— А как же опера? — глупо спросила я, пытаясь разыскать ленточку.
— Я передумал, — усмехнулся мужчина. — Знал, что ты так просто не успокоишься. Молодец.
Я заморгала, не понимая, смеется он надо мной или хвалит всерьез. Дамир же запер дверь, в пару широких шагов пересек комнату и сел на пол рядом, вынимая из моих ослабевших рук бумаги.
— Так что с овсом? — поинтересовался он. — Какие твои предположения?
— Овес вовсе не овес?
— Почти угадал.
— Это шифр такой, да? Слово «овес» подразумевает контрабанду? Из Степи? Нет, не так. Среди овса что-то переправляют? Оттого и кони степные, чтобы овес покупать оттуда?
— Молодец, близко.
— Но что есть в Степи? — задумалась я. — Кони? Соль? Пшеница? Овцы? Красивые степняки?
— Стёпа! — в голосе блондина угроза. — Не отвлекайся.
— Ладно, — кивнула я. — Тем более мужчину в мешке с овсом не спрятать и овцу тоже. А соль и так в свободной продаже. А что можно спрятать? Что-то маленькое… драгоценные камни? Золото?
— Эх, Стёпа-Стёпа! Причем тогда долговые расписки?
— Ну… купцы покупали драгоценные камни в долг? Да нет, бред! Зачем им это нужно! Дамир Всеславович! Я сдаюсь!
— Ладно, — вздохнул блондин. — Расскажу как есть, ты ведь всё равно не отстанешь. Началось всё со странных сделок…
Кнес Ольхов вовсе не финансовый инспектор. Как я и догадалась, он, по сути, коллега Кирьяна Браенга — расследует всякие странные происшествия. Началось всё с жалоб от купцов: им предъявляли долговые расписки, абсолютно точно написанные ими — но они не помнили, при каких обстоятельствах. Вначале на эти случаи и внимания не обратили — мало ли что купцы могли по пьяни написать, к тому же дела эти были действительно единичные, и суммы небольшие. Но потом Дамиру о подобном конфузе рассказал один из его «агентов», и это насторожило Ольхова. Своим людям он доверял. «Опоили,» — решил он и заставил человека вспомнить все последние встречи и передвижения. Приятель пил с женщиной — неудивительно. А вот с какой именно, он вспомнить не смог, и это пугало. Судя по общему самочувствию и полной потере целого дня из памяти, купца опоили не просто каким-то дурманом — в конце концов, подобные случаи нередки — а чем-то принципиально новым.
Дамир начал расспрашивать знакомых медиков, даже послал письма в университеты Льена и Франкии, но никто не знал, что это могло быть за вещество. И тогда он отправился в Степь — потому что это было единственное место, где знахари лечили травами. Ему довольно быстро улыбнулась удача — действительно, в Степи есть определенное злаковое растение, из которого делают обезболивающие отвары, в основном, для рожениц и тяжелораненых. Растет оно близ источника воды, редким не является, специально его никто не сеет. Внешне похоже на овес — несведущий человек легко перепутает.
Дамир всё-таки дружит с Аязом. Как бы меня ни пугал этот факт, но эти двое — в отличных отношениях. Именно поэтому Ольхова не только пустили в Степь, но и всё рассказали. Он был гостем, и гостем почетным. Мне очень любопытно, как в Степи принимают гостей, но я сдерживаюсь и не задаю глупых вопросов. Славцев на территориях степного хана можно пересчитать по пальцам. Кроме Виктории и ее родни никого нет. Подозревать в чем-то лорда и леди Оберлинг — глупо. Не из тех они людей, которые способны на подлость, да и в деньгах не нуждаются. Кнес Градский, прозванный в Степи Тэлке? Этот может всё, но опять же — он овес не покупает, а, напротив, продает. Да и не особо он разъезжает по стране. Не с руки ему купцов обманывать.
— Почему вы исключаете кого-то из степняков? — спросила я. — Им ведь проще всего эту аферу провернуть. Они же на хлебной бирже… Так вот оно что! Вот какие дела у вас с Харизом!
— Именно. Сону — так называется этот злак — могут везти из Степи. А могут и не везти. А может, я и вовсе не на то думаю. Ловля на живца тоже не дала никакого результата: ни одна соблазнявшая меня дама мне расписки не предъявляла.
