Реальность не оправдала его ожиданий. Его и его людей выслали прочь из столицы, — но к удивлению Кан Вэйдуна, место, куда их доставили, вовсе не было обычной пустыней или степью, где смертники должны бы были тихо умереть с голоду.
По ту сторону врат из багряного камня обнаружился военный форт, — как очень скоро понял мастер цзяньху, действующий военный форт.
Военный форт, охранявший единственный мост через бурную реку, чьи воды имели насыщенно-алый цвет.
Часть его гарнизона была, как и сам Кан Вэйдун, заключенными, которым службу в неведомых землях предложили как альтернативу смертной казни. Другая — напротив, верными людьми Сломанного Принца, готовыми по его приказу спуститься хоть на нижние слои Подземного Царства. Третья же…
Это были демоны. Они посещали форт лишь ненадолго: кажется, находиться здесь им было тяжело и неприятно. Они обучали солдат. Тренировали их. Наказывали, если кто-то попадался на нарушениях дисциплины. Поили зельями, обострявшими зрение и слух, придававшими выносливости и скорости реакции, помогавшими подолгу обходиться без сна и отдыха.
Готовили к встрече с неведомой угрозой.
Кан Вэйдун смотрел на причудливый танец багряных молний — и вспоминал былое. Как покинул он отчий дом, чтобы отправиться на поиски приключений. Как обучался у старого мастера цзяньху. Как в своих странствиях повстречал Цзюй Байдзе — тогда еще не министра, а просто чиновника шестого ранга, что отправляясь по поручению Императора, попал в засаду разбойников.
Именно тогда Цзюй Байдзе нанял его на службу и вскоре сделал своим доверенным лицом. На восточных границах Кан Вэйдун совершил немало подвигов — и покрыл свое имя славой.
И именно с ним министр Цзюй рискнул поделиться своими опасениями. Именно ему рассказал о том, что принц Вэй Даомин — человек лишь внешне. Что если не вмешаться, то после смерти Императора Империя окажется в руках чудовища.
Не сказать чтобы ему нравился план, созданный военным министром. Скорее напротив, когда мастер цзяньху услышал, что ему и его отборным воинам предстоит стать участниками похищения благородной барышни, его откровенно перекосило. Но долг есть долг.
Солдаты должны подчиняться приказам.
Они сражались — и они проиграли. Женщина, оказавшаяся единственной защитницей барышни Жунь Ли… Теперь, оглядываясь назад, Кан Вэйдун понимал: она не была человеком. Её мастерство боевых искусств превосходило мастерство учителя и вообще, пожалуй, любого из смертных.
Если теперь, в этом странном мире, ему предстояло сражаться с такими, как она, — приказ Императора был лишь иной формой смертной казни.
Мастер цзяньху вновь пригубил вино. Он принимал смерть. И не боялся.
Когда воин проигрывает, ему всегда приходится расплачиваться своей жизнью.
Тот, кто не готов этому, не должен становиться на Путь Меча.
Но что же задумал Император Вэй? Зачем привел их в этот странный мир? Действительно ли желал он лишь избавиться от опальных воинов? Или был у него другой план?
Возможно, то, что говорили демоны о важности гарнизона на мосту через Алую Реку, все-таки не было ложью.
Допив вино, мастер цзяньху досадливо поморщился. Много вопросов и никаких ответов. Впрочем, это неважно. Рано или поздно их судьба решится.
Оставалось только ждать.
Хоть глаза его цвета осенней листвы и не были уже столь остры, как в юности, десятитысячелетний дух хризантемы все еще видел дальше и четче, чем люди Земного Царства. Оставаясь вне досягаемости лучников, он наблюдал за гарнизоном, что преграждал дорогу по Алой Реке.
Гарнизон на Алой Реке. Это даже звучало нелепо. Алая Река была священна. Сакральна. Неприкосновенна. Она несла в себе поток душ, проходящих свой вечный путь через круг перерождений от сотворения к забвению…
А Мао Ичэнь построил на ней гарнизон!
Как бы то ни было… Это было проблемой. Похоже, что в прошлый раз Цзи Чжаньлао оказался слишком неосторожен. Небесная ладья, что прошла через четыре Царства до самой границы Голодной Бездны, не осталась незамеченной, и проклятый Демон-Лис принял меры.
