— Галлии, — неохотно ответил голос. — Но вы же понимаете, что об этом пока не стоит распространяться?
— А вы понимаете, что ворвавшись в, простите, бордель, вы сейчас прославили меня на весь Аранск? — спросил Дамир, натягивая штаны. — Поди потом докажи, что это не я — галлийский шпион!
Из-под завесы белых кудрей я взглянула на вошедших: впереди был невысокий коренастый мужчина с лицом как у бульдога, позади маячили два высоких гвардейца. Никого из них я не встречала, а значит, и они во мне Степана не признают. Но я всё равно повела плечом, как бы случайно сбрасывая покрывало с плеча, и зазывно улыбнулась.
— Ах, дорогой, — проворковала я. — Неужели ты предпочтешь мое общество каким-то мужланам? Они же не в твоем вкусе!
Дамир сердито засопел и, застегивая рубашку, склонился крепко поцеловать меня в губы и приподнять ткань повыше.
— Не скучай, рыбка, — шепнул он. — Я вернусь, и мы непременно завершим начатое. Дождись меня, я оплачу твое время.
— Заманчивое предложение, дорогой! Я буду ждать!
Прикоснуться к блондину не посмел никто, наоборот, гвардейцы посторонились, пропуская его. Я осталась одна в кровати дома утех, практически раздетая. Такого со мной еще не было. Пожалуй, ситуация забавная, вот только как из нее выпутаться, я не представляла. Степану на улицу не выйти, а Стефании вообще делать нечего в Аранске. Богиня, что-то слишком часто меня ищут в публичном доме — так и репутацию погубить недолго! Всё, что я могу сделать сейчас — это спокойно дожидаться Дамира. Он быстро разберётся, хотя бы потому, что приказ на его задержание явно липовый.
Я выпуталась из покрывал и натянула платье на грудь. Оно было пошито на женщину с выдающимися достоинствами и поэтому с меня просто сползало. А зеркало нашлось только на потолке — какая интересная задумка! Я задрала голову — в парике я выгляжу вполне женственно. Не Степан, далеко не Степан!
— Все живы? — заглянула в комнату хозяйка борделя. — Дамира увели? Тебя, я вижу, не признали?
— Я сама себя не признаю, — меланхолично ответила я. — У вас приличного платья нет?
— Приличного тут не бывает, — усмехнулась Селестина. — Но на твой размерчик найдется что-то более подходящее.
Она кинула на кровать совершенно закрытое платье — синее с белым воротничком. Такое я носила в монастыре. Платье было чистым, мне даже чуть узковато в груди. В принципе я могла понять, что этот наряд делает в борделе — соблазнять любителей юных монашек. Но почему оно непристойное? Разве что из-за ряда пуговок впереди, которые, наверное, интересно расстегивать.
На мой удивленный взгляд женщина хихикнула и потянула за шнурок на талии. Юбка с легким шелестом упала вниз. Забавно! Кое-как я приладила коварную юбку обратно и уселась на кровать: Дамир сказал — ждать, значит, буду ждать.
— Ты его любовница? — не удержала любопытства Селестина.
— А вы? — приподняла брови я.
— Нет, мы друзья, — несколько растерянно ответила женщина. — Даже не так. Я его вечная должница.
— А я писательница, — придумала на ходу легенду я. — Упросила Дамира немного показать мне преступный мир Славии, пишу книгу. Приключенческий роман.
— Ну да, а я катайский император, — фыркнула Селестина. — Ты совсем-то чушь не говори. Дамир не из тех, кто будет за собой бабу таскать просто для ее развлечения! Он серьезный человек и на такие глупости не ведется!
Я неопределенно пожала плечами. По сути я даже не солгала.
— Думайте что хотите, — равнодушно ответила я. — Но мы с ним не любовники.
— Пока не любовники, значит, — прищурилась женщина. — Если бы у него не было на тебя планов, ни за что бы он не стал с тобой возиться.
— Я не в его вкусе.
— У него нет вкуса, — ухмыльнулась Селестина. — Лишь бы сиськи были, а остальное не важно. Дамир известный ходок. Ни одну красивую бабу не пропустит.
Я закусила губу, нахмурившись — ой, как мне это не понравилось! Унизительно и больно, когда твой муж — ловелас. Люди ведь не меняются. Если он до свадьбы гуляет, то что помешает ему после свадьбы делать то же самое? Уж точно не я!