— Но ведь это не значит, что их нет, — справедливо заметила я. — Просто они могли еще не всплыть.
— У меня не было таких дней, когда я себя не помнил, — отмахнулся Дамир. — Я ведь даже не напивался ни разу.
— Уверены? — остро взглянула на него я. — А тот случай в Рыбацке?
— Какой случай в Рыбацке?
— А ну-ка вспомните, с кем вы пили после инспекции на хлебной бирже?
— А я пил? — с недоумением спросил Дар. — Вроде пил, да. Но ведь не до полусмерти! Я ведь сам, своими ногами пришел.
— А с кем пили?
— Со степняками… вроде. Ты, кажется, прав, Степан! Но расписок точно не было!
— А брошь? — вдруг вспомнила я.
— Какая еще брошь?
— Ну с изумрудами. Вы ж еще сказали, чтобы я не мелочился и выбрал самую дорогую.
— Я обычно посылаю дамам букеты, — тихо сказал Дамир. — Каждой драгоценности дарить — не напасешься.
— Я вам так и говорил, но вы ответили, что мое дело — исполнять приказания, а не спорить с кнесом.
Дамир тяжело вздохнул и вдруг захохотал.
— Меня развели как мальчишку, — бормотал он. — Я даже представить себе не мог! Действительно, какие расписки! Это… очень изящно! И знаешь, я бы даже не заметил, что отправил какой-то женщине брошь. Подумал бы, что спьяну растрогался, и уж точно не стал бы думать об этом.
— Итак, что мы имеем, — подвела итог я. — Некто, скорее всего, группа людей, среди которых есть одна или несколько женщин, производит какое-то вещество, одурманивающее разум человека. Женщина добавляет это в вино и каким-то образом заставляет человека совершить определенные действия, о которых одурманенный впоследствии забывает. При этом есть вероятность, что это вещество производят из соны, которую привозят в Славию степняки среди овса. Люди, затеявшие эту аферу, умны и наблюдательны. К каждой жертве они находят подход. Уверена, что обманутых гораздо больше — не все поднимают хай из-за сравнительно небольших сумм, к тому же не все хотят неизбежных вопросов. Что я думаю: это всё глупо и мелко. Обманывать купцов, выпрашивать брошки, рисковать из-за пары сотен златых — совершенно бессмысленно. Не тот масштаб.
— И я так думаю, — одобрительно кивнул Ольхов. — Вопрос в том, что эти господа задумали. Если просто банк ограбить — это ерунда. А вот если кого-то из своих на должность назначить, это серьезнее.
— А почем вы знаете, что уже не назначили? — резонно спросила я.
— Кого? Из советников все на месте. Градоправителей больших городов я знаю лично. Судьи и полицейские начальники все проверяются.
— Жен проверьте, — посоветовала я. — Вдруг кто женился за последний год как-то скоропостижно…
— Скоропалительно.
— Один бес, — махнула рукой я. — Женщина с таким веществом мужчиной вертеть сможет как хочет. А вообще, я бы на их месте замыслила что-то масштабное: ограбить государеву казну или вовсе государя свергнуть.
— Государя-то зачем? — удивился Дамир. — Кому это надо?
— Наследникам? Даромиру и этому как его… младшему…
— Володимиру, — напомнил старший наследник. — У Володимира мозгов не хватит, а Даромир в этом не замешан.
— Уверены, что не замешан? — усмехнулась я. — А за Володимиром может кто-то стоять? Я бы на вашем месте кнесов проверила всех. Многим нынешнее положение дел не нравится.
— Ты-то откуда знаешь?
— Так с людьми разговаривать надо! Всегда есть недовольные. К тому же почти все в Славии считают, что Степь слишком много воли имеет.
— Да пошли они! Степь — отдельное государство и наш союзник. Причем очень честный союзник.
— Ой, да прямо! — фыркнула я. — Еще скажи, что степной хан не способен на обман или хитрость!
— Понимаешь, рыбка, — мечтательно закинул голову Дамир, притягивая меня к себе. — Таман-тан не просто ненормальный, а ненормальный с принципами. Он никогда не сделает ничего, что может разочаровать его шабаки.
— Кого? — изумилась я.
— Шабаки — женщину всей его жизни.
— Жену что ли? Да, я слышала, что он вопреки всем традициям ограничился одной женой, но чтобы так вот пафосно… женщина всей его жизни!