В тот раз Цзи Чжаньлао мало чего смог добиться. Используя метку Пустоты, он заставил врата Голодной Бездны отвориться на доли мгновения. Он заглянул по ту сторону и увидел множество вещей, существ, явлений, от которых в пяти верхних Царствах не осталось ни слова для языка, ни образа для памяти. Картины слишком невероятные, чтобы осознать и тем более описать их, открылись ему, — перед тем, как обострившаяся боль от метки Пустоты стала непереносимой.
Он так и не нашел тогда того, что искал, — не успел найти в Голодной Бездне душу Лянь Хуэйфэн. Все, что осталось доказательством того, что увиденное им не было лишь миражом или дурманом, — это три предмета неописуемой формы; оружие, от которого человечество когда-то отказалось, посчитав его слишком жестоким, — жестоким даже в сравнении с тем, что смертные продолжали использовать в своих бесконечных войнах за власть и ресурсы.
Ху Цзиньпьену такое подспорье пришлось как раз ко двору.
Даже нескольких долей мгновения хватило, чтобы Цзи Чжаньлао надолго слег. Здоровье его резко ухудшилось, и метка Пустоты стала болеть сильнее в десятки раз. Порой целые дни проводил он, прикованный к кровати, — а в остальное время держался лишь благодаря укрепляющим техникам Гуаньинь.
Болезнь его длилась почти что год, но едва выздоровев, патриарх Клана Цветов поспешил вернуться к своему великому проекту. Он должен был открыть врата Голодной Бездны, — открыть их на срок, достаточный, чтобы вернуть оттуда душу Лянь Хуэйфэн.
Даже если это будет значить, что ему придется остаться там вместо неё.
И вот, преисполненный решимости, патриарх Клана Цветов повел свою небесную ладью вниз по Алой Реке…
Только чтобы наткнуться на гарнизон. В любом другом месте десятитысячелетний дух из старшей ветви, даже ослабленный после болезни, легко уничтожил бы смертную армию любого размера. Но здесь, у Алой Реки, где ему приходилось обходиться без духовных сил, это могло создать… проблемы.
Даже если в итоге он и одержал бы победу, — что тоже отнюдь не гарантировано, — солдаты на стенах форта успели бы зажечь сигнальные огни, — и очень скоро демоны со всей округи сбежались бы к месту битвы.
Этим тварям дай только повод растерзать небожителя.
На всякий случай, оставив ладью у берега, Цзи Чжаньлао попробовал найти обходной путь, но довольно быстро понял, что это бесполезно. Подчиненные Князя Теней патрулировали дороги, и даже птицы в этих местах шпионили для Короля Демонов. Он мог избегать патрулей какую-то часть пути, но не мог рассчитывать, что пройдет его весь.
Разочарованный, Цзи Чжаньлао вернулся в Небесное Царство. Как бы ни подстегивало его чувство вины, не собирался патриарх Клана Цветов торопиться и совершать ошибки. Он найдет обходной пути. Рано или поздно у него появится возможность пройти через Царство Яростных Духов открыто, — нужно лишь не упустить её.
Пока же оставалось только ждать.
— Извини, мама. Я не смог посетить свадьбу брата.
Цю Синчэнь, синий девятихвостый лис, стоял на коленях перед поминальной табличкой Леди Изящества в Зале Предков Небесного Дворца. Пожалуй, это было единственное место, где Небесный Император оставался в полном одиночестве, куда не могли ворваться в любой момент сановники с очередным важным делом.
Где он мог просто побыть собой.
— Но знаешь, я думаю, его молодая жена… Она бы тебе понравилась. Когда-то ты говорила, что хотела бы, чтобы границы между Царствами исчезли навсегда. Кто знает, может быть, союз Короля Демонов с Феей-Бабочкой — маленький шажок к твоей мечте.
Высеченный в белом камне лик Благословенной Лисицы смотрел с легкой лукавой усмешкой, — той усмешкой, какую только и могла себя позволить себе та, кто всю свою жизнь испытывала пределы — и знала получше других, что на самом деле их сильно меньше, чем думают все вокруг.