— У меня не то, чтобы были сиськи, — наконец, сказала я. — Скорее всего, я не подхожу под его стандарты.
А потом вдруг вспомнила, как жадно он меня целовал, и усомнилась. Нет, он не играл. Можно ли сыграть возбуждение и страсть?
— Нормальная у тебя грудь, не выдумывай, — строго сказала жрица любви. — И типаж у тебя хороший — пансионерка. Ольхов таких любит. Чтобы тоненькие и юные девочки.
— Прекратите! — закрыла я уши руками. — Знать об этом не хочу!
— Зря. Я бы тебя научила, как его завоевать! Он бы у тебя с рук ел!
— Зачем вам это нужно?
— Хочется прищучить засранца, — призналась Селестина с нервной усмешкой. — Стольким женщинам он голову заморочил! Пусть хоть раз бы покушал той же кашки. Ты идеально подходишь. Юная, хорошенькая, умненькая!
— Ладно, — сказала я. — Рассказывайте. Я бы очень хотела его, как вы выразились, прищучить!
— А ты в самом деле писательница? — недоверчиво поглядела на меня Селестина. — Про меня в книжке напишешь?
— Напишу, если пожелаете.
— Тогда слушай. Дамир не любит послушных девочек. Ему нравится, когда с ним спорят, но в меру. А еще его нужно удивлять, особенно в постели. Ты хоть знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной?
— Гораздо больше, чем вы думаете, — сердито ответила я. — Я же говорю, что писательница. У меня будет книга про льенский дом утех. Я там с девочками разговаривала, они мне многое рассказали. И даже показали.
Селестина покачала головой:
— Ну и глупо, — грустно сказала она. — Лучше бы тебе Дамир всё показывал. Теперь, поди, противно тебе. Такие вещи лучше узнавать с любимым мужчиной.
— Ничего, — поджала я ноги и обхватила руками колени. — Зато я любопытная. С ним я не боюсь ничего пробовать.
Сказала и поняла, что это чистая правда. Дамир — это… ну, Дамир. Я ему доверяю абсолютно. Он обо мне больше, чем родной отец знает. Ему, кажется, можно рассказать всё, даже самое глупое, и он не будет осуждать. И да, я абсолютно серьезно готова с ним на любые эксперименты. Если уж я в полицейский участок полезла, то что говорить о постельных утехах?
Глава 25. Объяснение
Селестина поведала мне еще многое о том, что нравится моему нареченному супругу. Потом она рассказала и о себе. Ничего нового в ее истории не было: смерть родителей, безысходность, богатый любовник, у которого оказалась весьма неприятная привычка избивать свою пассию… Дамира она встретила на каком-то из званых вечеров, когда пыталась спрятаться от своего мучителя. Кнес Ольхов не раздумывая встал на защиту женщины, а потом дал ей убежище и денег, чтобы она могла начать новую жизнь. Впрочем, выбор Селестины, которую на самом деле звали, разумеется, не так, его разочаровал: женщину вполне устраивал ее способ заработка, и она вскорости сама организовала бордель. Из прошлого жрица любви, впрочем, извлекла ценный урок: ее «девочки» были в доме утех «Красный фонарь» в полной безопасности. Да и пользу она приносила немалую, пряча у себя документы и укрывая беглецов. А еще я уверена, что в таком месте девочки могли узнать у своих «гостей» немало тайн, которые доходили до сведения заинтересованного лица. Однако кнес Ольхов был не очень доволен таким положением дел и периодически упрекал Селестину за легкомыслие и некрасивый бизнес, принципиально отказываясь от всех предлагаемых услуг.
Я на месте Дамира тоже бы, пожалуй, огорчилась, если бы кто-то из моих беспризорников, которых я когда-то всеми силами пыталась вытолкнуть в лучшую жизнь, вернулся бы к воровству или попрошайничеству. Сейчас-то я понимала, что они и возвращались. Тот же Ларри — явно не последнее лицо в теневом мире Льена, а, может, и Галлии. Богиня, какой же я была наивной! Я всерьез думала, что можно подобрать на улице чумазого мальчишку, накормить его, дать чистую одежду и пристроить на работу в дом кого-то из знатных людей, и ребенок сразу же избавится от своих вредных привычек и начнет ходить в церковь по воскресеньям!
