— Завтрак? — переспросила девушка, — Перед самым Часом Обезьяны?
— Мы с тобой еще не встали с кровати, — убежденно ответил Король Демонов, — Значит, это завтрак.
Фея-Бабочка хмыкнула, но не стала спорить с логикой тирана. Несмотря на то, что вчера во время свадьбы она без стеснения стояла обнаженной перед знатью демонских кланов, сейчас, когда слуги принесли еду, девушка предпочла спрятаться за занавеску.
— Нам не стоит сперва одеться? — спросила она мужа, когда слуги ушли.
— Мне кажется, лучше сделать это уже перед тем, как идти по делам, — ответил Ичэнь, — Чтобы если что, не раздеваться снова.
— «Если что»? — рассмеялась Аосянь, — Хочешь сказать, ты еще не насытился на сегодня?
И от того взгляда, что бросил муж на её тело, она почувствовала, как сердце начинает биться чаще, а к коже приливает румянец.
— Это невозможно, — уверенно заявил Король Демонов.
И Инь Аосянь поспешила перебраться за столик.
— То есть, ты собрался вновь совратить меня? — продолжала допытываться она, — До или после трапезы? Или прямо во время?
— Кто знает? — пожал плечами демон, — Я ведь существо Хаоса и необузданных темных страстей. Даже я сам не уверен, что мне взбредет в голову в следующий момент.
Бог Войны хмыкнула и принялась за еду.
— Скажи, — поинтересовалась она, отдавая должное деликатесным сырам, — Ты хотел бы, чтобы я сама для тебя готовила?
Король Демонов задумался ненадолго, подбирая ответ.
— Только если ты этого хочешь, — сказал он наконец, — Уверяю тебя, во Дворце Тысячи Бедствий достаточно хороших поваров, чтобы готовить для нас с тобой.
Ему не требовалось озвучивать другую сторону вопроса. Инь Аосянь и так прекрасно помнила, какую слабость он испытывал к её блюдам и как на заре их отношений он эту слабость пытался скрыть. Не потому что рисовая каша или репа с бараниной так уж сильно превосходили то, что готовили для него здесь.
А потому что готовила их она.
— Я не против делать это… время от времени, — ответила Аосянь, — Когда не занята другими вещами. Скажи, что мне следует знать? О Царстве Яростных Духов.
Мао Ичэнь прекрасно умел сочетать три совершенно разных занятия — утреннюю трапезу, деловой разговор и всякого рода неподобающие действия свободной рукой.
— По первости не ходи по дворцу без меня или придворной дамы Лу, — дал он первый совет, — Я не смогу быть всегда рядом, но я приказал ей подсказывать тебе и советовать через иллюзию шепота. Это поможет тебе избежать ошибок по незнанию. Но и сама будь осторожна. Тщательно следи, что ешь и пьешь. Ты ведь знаешь заговор на определение ядов?
Инь Аосянь кивнула. Во всем Небесном Царстве никто лучше Клана Цветов не владел этой техникой.
— Оружие носи на виду, — продолжил Ичэнь, — Здесь не Земное Царство, никто не считает вооруженную женщину чем-то странным.
Её скорее удивило бы, если бы хоть одна демоница рискнула показаться на людях безоружной.
— С чего мне следует начать? — задала она следующий вопрос.
— С Дворца Тысячи Бедствий, — уверенно ответил Ичэнь, — Ты — моя королева. Хозяйка моего дворца. Мой дворец — это твоя территория, и прежде чем браться за глобальные дела Царства, тебе следует укрепить тылы. Управляющий Чень поступает в твое полное распоряжение; сегодня он проведет тебе небольшую экскурсию, познакомит с хозяйственными помещениями и ответственными за прислугу.
— Ему можно доверять? — уточнила Инь Аосянь.
Король Демонов покачал головой:
— Доверять здесь нельзя никому. Но он осторожен. Нейтрален. Делает свою работу и предпочитает не ввязываться ни в какие авантюры.
Хотя Инь Аосянь всерьез опасалась, что теперь, став Королевой Демонов, должна будет вечно носить одежды темных и агрессивных тонов, вроде тех, что предпочитал её муж, но платье, приготовленное слугами для её первого выхода, являло собой резкий контраст с мрачными образами демонов. Зная о её любви к розовому цвету, Ичэнь приказал сшить ей наряд из нарушенных обетов чистоты и целомудрия.
