет пропустить молнию через себя, не пострадав вовсе.
Но на деле подобного не случалось за всю историю.
— И все-таки я попытаюсь, — сказала Инь Аосянь.
— Упрямица, — вздохнула Ницю Хуэйджонг, — Это смерть, понимаешь?! Верная смерть! Ради чего ты идешь на это? Ради Короля Демонов?
Инь Аосянь покачала головой.
— Не ради него. Ради себя. Вы ведь сами учили меня, наставница. Истинная добродетель — в том, чтобы стоять за правое дело, брать ответственность и никогда не сожалеть о принятых решениях.
— Когда я учила тебя этому, — парировала Фея-Вьюнок, — Мне и в голову не могло прийти, что однажды ты назовешь правым делом защиту демонов.
И дрогнула, наткнувшись на горящий взгляд аметистовых глаз.
— А какая разница? — спросила Аосянь, — Какая разница, наставница? Вы знаете… Я была в одной из сокрытых деревень. И я не увидела там демонов.
Ницю Хуэйджонг посмотрела на неё с недоумением, и Фея-Бабочка пояснила:
— Понятное дело, что все её жители — демоны. Но глядя на них, я видела крестьян, занятых своих каждодневным трудом; я видела трактирщика, подающего вкусные пироги с персиками; я видела детей, играющих на улице. Вот что я видела, наставница Ницю.
Она покачала головой:
— И если бы Клан Птиц разрушил все это… Если бы Ху Цзиньпьен убил их… Для меня это ничем не отличалось бы от той резни, что устроил Клан Слизня в Деревне Тысячи Листов.
Фея-Вьюнок пыталась говорить наставительно, но голос её слегка дрогнул:
— То, о чем ты говоришь… Это ересь, Аосянь.
Инь Аосянь безразлично дернула плечом:
— Ну, значит, на Площадке Небесных Наказаний я умру как ересиарх. Но раз уж до этого дошло… я не предам своих убеждений, наставница. И у меня будет к вам последняя просьба.
— Какая же? — спросила Фея-Вьюнок.
— Я хочу… Я хочу, чтобы все Небесное Царство видело мою смерть.
Будущие муж и жена, Хен Чанмин и Мэй Синьяо навестили её вместе.
— А-эр! — с порога воскликнул наследник Светил, — Я пытался просить за тебя Небесного Императора. Но он…
— Он ничего не может сделать, — закончила за него Фея-Бабочка, — Глава Цзи продумал все грамотно. Публичность — его оружие. Публичность и доказательства.
Хен Чанмин выдохнул.
— Должен быть способ доказать твою невиновность.
Но Инь Аосянь лишь грустно покачала головой:
— Это невозможно. Потому что это не так. Обвинения в мой адрес — не ложь, Хен Чанмин. Всего лишь удобно поданная правда.
— Сестра Аосянь! — вмешалась в разговор Мэй Синьяо, — У тебя ведь есть благодарность Императора! Ты можешь просить награды за спасение Деревни Шести Ветров. Так используй это, чтобы просить помиловать тебя.
— Я не стану этого делать, — твердо ответила Инь Аосянь, — Может быть, он согласится меня помиловать. Но просить о помиловании — значит признать преступление. Признать его перед всем Небесным Царством. Признать, что вся моя борьба за мир между Царствами была демонским наваждением.
— А-эр, — протянул Хен Чанмин, — Ты всегда была сильной. Упорной. Но сейчас тебе нужно отступить. Уступить. Они намерены отправить тебя на Площадку Небесных Наказаний. Ты не выдержишь этого. Даже с силой Бога Войны ты всего лишь Фея-Бабочка, которой нет еще и тысячи лет.
