После того, как к дамам присоединились мужчины, посиделки переместились из покоев императрицы в новое место.
Развеялось лисье марево, и собравшиеся огляделись. В волшебном свете разноцветных огней ночной сад выглядел непривычно, но несмотря на это, Инь Аосянь опознала его почти сразу.
— Поместье Цзянь? — улыбнулась она.
Мао Ичэнь развел руками, широко ухмыляясь:
— Оно сейчас пустует… Но еще помнит твою руку. Господа… Будьте у меня в гостях. Располагайтесь.
Байху Сяо проворчал что-то неодобрительное и диковинной горой устроился у низкого столика. Впрочем, если Демон-Тигр полагал, что возвышаясь над всеми, будет смотреться грозно, то он не учел одного важного фактора.
С обоих боков, зарывшись в мягкий белый мех, на него облокотились Мяогуй и Жунь Ли.
Вэй Даомин держался более сдержанно. Усевшись по другую сторону от супруги, он сохранял прямую спину и каменное лицо, — но руку Жунь Ли все-таки взял в свою. Инь Аосянь отметила это как хороший знак, — перед тем, как отправиться на кухню за посудой для гостей.
Мао Ичэнь занимался расположением лисьих огней над садом, и компанию ей составила Сие Цзяи. Отойдя от остальной компании, Демон-Скорпион не удержалась от вопроса:
— Ваше Величество, зачем вам идти сюда лично?
В ответ Аосянь засмеялась:
— Сегодня я не Мое Величество. Я просто барышня Инь, хозяйка поместья Цзянь. А вы все — мои гости. Так что сегодня ты не прислуживаешь мне, а просто помогаешь.
— Я не понимаю, — нахмурилась демоница.
А Королева продолжала смеяться:
— Такая карма у этого места! Я когда сюда попала, тоже не могла понять, что происходит.
— Вы находите это смешным… госпожа Цзянь? — спросила Сие Цзяи, все больше недоумевая.
— Нахожу, — легко призналась Инь Аосянь, — Кстати, садись сразу с нами без страха. Ичэнь тебя не съест. Я не дам.
Несмотря на то, что служанка учла этот разговор и села за стол без специального приглашения, она все же устроилась немного в стороне от остальных, с опасением поглядывая на Короля и генерала. Что до Аосянь, то Фея-Бабочка сразу же устроилась под боком у мужа, и он не стесняясь приобнял её за плечи.
А тем временем Император Вэй рассказывал об общих знакомых:
— …после битвы за Лицзян Цзянь Вэйану, — я имею в виду того, другого Цзянь Вэйана, — был посмертно присвоен ранг заклинателя Бессмертной секты Тайань. Его тело увезли на гору Тянь Динь, где похоронили со всеми подобающими почестями. А на его поминальной табличке написали «Был достоин один раз».
— Муж, — подала голос Жунь Ли, — А-эр может быть неприятно слушать об этом человеке.
Вэй Даомин перевел вопросительный взгляд на Королеву Демонов, однако та лишь покачала головой:
— Нет. Это не задевает меня. Что было, то прошло. Я не воюю с мертвецами.
— Это был просто слабый смертный, — проворчал Байху Сяо, — Но умер он хорошо. Выпьем за то, чтобы все мы могли умереть, не посрамив свою жизнь.
— Довольно мрачный тост, — хмыкнул Мао Ичэнь, — Учитывая, что как минимум мы с Аосянь собираемся жить вечно. Давайте лучше выпьем за то, чтобы каждый из нас мог сам выбрать, как ему умереть… и умирать ли вообще.
Демон-Тигр выпустил струйку дыма из ноздрей, но спорить не стал. Приняв у супруга бутыль с вином из императорских погребов, Жунь Ли начала было разливать его по чашам, но Инь Аосянь прикрыла свою ладонью.
— Я буду чай, — сказала она.
Императрица Западной Вэй была изрядно удивлена:
— Сестрица Аосянь, ты не выпьешь даже за встречу? Разве ты полностью сторонишься вина? У тебя аскеза или…
Глаза Жунь Ли сузились в подозрении, — которое Аосянь подтвердила отстраненной, нездешней какой-то улыбкой.
Улыбкой — и нежным поглаживанием живота.
— Сестрица Аосянь, ты невозможна! — воскликнула Жунь Ли, — Как ты могла не сказать мне об этом в первую очередь!
Подал голос и Вэй Даомин:
— Чиновник Цзянь, вы дозволяете своей супруге путешествовать и наносить визиты в то время, как она носит под сердцем вашего наследника?
