В коридорах борделя было очень весело: то и дело я натыкалась на лобзающиеся или хохочущие парочки. Снизу раздавались звуки музыки: похоже, здесь имеется целый оркестр. Схватив за руку первую же свободную девицу в коротком алом платье, совершенно не скрывавшем никаких прелестей, я потребовала вывести меня на улицу. Девица дернула плечами и послала меня туда, куда мне, как девственнице, было идти еще рано. Я прижала ее к стене и схватила за шею: с грубиянками церемониться не имело смысла, они по-хорошему не понимают.
— Мне нужно покинуть сие заведение и немедленно, — процедила я. — Быстро объяснила, как!
— Да иди ты! — выплюнула девица. — Вниз иди! Выход там! А мне некогда тебя провожать, помыться только успею и снова за работу! Будь оно всё проклято!
— Ты сама такую жизнь выбрала, так что не ной, — холодно ответила я.
— Ага, как будто у меня выбор был, — зло посмотрела на меня накрашенными глазами девушка. — Семью мою кто кормить будет, ты, что ли? Больно вы понимаете, чистенькие кнесинки, откуда деньги берутся!
— Как тебя зовут? — спросила я. — Хочешь выбраться отсюда?
— Бажена. А ты можешь мне помочь?
— Могу и помогу, — кивнула я. — Пойдем со мною, и я дам тебе работу.
Бажена внимательно поглядела на меня, отмечая и стрижку под мальчика, и явно местное платье, и кивнула. Она ухватила меня за руку и потащила за собой по коридору, ловко уворачиваясь от встречающихся парочек. Мы спустились по какой-то боковой лестнице, прошли через кухню и вышли на улицу. Под моими ногами вновь была булыжная мостовая, а над головой — голубое славское небо.
Глава 26 Возвращение
— Ты очень красивая, Стефания, — ласково улыбнулась мама, промокая глаза белоснежным кружевным платочком.
— Я или платье? — рассеянно спросила я, совершенно недовольная своим отражением.
Выглядела я… как принцесса. Воздушное белое платье, тончайшая талия (корсет затянули так, что я едва могла дышать, зато грудь при каждом вздохе колыхалась в низком декольте), расшитый бриллиантами лиф, прикрытые кружевом плечи… На чуть отросших темных волосах единственное украшение — венец Браенгов. Старинный артефакт рода, по преданию, приносил невесте счастье в браке. Поговаривали, что если невеста его наденет, а жених окажется недостоин ее, свадьба не состоится.
Столько раз женщин нашей семьи воровали, порой даже и со свадьбы, что я верила этой легенде. Но не опасалась ни капли: ни у кого не было такого защитника, как Кирьян Браенг. Мой отец никому и никогда не позволит меня обидеть. Признаться, я боялась совсем другого.
Во-первых, узнать в той нимфе, которая отражалась в зеркале, секретаря Степана было весьма затруднительно. Матушка постаралась на славу. Выщипанные брови, нежная, будто светящаяся изнутри, кожа, незаметно подкрашенные глаза, пухлые алые губы — я никогда не была столь красива. Дамир когда-то мне сказал, что ее величество Бригитта — красивейшая из женщин Галлии, а дочь ее — дурнушка. Что ж, сейчас назвать меня дурнушкой никто бы не осмелился. Богиня, сколько притираний извела на меня мать, добиваясь, чтобы с щек сошел вульгарный загар, а кожа стала нежной и бархатистой, как у младенца! Сколько кашиц из трав и магических шампуней втирала в мои волосы тетушка Милослава, дабы они отрасли хотя бы до плеч! И какого беса я, спрашивается, столько заплатила цирюльнику?
А во-вторых… Даромир Велеславович, несомненно, будет в ярости. Уж как он отбрыкивался от этого брака, как отговаривался! И про все посулы отцовские вспомнил, и про отсрочку обещанную, и на честь давил. Не хочет мой пресветлый кнес жениться. Полгода отец добивался исполнения его слова. Полгода я терпеливо жду бракосочетания и, что уж там, тоскую и молюсь за него пресветлой матери. Он называл меня рыбкой, и как рыбак, подцепил на крючок. Сердце мое принадлежит Даромиру.
— Платье — лишь оправа для бриллианта, — несколько пафосно сказала мама. — Ты гораздо прекраснее любого платья.
