Знает, что Мао Ичэнь одержал победу, — а как иначе могло быть?
Её же там не было.
Знает, что смерть главнокомандующего от рук Короля и обнаружившиеся в тылу шесть Демонов-Драконов окончательно повергнут армию Клана Птиц в хаос. Лишившись своего главного преимущества, небожители уже не смогут противостоять войску Байху Сяо. Очень скоро укрепления Небесного Царства падут.
И Мао Ичэнь прикажет:
— У вас есть три дня на разграбление. Затем возвращаемся в Царство Яростных Духов.
Глава 13. Бабочка заканчивает свой танец
После гибели Ху Цзиньпьена окончательное подавление мятежа не заставило себя долго ждать. Обезглавленная армия птиц не знала, как — и самое главное, за что ей бороться. До какого-то предела поддерживало их единство присутствие армии демонов, — но как только Мао Ичэнь увел войска обратно в свое царство, распад мятежного войска стал неизбежным.
Кто-то еще пытался продолжать сражаться, но в основном солдаты Клана Птиц сдавались без боя. Одни просили о милосердии и справедливом суде. Другие спешили заверить, что никогда не были искренними сторонниками мятежа. Одни толковали о том, что шли за достойным лидером Ху Цзиньпьеном, другие же спешили полить его имя грязью, — и Инь Аосянь не знала, кто вызывал у неё большее отвращение.
Те, кто искал выгоды, или те, кто искренне верил в благую цель ценой невинной крови.
Триумфальное возвращение Инь Аосянь и Хен Чанмина из приграничья вызвало всеобщий ажиотаж. Толпа на подлете к Небесному Дворцу приветствовала их, крики о справедливости для Деревни Тысячи Листов раздавались тут и там. Но где-то на самой грани восприятия чувствовала Аосянь, что что-то не так. Что-то она упустила.
Нехорошие предчувствия терзали её, когда она входила в Небесный Дворец.
— Ваше Величество.
Опустившись на колени, Фея-Бабочка и наследник Светил церемонно склонились.
— Этот Бог Войны докладывает вам о полной победе над мятежом. Предатель Ху Цзиньпьен мертв, и контроль над приграничьем восстановлен. Армия демонов, что грабила нейтральные земли, отступила прежде, чем крепость перешла в наши руки.
Эти слова вызвали ропот в рядах придворных и не особенно нравились самой Аосянь. Однако сказать их было необходимо, чтобы не дать козыря в руки разжигателям войны, каковых осталось немало даже без Ху Цзиньпьена. Сделав акцент на «нейтральности» земель, захваченных мятежниками, Инь Аосянь играла на опережение, превентивным ударом уничтожая аргумент «демоны вторглись в наши земли, разграбили нашу крепость, увели наших жителей в рабство, и мы не можем им этого простить».
Они не вторглись «в наши земли».
Они вторглись «в нейтральные земли, захваченные мятежниками».
Когда Фея-Бабочка стала вообще просчитывать подобные политические нюансы?!
— Преступление Ху Цзиньпьена, — поддержал её Хен Чанмин, — Не только в том, что он попытался захватить власть в Небесном Царстве. Своими действиями он лишил Небесное Царство единства. Он говорил о его защите, — но в результате сам отдал доверившихся ему небожителей в когти демонов.
Толпа отозвалась на это возмущенным гулом. Крики ненависти в адрес главы Клана Птиц начисто заглушили всю память о том, что еще недавно та же самая толпа славила его как героя. То тут, то там раздавались призывы предать его имя посмертному проклятью.
Небесный Император дождался, пока шум стихнет, и выдал свое решение:
— В знак признания его тысячелетней службы поминальная табличка Ху Цзиньпьена будет установлена в Зале Предков. Однако так как служба эта закончилась мятежом, его родня не будет иметь прав на его наследие. Новым главой, что возьмет под свою руку остатки Клана Птиц, станет Гуци Джидао, Белый Голубь Мира.
Незнакомый Богу Войны молодой небожитель поклонился, прежде чем занять место рядом с Хен Ваньяном:
— Милость ваша безгранична, Ваше Величество.
— И первой твоей задачей на посту главы, — продолжил Небесный Император, — Станет придумать, как вернуть своих сородичей, захваченных демонами в мятежной крепости. Не действуй опрометчиво; составь план и приступай к исполнению только после его одобрения.
