— И если вся знать Небесного Царства соберется там, Долина Восьмидесяти Восьми Проклятий станет её могилой. В этом месте небожители будут уязвимы. Когда ловушка захлопнется, никто не уйдет. Ни цветочные феи. Ни духи Светил. Ни даже сам Небесный Император.
— Это будет бойня.
В устах любого другого существа в этих словах звучало бы осуждение или страх. Но голос Демона-Тигра практически дрожал от сдерживаемой жажды крови.
От предвкушения того, что случится на праздновании Года Мира.
— Да, — подтвердил Мао Ичэнь, — Это будет бойня. Бойня, какой Шесть Царств не видели уже тысячи лет. Бойня, которую запомнят навечно. Все, что нужно, это иметь терпение и вести переговоры, пока Небесное Царство не согласится доверить нам выбор места для празднества.
Он оглянулся, прислушиваясь к чему-то неслышимому.
— Когда Хен Чанмин и его свита явятся во дворец, я лично выйду встретить их. Думаю, у меня найдутся аргументы, которые Небесный Император сочтет… небезынтересными.
— Пойдете на уступки, Ваше Величество? — нахмурился Байху Сяо.
Демон-Лис лишь дернул плечом:
— Неважно, на какие уступки идти сейчас. Если в итоге они приводят к победному ходу. Кроме того…
— Подождите!
Взбудораженный подозрительным звуком, Демон-Тигр неслышно перетек к двери.
И дождавшись кивка Короля, рывком распахнул её.
В Земном Царстве принято было давать новорожденным детям молочные имена, какими они не пользовались после достижения трех лет, и зачастую такие имена имели значение намеренно непривлекательное, — чтобы отвратить от ребенка нежеланное внимание злых духов.
В демоническом царстве подобная традиция, разумеется, не имела бы никакого смысла. И потому с самого рождения наследный принц носил гордое имя Шэнхэ, — что записывалось иероглифами «мудрость» и «гармония».
О том, что к подобному имени должна была прилагаться степенность, солидность и достоинство, наследный принц ввиду юности пока не подозревал. И в данный момент под самым потолком белоснежный лисенок несся со скоростью стрелы из хорошего лука в переплетении сумрачных коридоров Дворца Тысячи Бедствий.
Серебристо-белую шерсть принц унаследовал от отца; от матери же ему достались изумительные аметистовые глаза, каковые были особой редкостью среди обитателей Царства Яростных Духов. Он пока что не умел принимать человеческий облик, но благодаря наследию духов-насекомых рос не по дням, а по часам, и будучи всего месяца от роду, уже не только имел роскошные сверкающие крылья, но и уверенно держался в воздухе.
Лихо завернув за угол, Шэнхэ затормозил в воздухе, повернув крошечную головку и дожидаясь матери, будто приглашая её оценить изящество его маневра.
Мать осталась недовольна.
— Мао Шэнхэ! — строго воскликнула она, — Я что тебе говорила? Не разгоняться, когда ты не на открытой местности! И не прикидывайся, будто не понимаешь речь; или уж прикидывайся постоянно!
К сожалению, грозный глас Бога Войны, что держал в страхе дворцовую челядь, на сына не действовал совершенно. Не сомневался крылатый лисенок, что не поднимется у матери рука наказать его за простое непослушание.
Наследный принц демонического царства заложил лихой вираж, и не видя в какой-то момент направления полета, неизбежно ударился бы об стену, если бы Инь Аосянь, мгновенно сократив дистанцию, не поймала его на лету.
Бог Войны могла отстать, чтобы дать лисенку поиграться, но когда тому грозила реальная опасность, действовала даже быстрее, чем некогда в битвах с демонами.
— Фыр! — гордо провозгласил наследный принц.
Не пытаясь вырваться из материнских рук, он развалился в них, делая вид, будто именно такую цель и преследовал своим маневром. Фиолетовые глаза его, однако, косились на дверь отцовской приемной.
Почему-то особенно сильно тянуло его туда именно в те моменты, когда Король Демонов принимал у себя глав Великих Кланов.
— Папа занят, — сообщила ему Инь Аосянь, — Папа на работе. Папа управляет миром.
Крылатый лисенок лишь вздохнул. Говорить он пока не умел.