— Скажи об этом Даромиру, — хмуро ответила я. — Он за этим платьем едва ли меня разглядит. Для чего столько блеска?
— Ты единственная принцесса в Галлии, — сказала мама. — Приходится соответствовать.
Я попыталась грустно вздохнуть, но вместо печали получилось что-то зазывно-развратное, учитывая, как вздрогнула и напряглась моя грудь в вырезе, обычно весьма скромная. Гм, а от этого платья есть толк! Я попыталась чуточку подтянуть вырез, но это было совершенно бесполезно.
— Стефа, декольте такое и должно быть, — осторожно заметила мама.
— Меня оно смущает, — призналась я. — Все будут пялиться. Я не привыкла к таким нарядам. Я вообще к мужскому вниманию не привыкла. В монастыре мужчин не было, сама понимаешь.
Ее высочество покаянно опустила голову, как будто монастырь была ее идея, а не папина.
— Стефа, — робко сказала она. — А ты вообще знаешь, что происходит в супружеской спальне?
Я с ужасом посмотрела на нее. Как ответить? Скажу, что знаю — будет скандал. Скажу, что нет — лекция о благочестивом поведении.
— Только теоретически, — пробормотала я. — В монастыре такого не преподавали. Но мне Ви рассказывала, что это не страшно.
Мама поморщилась: хотя Аяз Кимак одевался по франкской моде, вел себя чрезвычайно учтиво, а вдобавок имел ценный дар и прекрасное образование, мама его считала дикарем и подобному родственнику была совершенно не рада.
— Главное, не кричи и не сопротивляйся, — наконец, сдалась ее высочество. — Твой муж, кажется, опытный мужчина и наверняка побережет тебя и подождет с супружеским долгом.
Теперь уже хмурилась я. Он-то, может, и подождет. А я бы предпочла не тянуть кота за хвост. И так кучу времени из-за его упрямства потеряли.
-
Убежать от Дамира оказалось на удивление просто. Помощь строптивой девицы пришлась весьма кстати. Она отлично знала столицу и мигом вывела меня по каким-то переулкам к дому торговца специями Ксандру Ковалю — одному из тех людей, кто периодически посылал моему отцу записочки со всякими глупостями. Господин Коваль, поняв, кто перед ним, шокирован не был, из чего я сделала вывод, что осведомитель он хороший и с отцом отношения поддерживает исправно. Благодаря его содействию я в тот же день уехала из Аранска прямиком в Галлию, домой. Бажена осталась у торговца ждать моего триумфального возвращения в Славию. Я обещала взять ее к себе горничной, а ее младшим братьям и сестрам — образование. У нее была еще больная мать, но тут уж всё, что я могла посоветовать — это разыскать Аяза Кимака. Возможно, он сможет ее вылечить. В целом Бажена показалась мне умной и сильной девушкой, которая действительно изо всех сил пыталась выжить.
Господин Коваль предоставил мне новые документы и подорожные — уже подписанные. Он меня ждал, хоть, возможно, и не столь рано. Я ж говорю — мало кто сможет перехитрить Кирьяна Браенга. Каким чудом мне вообще удалось сбежать? Сам ли отец позволил, или всё же я оказалась достаточно проворна?
Домой меня везли хоть и не под конвоем, но под неусыпным присмотром. В дилижансе, кроме меня, было всего два человека, и оба, я подозревала, были так или иначе связаны с ловчей службой. А я и не собиралась ничего вытворять. Просто ехала себе спокойно и отдыхала, что не нужно прятаться и скрываться. Всё же быть мужчиной очень утомительно. Женщине живется куда проще. Ей подают руку при выходе из кареты, укрывают зонтом от дождя и никто не ждет, что если у кареты сломается ось, женщина будет помогать ее чинить. Жалела я лишь об одном — интрига с овсяным дурманом пройдет мимо меня. Ничего, Дар умный, он справится. Будет ему, чем время скоротать до свадьбы.
Галлия была, как всегда, неприветлива. Первый месяц осени там обычно неласков. Проливные дожди, серое небо, на дорогах — грязь и лужи. Едва выглянет солнце, разгоняя тучи — тебя атакует мошка. На первой же станции пришлось купить плащ и завернуться в него. После дилижанса я пересела в карету службы безопасности, маленькую, но удобную.