Мао Ичэнь негромко рассмеялся:
— Принц Даомин, если ты все еще употребляешь в одной фразе имя моей супруги и слово «дозволяете»… То твои успехи в понимании людских сердец гораздо скромнее, чем я предполагал.
И уложил свою руку поверх её.
Глава 20. Четыре Царства ожидают знамений
Под темным небом Царства Яростных Духов Сие Ясуэй наблюдал чувственный танец невольниц, попивал вино из Цветов Греха и отрешенно размышлял.
По мере того, как позиции Королевы Демонов при дворе укреплялись, его влияние ослабевало. После же того, как было официально объявлено о её беременности наследным принцем, Демон-Скорпион и вовсе предпочел на время удалиться из дворца во владения своего клана.
Теперь Сие Цзяи оставалась одна в свите Королевы Демонов. На удивление, девочка справлялась вполне неплохо. С детства баловавший дочь, глава Клана Скорпиона не заметил, как ей исполнилось пятьдесят. Она выросла и могла идти своим путем, — путем совершенно непохожим на тот, которым шел её отец. Уважение он, глава довольно малочисленного клана, завоевывал собственным мечом и собственными навыками боевых искусств. Цзяи же предстояло добиваться своего милой улыбкой и умением бороться за благосклонность господ, — качествами, которые никогда не были её сильной стороной. Ясуэй беспокоился за дочь; пожалуй, его дети были единственными, чья судьба могла тронуть страхом его сердце. Но нехотя он признал, что продолжая борьбу, больше навредит своей дочери, чем поможет ей.
Удалившись в земли клана, он оставил её одну.
Было ли это ошибкой? Он не знал ответа. Сие Ясуэй прекрасно помнил многих демонов, погибших от рук Небесного Царства, от рук Бога Войны. Крови, пролитой на войне, не было прощения. Но вместе с тем, он не мог не признать, что Инь Аосянь многократно заслужила и многократно отстояла свое место рядом с Его Величеством.
Неспособный выбрать между местью и признанием, он предпочел выжидать — пока что.
Рано или поздно весы поколеблются — в ту или иную сторону.
— Что говорят в сокрытых деревнях? — не поворачивая головы, спросил он.
Стоявший над его плечом Демон-Сколопендра низко поклонился:
— Господин, среди жителей сокрытых деревень зреет раскол. Те, кто потерял кого-то в войнах с Небесным Царством, не могут смириться с тем, что Бог Войны оказался на троне. Однако все больше тех, кто называет Инь Аосянь прекрасной и справедливой королевой, а её восхождение на престол — благословением для Царства Яростных Духов. В основном об этом рассказывают слабые внеклановые демоны. Кроме того, распространяется слух о том, что ныне покойный Ху Цзиньпьен планировал уничтожить сокрытые деревни с помощью реликвий Голодной Бездны. И что именно за противостояние этому плану Инь Аосянь была приговорена к казни Небесным Царством.
— Слух распространяется Его Величеством? — уточнил Сие Ясуэй.
— Кланом Теней. Но скорее всего, по приказу Его Величества.
Глава Клана Скорпиона молчал. Он наблюдал прекрасный танец своих невольниц, но не видел их отточенных движений. Снова и снова мысли его возвращались к последнему письму от дочери.
Письму, где Сие Цзяи просила дать ей время и не вмешиваться пока что в её судьбу.
— Сейчас нам остается только ждать, — вслух сказал Сие Ясуэй, — Что будет дальше… Это покажет лишь Бессмертие.
Здесь, в этом месте, в этом… в этом мире?
Здесь, в этом мире, никогда не светило солнце.
День и ночь багряные сполохи бесконечных зарниц окрашивали небо в кровавые тона. Зрелище было пугающим, — но по-своему прекрасным.
И Кан Вэйдун любил под вечер, когда завершалась его работа по муштре войск, засесть на стене эбенового форта с чашей вина и любоваться пейзажем, какой люди Земного Царства едва ли могли себе даже представить.
Находя красоту в этом пугающем мире.
Сперва, когда люди Сломанного Принца, — а точнее, теперь уже Императора Западной Вэй, — пришли за ним в его темницу, он думал, что это все. Покойный Император не спешил казнить участников заговора, вполне довольный тем, как кара от Короля Демонов выставила единственным виновником Цзюй Юаня. Но заняв место отца, как полагал Кан Вэйдун, Вэй Даомин непременно поступит с ними сообразно своей природной безжалостности, — своей природе того, кто даже в детстве был полностью равнодушен к страданиям как животных, так и людей.
