Сперва хотел Король Демонов вновь сострить и сыронизировать.
Но к своему же удивлению ответил неожиданно серьезно:
— Я думаю, он понял бы. Понял бы, что именно здесь, на своем странном пути я нашел способ добиться того, о чем он на самом деле мечтал. Ты обучался у Четырехцветного Цилиня тысячу лет, Ху Цзиньпьен. Но за всю эту тысячу лет ты так его и не понял. Поэтому он отверг тебя. Не по наивности. А потому что видел яснее всех.
— Я обучался тысячу лет, — задумчиво повторил глава Клана Птиц, — Ты прав. Я обучался тысячу лет. И хоть Учитель и отказался отдать мне силу Бога Войны, я был достоин её более, чем кто бы то ни было. Я был его лучшим учеником, не ты. И даже без силы Бога Войны мне достанет собственных сил, чтобы исполнить его Предназначение.
Он извлек из ножен Коготь Четырех Ураганов, — и изогнутое лезвие божественной реликвии окуталось синим колдовским огнем.
— Для того ведь я и использовал силы Голодной Бездны. Для того я и позволил тебе узнать о них. Ты думаешь, для меня важны твои скрытые деревни? Нет, старший. Они лишь средство, чтобы устроить наш решающий поединок. Чтобы исполнить Предназначение.
— О, да, — хмыкнул Король Демонов, — Я уже понял, что деревни тебе не важны. Ни мои, ни Небесного Царства.
Лицо главы Птиц исказилось от гнева.
— Настало время последнего экзамена, Цю Ичэнь!
— Моя фамилия Мао.
И в следующий момент оба ученика Четырехцветного Цилиня сорвались с места. Сложив крылья, дух сокола спикировал на врага, — но девятихвостый лис отпрыгнул в сторону, уходя из-под удара. Взметнулось лезвие Когтя Четырех Ураганов — и столкнулось с Багряным Клинком, что рассекал даже сталь.
— Обычный меч ты перерубил бы, — отметил Ху Цзиньпьен, — Но не этот.
Крутанув в ладони священную реликвию, он высвободил её силу, — и демонской клинок разлетелся брызгами крови. От второго удара Мао Ичэнь увернулся, отпрыгнув назад.
К третьему его Багряный Клинок сформировался вновь.
Вновь столкнулись небесная сабля с демоническим мечом. Ху Цзиньпьен отнюдь не льстил себе, говоря о своем превосходстве в технике боя: до того, как быть отвергнутым Учителем, он обучался гораздо дольше.
Но в Царстве Яростных Духов каждый год шел за три.
Пользуясь преимуществом полета, глава Клана Птиц неуклонно теснил Короля Демонов. Несколько раз разбивал он Багряный Клинок, — но каждый раз Мао Ичэнь сотворял его вновь.
— Сколько еще тебя хватит, Мао Ичэнь? — спросил Ху Цзиньпьен, выделив голосом фамилию Короля Демонов.
В ответ на это Ичэнь усмехнулся:
— Отвечать на этот вопрос А-эр было гораздо приятнее.
Изменился Багряный Клинок, обращаясь в плеть. Глава Клана Птиц успел подставить Коготь Четырех Ураганов под удар, — и плеть обмоталась вокруг лезвия. Она все еще не могла разрушить колдовской металл, — но стоило Королю Демонов с силой дернуть за неё, и Ху Цзиньпьен не смог сохранить равновесие.
Сторонний наблюдатель не смог бы даже рассмотреть, как на встречном движении обменялись ударами два лучших ученика Второго Бога Войны. Однако к моменту, когда они вновь обернулись друг к другу, кинжал Ичэня окрасился кровью, а Ху Цзиньпьен уже твердо стоял на ногах.
Раненное крыло конвульсивно дергалось.
— За пятьсот лет твои навыки улучшились, — признал Ху Цзиньпьен, — Тогда, в Долине Рек и Озер, ты бы не успел достать меня.
— Тогда, в Долине Рек и Озер, — парировал Мао Ичэнь, — Ты бы не пожертвовал мирной деревней ради своей мести.
Глаза духа сокола сузились в гневе.
— Демон будет учить меня ценить жизни?!
Лишившись Когтя Четырех Ураганов, он, однако, сотворил две сабли из голубоватой божественной ци. Мао Ичэнь уже создал новый Багряный Клинок взамен использованного для обезоруживания.