В тот момент Инь Аосянь подумала, что после того, как Цю Синчень распустит совет, ей следует побеседовать с новым главой. Возможно, если он придумает мирный план, — в противовес военным планам Ху Цзиньпьена, — то она сумеет послужить посредником между ним и Мао Ичэнем. Повлиять на Короля Демонов.
И освободить из рабства захваченных птиц.
— Что касается наших героев, — продолжал Небесный Император, — Хен Чанмин! Выйди вперед.
Наследник Светил поднялся с колен.
— В плену у предателя ты проявил достойное восхищения мужество и отвагу. Пытки и увечья не смогли сломить твой дух и поколебать твою решимость.
— Это мой долг верноподданного, — скромно ответил наследник Светил.
Цю Синчень кивнул:
— Мне известно о том, какой награды ты для себя желаешь. Кроме того, я знаю также, что в период, когда твои руки восстанавливаются после пыток Ху Цзиньпьена, ты будешь особенно нуждаться в помощи и заботе. И посему, пусть весь Небесный Двор слышит мою волю. В награду за мужество, проявленное в деле мятежников, пожаловать наследнику Клана Светил Хен Чанмину брак с прекрасной дочерью Клана Цветов…
Инь Аосянь оглянулась на друга детства. Он серьезно?! Он не оставил этой идеи?
— …Мэй Синьяо!
Глаза Хен Чанмина удивленно расширились.
— Что?! Но… Ваше Величество… Я же…
Он запнулся, не решаясь указать Небесному Императору на ошибку. Кажется, наследник Светил ждал, что тот сам поймет её, — но синие глаза правителя смотрели прямо и твердо.
С легкой лисьей хитринкой.
— Подданный принимает приказ, — поклонился Хен Чанмин.
Он бросил на Инь Аосянь несчастный и извиняющийся взгляд, и Фея-Бабочка постаралась не допустить на свое лицо выражения, что несомненно добило бы друга детства.
Выражения радости и облегчения.
Ибо не понял бы Хен Чанмин, что брак с ним вовсе не был бы для неё наградой.
— Однажды ты поймешь, что мое решение было верным, — пообещал Небесный Император.
Повинуясь его знаку, к представшим перед ним героям вышла Мэй Синьяо — и изящно поклонившись, остановилась бок о бок с будущим мужем.
— Этот недостойный цветок благодарит Ваше Величество за милость, — негромко произнесла она.
— Не стоит, — ответил Небесный Император, — Вы оба через многое прошли. По вине мятежников вы оба перенесли страшные испытания, — и вы оба встретили их с мужеством и достоинством. Я убежден, что вы станете лучшими целителями душ и тел друг для друга. С вами мое благословение, а в вашем союзе — единство Клана Светил и Клана Цветов. Поздравляю с будущей свадьбой.
— Поздравляем с будущей свадьбой! — грянула толпа.
Скованными казались новоявленные жених и невеста и явно неуютно себя чувствовали под взглядами всего Небесного Двора. И, не иначе почувствовав это, Небесный Император перевел взгляд на Бога Войны.
— Инь Аосянь. Прошло лишь немного времени, и ты снова предстаешь передо мной. Ты вновь заслуживаешь награды. Прошу тебя, на этот раз выскажи сразу, чего ты желаешь, дабы не пошла обо мне молва как о скупце, что прячется за обещаниями на будущее и пренебрегает награждением героев в настоящем.
Задумалась тогда Фея-Бабочка. Она практически не думала о том, чего может пожелать для себя; все мысли её крутились вокруг того, чтобы предотвратить войну Царств и вывести на чистую воду Цзи Чжаньлао.
Но какое желание могло бы тому помочь?
— Ваше Величество, — начала Аосянь, — Я ни в коем случае не хочу пренебречь вашей благосклонностью или поставить вас в неудобное положение. Однако я не могу не признать, что пребываю в немалой растерянности. Я защищала Небесное Царство не ради награды, и я…
— Ваше Величество! — оборвал её голос Цзи Чжаньлао от дверей Золотого Зала.
Он не присутствовал на церемонии, объяснив это обострением своей болезни. И действительно, был он бледен, сосуды его вздулись и потемнели, и он тяжело опирался на палку.