А на её вопрос об уместности такой цветовой гаммы просто ответил:
— Ты моя королева. Любой, кто вздумает диктовать, как тебе одеваться, тем самым бросит вызов моей власти.
Именно дворцовая швейная мастерская стала первым местом, куда Инь Аосянь приказала Демону-Мандрилу отвести её. Слабые демоны из сокрытых деревень или младших кланов носили одежду из обычных человеческих тканей, но ткань, из которой была сплетена одежда демонических придворных, была гораздо тоньше. Темные страсти людей, их грехи, их искушения, — все это шло на одежду и повседневные вещи для Царства Яростных Духов. Сам принцип этого был ей уже знаком: знать Небесного Царства точно так же одевалась в добродетели и высокие устремления.
Но сам механизм Фея-Бабочка видела впервые.
Слуги из числа низших демонов поклонились в ноги своей королеве, но поднялись по её приказу. Хотя голоса их дрожали, а взгляды периодически возвращались к багряной плети на её поясе — овеянному дурной славой оружию Короля Демонов.
— Продолжайте, прошу вас, — сказала тогда Инь Аосянь, — Я здесь, чтобы увидеть вашу работу, а не чтобы искать повода для наказаний.
Тем не менее, она все-таки дала указание в ближайшие дни сшить ей еще несколько одеяний различных цветов и фасонов. Мысль о том, что здесь, во Дворце Тысячи Бедствий, любое её желание будет законом, постепенно укоренялось, — и Фея-Бабочка ловила себя на удовольствии, которое во времена жизни в Небесном Царстве назвала бы постыдным.
«В конце концов, я Королева Демонов», — напомнила она себе.
За швейной мастерской последовали визит в дворцовую лекарню, где лекарю Фуци из Клана Аконита был устроен обстоятельный расспрос на тему демонической медицины. Затем — кухни, прачечная и оружейные залы.
Дольше всего Инь Аосянь задержалась в хранилищах и кладовых. Заведовал ими улыбчивый, хитрого вида Демон-Хомяк. За пятьсот лет в качестве Бога Войны Инь Аосянь ни разу не видела демонических хомяков, но интересовал её не он сам, а его дела.
Со свойственной ей дотошностью и аккуратностью Королева Демонов сверяла ведомости и проводила ревизию всех дворцовых ресурсов, иногда спотыкаясь на непривычных наименованиях. Сперва смотревший на неё снисходительно, после третьего указания на несовершенство Демон-Хомяк откровенно струхнул.
Наказывать его, впрочем, без по-настоящему серьезных прегрешений Инь Аосянь не собиралась.
Не в этот раз.
Инь Аосянь все еще занималась инспекцией дворцовых кладовых, когда Лу Минчжу предупредила её о госте. Молоденькая, лет четырнадцати, худенькая рабыня из числа смертных подошла, неся на подносе большую бутыль из темного оникса.
— Госпожа, — присела она в поклоне, — Мой господин шлет вам этот дар: тысячелетнее вино из клановых погребов. Оно не только изумительно на вкус, но и способствует самосовершенствованию.
Лу Минчжу приняла поднос из рук рабыни, после чего, дождавшись заговора на проверку ядов и разрешающего жеста королевы, первой налила себе чашу. Неторопливо, изящно пригубила.
— Изумительное вино, — вынесла вердикт пятихвостая лиса.
«Не отравлено», — услышала в тот же момент Аосянь её шепот над ухом, — «И оно действительно может ускорить развитие духовного ядра. Но лучше не злоупотреблять, чтобы не впасть в зависимость»
Придворная дама налила вторую чашу и с поклоном протянула её своей королеве.
Инь Аосянь почти пригубила.
За мгновения до того, как пряный напиток коснулся бы её губ, она вдохнула его аромат, — и аромат этот показался ей знакомым. Она уже слышала его — там, в Земном Царстве, когда они с Ичэнем расследовали дело Ночного Жнеца и несколько иных, менее крупных.
Она отставила чашу.
— Скажи мне, придворная дама Лу. Какой ингредиент дает вину столь удивительные свойства?
— Эссенция цветов… Ох.
Лицо пятихвостой лисы посветлело в осознании, и глаза её испуганно расширились.
— Цветов Греха, — закончила за неё Инь Аосянь, — Несущих опасную силу для демонов, пробуждающих темные искушения для смертных… и грозящих мучительной смертью небожителям.