Два лучших ученика Четырехцветного Цилиня сошлись снова. Сабли Ху Цзиньпьена хранили единую форму, — он всегда предпочитал обычное оружие сотворенному и имел соответствующий боевой стиль. Багряный Клинок, напротив, снова и снова менялся, становясь то мечом, то плетью, то посохом, то парой кинжалов.
Порядок Клана Птиц схлестнулся с хаосом Царства Яростных Духов.
— Когда твои демоны убивают, ты вспоминаешь её лицо? — почти прорычал глава Клана Птиц, когда клинки в очередной раз сцепились, — Или тебе все равно?!
Он крутанул свои сабли в руках, и Мао Ичэнь отточенным прыжком на ступени ушел от удара в живот.
— Чье именно? — спросил он невозмутимо, — Лянь Хуэйфэн? Или Мэй Синьяо? Любой феи из Деревни Тысячи Листов? Или даже демоницы из сокрытых деревень?
Не дожидаясь реакции противника, он взмахнул рукой, — и Дюжина Багряных Клинков устремилась вперед. Такая атака не была рассчитана на столь опытного противника: крутанув сабли перед собой, Ху Цзиньпьен отразил все двенадцать ударов.
Но это был лишь отвлекающий маневр.
Всем своим весом девятихвостый лис врезался в противника, — и легкий, подвижный дух сокола не сумел устоять на ногах. Сцепившись в борьбе, два лучших ученика Четырехцветного Цилиня покатились по полу Круглого Зала. Оттолкнувшись от земли уцелевшим крылом, Ху Цзиньпьен занял позицию сверху. Сверкнуло в его ладони лезвие кинжала, и лишь в последний момент успел Ичэнь заслониться предплечьем от удара в горло.
И лишь заметив лисью улыбочку, понял Ху Цзиньпьен, что сделал слишком предсказуемый ход. Что он допустил ошибку, которую уже не успеет исправить.
А затем лисьи когти прорвали его плоть.
Ощущение заполненности. Знакомое любому, кто хоть раз получал стрелу в битве.
И ощущение пустоты. Незнакомое, но очень понятное.
Понятное любому, кто способен хотя бы представить, как вырывают часть его.
Почувствовав, как в глазах темнеет, а силы покидают его, Ху Цзиньпьен уже не пытался бороться. Он знал, что проиграл. Он знал, что умирает.
Он принимал поражение от старшего соученика.
— Скажи мне, старший, — попросил он напоследок, — Чего я не понял? Что ты нашел на своем странном пути? О чем на самом деле мечтал Второй Бог Войны?
Мао Ичэнь слабо улыбнулся. Не было в той улыбке печали по прошлому, не было и победного торжества.
Лишь усталость.
— О мире, младший, — откликнулся он, — О мире.
И на глазах у умирающего врага откусил кусок его печени.
Очередная волна крылатых воинов почти что смогла сломить строй небесных зверей. Клан Светил еще поддерживал формацию, но недалек был тот момент, когда им тоже настанет пора вступить в рукопашную.
Инь Аосянь пока что могла встречать противника вспышками молний, но постепенно и она начинала уставать. Редко когда в бою с демонами приходилось ей тратить столько ци: как правило, сражения бессмертных заканчивались гораздо раньше.
Или чьей-то победой, или чьим-то отступлением.
— Держать строй, — командовала она, вновь хватаясь за Посох Исполнения Желаний, — Продолжать сражаться!
Очередное заклинание заставило её согнуться в приступе кровавого кашля: силы её были на исходе.
«Посвящение в герои», — вспомнился насмешливый комментарий Ичэня.
— Смотрите! Что это?
Увиденное заставило отвлечься от сражения и её сторонников, и воинов Клана Птиц. Из окон Круглого Зала вырывалось шестицветное пламя.
Лисье пламя.
Их с Ичэнем заранее оговоренный сигнал.
— Отступаем! — приказала Инь Аосянь, — Отряд резерва, прикройте нас!
Ошеломленные произошедшим в самом их тылу, крылатые воины не могли организовать по-настоящему энергичное преследование. Никогда не бывшие грозной силой на поле боя, цветочные феи смогли отбросить их, позволив Светилам и небесным зверям без помех возвратиться в лагерь.
И едва это произошло, как Инь Аосянь потребовала:
— Отправьте депешу в Небесный Дворец. Передайте, что глава мятежников уничтожен.
Тысячелетний Лазурный Медведь нахмурился:
— Вы уверены, Бог Войны? Вы не видели его тела. Вы не знаете в точности, что там произошло.
Инь Аосянь лишь устало улыбнулась. Она не стала говорить, что все прекрасно знает.