Прежде чем унести наследного принца, Фея-Бабочка задержалась у двери, — и чуткий слух её уловил обрывок разговора.
— …поверь мне, Сяо: я смогу заманить их в Долину Восьмидесяти Восьми Проклятий.
Инь Аосянь когда-то была в этом месте. Там было по-своему красиво, этого было не отнять: расположенная в кратере гигантского вулкана, Долина могла похвастаться прихотливым узором из лавовых рек, напоминающим паутину. Но имя свое она носила не просто так: когда они с мужем спускались туда, Ичэнь постоянно предупреждал, куда можно ступать, куда нельзя, а куда — только с защитной формацией.
Даже с её силой Бога Войны проклятья, пропитавшие эту землю, могли представлять угрозу.
— И если вся знать Небесного Царства соберется там, — продолжал вещать голос мужа, — Долина Восьмидесяти Восьми Проклятий станет её могилой. В этом месте небожители будут уязвимы. Когда ловушка захлопнется, никто не уйдет. Ни цветочные феи. Ни духи Светил. Ни даже сам Небесный Император.
Королева Демонов торопливо закрыла сыну уши.
Сама же она продолжала слушать.
— Это будет бойня, — довольно пророкотал Байху Сяо.
— Да. Это будет бойня. Бойня, какой Шесть Царств не видели уже тысячи лет. Бойня, которую запомнят навечно. Все, что нужно, это иметь терпение и вести переговоры, пока Небесное Царство не согласится доверить нам выбор места для празднества. Когда Хен Чанмин и его свита явятся во дворец, я лично выйду встретить их. Думаю, у меня найдутся аргументы, которые Небесный Император сочтет… небезынтересными.
Шаг Феи-Бабочки был легок и осторожен, — но все же недостаточно. И пока Король Демонов излагал свою философию, Байху Сяо вдруг воскликнул:
— Подождите!
Ждать Бог Войны определенно не собиралась. Прижав к груди сына, она распахнула крылья.
И в тот момент, когда Байху Сяо распахнул дверь, она бросилась прочь.
Две дюжины небожителей во главе с Хен Чанмином ожидали во внутреннем дворе, когда Король Демонов выйдет им навстречу. Как и при каждом своем визите, они сохраняли строй, держась геометрически правильным ромбом, — хотя в последние месяцы, кажется, слегка расслабились и уже не ожидали нападения каждую минуту.
Мао Ичэнь задерживался, и свита наследника Светил начинала нервничать. Стоя на вершине дворцовой стены, Инь Аосянь наблюдала за ними с высоты. В последние несколько визитов ей не давали возможности встретиться наедине со старым другом. Придворные дамы шептались о том, что это из-за того, что ранее Хен Чанмин предлагал ей выйти за него замуж.
Но Королева Демонов знала, что на самом деле их изоляция — часть замыслов Мао Ичэня.
В любом случае, времени было в обрез. Действовать необходимо было сейчас же. Приняв истинное обличье, Фея-Бабочка переместилась в закоулок между двумя внутренними строениями Дворца Тысячи Бедствий. Теперь просто подойти в ряду демонических придворных.
Подойти достаточно близко, чтобы сообщить им о ловушке.
Она почти достигла цели. Недостаточно близко, чтобы Хен Чанмин увидел её, — но достаточно, чтобы при желании можно было привлечь его внимание криком.
Его и всех собравшихся демонов.
Инь Аосянь медлила со следующим ходом, — и тут сильные пальцы Короля Демонов сомкнулись на её запястье.
— Куда собралась? — поинтересовался Мао Ичэнь, будто соткавшийся из теней рядом с ней.
— Отпусти!
Фея-Бабочка повысила голос, и её слова привлекли внимание нескольких демонов. Все больше косились собравшиеся придворные на закуток возле внутреннего двора.
Все больше привлекали они внимание, — но Инь Аосянь не собиралась молчать.
— Я знаю, что ты задумал!
— Ты всегда была проницательна, — улыбался в ответ Мао Ичэнь.
— Это все ловушка! Ловушка для небожителей!
Король Демонов не стал спорить. Надменным взглядом окинув прислушивающихся зевак, он легко согласился:
