Эдди проводил её взглядом, полным сожаления.
— Я слишком избалован, чтоб обращать внимание на обычных женщин, — вздохнул он. — Мне нужно что-то особенное. Талант, сказочная красота или известность на всё Объединение. Но такие женщины не могут дать то, что мне нужно. Они ищут во мне того, кого рисует общественное мнение: богатого распутного негодяя, супермена и плейбоя. Каюсь, я сам работаю на этот имидж, но внутри я совсем другой. Мне наскучил разврат, надоела жестокость и, деньги для меня лишь средство жить так, как я хочу, но не более того. Мне нужен кто-то, для кого я буду просто Эдди.
Он налил в бокал мадеру и отпил глоток.
— Мое нытьё не очень прилично выглядит, верно? — усмехнулся он, взглянув на меня. — Я прекращаю. Давай лучше выпьем мадеры, которая двадцать лет хранила для нас солнечное тепло.
Он наполнил бокал и подал мне. Вино было сладким, с едва уловимым фруктовым ароматом. Эдди с улыбкой смотрел на меня.
— Красивая женщина, — негромко произнёс он. — Мне хорошо и спокойно с тобой. Ещё три года назад, когда ты прилетала сюда с Крисом, я смотрел на тебя с восхищением и думал: какие женщины есть на свете! Я даже вздохнул пару раз: «Ах, если б…» Что «ах, если б» у меня не хватило смелости додумать. Я иногда вспоминал о тебе с каким-то ностальгическим чувством. А потом ты прилетела вновь. Одна. Совсем другая. Тебе идёт рыжий цвет волос. И мне нравится, как ты одеваешься. Как ходишь, как говоришь… Ты очень нравишься мне. С тобой легко и надёжно, и можно не думать о том, что будет завтра.
Он смолк. Я не знала, что ответить. И не знала, нужно ли отвечать. Я тихонько пила густую как мёд мадеру и смотрела на него. Его веки были полуопущены, так что наполовину закрывали крупную тёмную радужку. Чёрные ресницы, странный изысканный разрез глаз и блики от пламени свечей придавали его взгляду необычное выражение покоя и загадочности. Я вглядывалась в эти мерцающие омуты, прислушивалась к своему сердцу и пыталась разгадать очарование этой минуты. Происходило что-то чудесное. Мне казалось, что в моих пальцах трепещет Синяя птица. И сейчас, в этот миг далекие светила сошлись, дав мне возможность что-то решить, что-то изменить, перевернуть дочитанную страницу, которая уже начинает тяготить меня своей завершенностью. Я больше не чувствовала себя очень старой и очень опытной. У меня появился шанс, крохотный проблеск нового незнакомого света.
Чёрные ресницы медленно опустились. Эдди поставил свой бокал, поднялся и вышел на террасу. Он остановился у парапета и посмотрел на светящийся вдалеке океан. Я услышала его негромкий хрипловатый голос:
Вот ещё одна ночь — я от страсти бегу,
Бьюсь в сетях, словно рыба на берегу.
Спят в ущелиях барсы и серны в степи –
Только я, одинокий, уснуть не могу.
Я вышла вслед за ним. Эдди обернулся и спиной опёрся на парапет.
— Я тебя не обольщаю, — тихо произнёс он. — Я просто мечтаю. Мне так хорошо сегодня, как не было очень давно. Мне кажется, что в этой ночи есть колдовство. Сегодня можно всё. Твои глаза так загадочно блестят. Они похожи на полированную тёмную яшму. И ты сама похожа на сон. Надеюсь, к утру ты не растаешь?
— Надеюсь, нет, — улыбнулась я и, подойдя к нему, положила ладони на его плечи. Он осторожно обнял меня за талию.
— Мне кажется, я знаю, чего ты хочешь, — шепнул он, привлекая меня к себе. Я прильнула к его груди, и он зарылся лицом в мои волосы.- Тебе тоже нужно немного тепла и любви…
— Пожалуй, так, — согласилась я.
— Тогда оставайся со мной. А утром можешь обо всём забыть, если захочешь.
— Не захочу.
Я мягко отстранилась и посмотрела ему в глаза. И эти глаза были самыми прекрасными во всей Вселенной. Он улыбнулся, едва-едва, как будто затеплился огонёк свечи во мраке. Я потянулась к нему губами, и он поцеловал меня. Это был нежный и долгий поцелуй, я целую вечность таяла на его губах, как кусочек льда.
Мы стояли вдвоём под огромным шатром мерцающего неба. Его руки скользили по моему телу, мои пальцы путались в его мягких тёплых волосах. Я видела кружение мириадов звёзд и слышала рапсодию тысячи сфер. А, может, лишь мягкий шелест, с которым перевернулась ещё одна страница моей жизни. А на новой странице в радужном сиянии надежды и любви переливалась его имя. Эдди Грандер.
Новая жизнь
Я проснулась утром в огромной белой постели, едва прикрытая нежной полупрозрачной простынёй и озарённая первыми лучами солнца. Эдди рядом не было. Он уже куда-то ушёл. Зато у меня в ногах лежало что-то золотисто-искристое, пушистое и тёплое. Стоило мне пошевелиться, как оно подняло голову, и я увидела кошачью мордочку в шоколадной масочке с прозрачно-золотыми глазами.
— Привет, — сказала я, садясь. Кошечка задумчиво смотрела на меня.
Я подтянула к себе ноги, обняла колени и положила на них голову. Мне было хорошо. Вчера я перешла Рубикон, и оказалась в новом мире, и этот мир мне нравился. И я сама нравилась себе. Я видела в зеркальной стене своё отражение: хорошенькая, молоденькая, рыженькая ведьмочка с серебряной розой на плече. В меру томная и без меры счастливая.
Дверь беззвучно отъехала в сторону, и вошёл Эдди. Стройный, изящный, как статуэтка, в коротком халате из белого шёлка, он был просто обворожителен. Увидев, что я уже проснулась, он ослепительно улыбнулся.
— Доброе утро. Как спалось?
— Чудесно, — мурлыкнула я.
Он подошёл, присел рядом и, не сводя глаз с моего лица, коснулся губами моего колена. Кошечка тут же решительно поднялась и сунулась между его лицом и моими ногами.
— Эй! — воскликнул Эдди, хватая её на руки. — Это уже слишком, Дебора! Она уверена, что одна имеет право на мои поцелуи.
Я с любопытством разглядывала это золотистое существо, удивляясь, как вообще может передвигаться этот комок длинной шерсти.
— Что это за порода? — поинтересовалась я, протягивая к ней руку.
— Храмовая кошка Тонга. Декоративная, посвящённая богине любви.
— Хорошенькая.
— Но слишком наглая.
Эдди решительно высадил её на пол и, придвинувшись, запустил пальцы мне в волосы. Меня не нужно было уговаривать, я обняла его и уютно устроилась в его объятиях. Его губы воскресили во мне всю прелесть и истому прошедшей ночи. Я чувствовала, что могу целоваться с ним бесконечно. Или пока не умру с голоду.
Нетерпеливое звяканье рядом заставило нас прервать это занятие, правда, удалось это только с четвёртой попытки.
Рядом с кроватью возбужденно приплясывал столик на колесиках, сервированный к утреннему кофе.
— Спасибо, Джанго, — проговорил Эдди и столик успокоился. — Шутка, — пояснил он, взглянув на меня. Я рассмеялась.
— Какие ещё сюрпризы ждут меня в этом доме?
— Их более чем достаточно, — усмехнулся Эдди, разливая кофе в крохотные фарфоровые «наперсточки». — Но если я тебе скажу, это уже не будет сюрпризом. Единственное, что тебе следует знать, выходя из спальни: смотри под ноги. Если, конечно, собираешься выходить.
— Пока нет, — после некоторого размышления заявила я.
— Тогда он уже проснётся и уйдёт.
— Кто?
— Уру. Мой личный ночной охранник. Единственное, что я забрал из Голубой Птицы.
— Малгиец, — я вспомнила туповатого, но преданного антропоида, три года назад охранявшего заведение Эдди.
— Да. Я не смог его бросить. Когда я продавал клуб, он сидел на своём плюшевом коврике, обхватив голову руками, и скулил. Здесь он мне не слишком нужен, да и в новых клубах тоже, но он хочет считать себя моим личным телохранителем. Он забавный. И Джина его обожает. Так что пусть живёт.
— Ты сентиментален, — заметила я.
— По твоему тону я чувствую, что тебе это нравится.
Какое-то время мы пили кофе, поглядывая друг на друга. Потом я неожиданно поняла, что он нервничает, но пытается это скрыть.
— Что-то не так? — настороженно спросила я. Эдди пожал плечами, посмотрел в окно, а потом снова на меня.
