Я отступила назад, уступая дорогу проезжающей мимо телеге, и врезалась прямо в грудь Самира. Он тихо рассмеялся — звук, который я скорее почувствовала, чем услышала в гуле рынка, — и положил свою металлическую руку мне на плечо.
— Всё в порядке, дорогая? — В его голосе слышалось неподдельное веселье.
— Я просто... вау, — покачала я головой, ошеломлённая. — Я не думала, что... — Я осеклась, поняв, что мои слова могут показаться ему оскорбительными.
— Не думала о чём, милая?
— Что вы все здесь живёте. По-настоящему живёте.
— Разумеется, живём. Какое глупое замечание.
— Нет, я имею в виду, что у вас действительно есть жизнь, что вы... — Я замолчала, наблюдая за тем, как мимо проходит кто-то с гигантским существом, похожим на стервятника. Это был один из зверей Нижнемирья. Существо передвигалось на кончиках своих крыльев, словно на руках, и плелось за фигурой в зелёном капюшоне. У создания вместо головы был череп, а в его больших зияющих глазницах горели лишь крошечные белые точки света.
Тело выглядело гнилым и изорванным, рёбра грудной клетки были обнажены. Когда оно посмотрело на меня и распушило перья, его рёбра расширились и задвигались вместе с ними. Я отступила назад, к Самиру, который успокаивающе положил руку мне на плечо. Увидев, с кем я нахожусь, стервятник отвернулся и продолжил идти за своим спутником.
Итак, теперь я видела гигантского кошмарного стервятника. Замечательно.
— Значит, люди могут подружиться с чудовищами?
— Разумеется.
— А я думала, вы тут только и делаете, что убиваете друг друга.
Самир рассмеялся, на этот раз вслух.
— Насилие определяет нас, да. Но мы гораздо больше, чем это. Оглянись вокруг и увидишь мир душ, строящих свою жизнь.
Я попыталась не выглядеть смущённой после его упрёка. Он был прав. Я думала, что всё в Нижнемирье — это просто монстры, живущие в норах и ждущие своей следующей трапезы. Конечно, в них было гораздо больше, чем просто это.
— Ты полагала, что мы лишь странные создания, бродящие по залам наших жилищ, без какой-либо торговли, без суеты повседневности? Мы едим. Мы любим. Мы создаём семьи, даже если не можем иметь детей. Мы стремимся к самосовершенствованию. Мы практикуем свои ремёсла, как и любые другие. Мы такой же народ, как и ваш, во всех отношениях, кроме нашего врождённого превосходства.
Это была хорошая речь, за исключением последней фразы.
— Ха, очень смешно. Я не собираюсь касаться этого заявления и трёхметровым шестом.
— Лучше признать поражение в споре до его начала, согласен. — В голосе Самира всё ещё слышалась глубокая насмешливость. Он поддразнивал меня, и я не собиралась клевать на эту наживку. Вместо этого я показала ему язык. Он снова рассмеялся и покачал головой. Металлическая рука на моём плече ободряюще сжалась. — Пойдём.
Даже несмотря на плотность толпы, все расступались перед Самиром, как Красное море, явно боясь подойти слишком близко к Королю Теней. Было трудно вспомнить о том, что он внушал столько страха, пока я не видела это, высеченное на лицах людей вокруг, когда они съёживались от него при его приближении.
Со мной он был другим. Он терпел мою дерзость. Было ясно по тому, как другие кланялись или отшатывались от него — или делали и то, и другое одновременно, что было довольно сложным трюком, — что такое поведение было ему несвойственно.
Мы долго шли среди шатров и груд товаров. Корзины со специями высились словно песчаные дюны, ткани развевались на ветру в причудливых узорах, на некоторых были вытканы символы, словно флаги, для каждого из шести живых домов. Когда я остановилась посмотреть на уличного музыканта, который сидел и играл на ударном инструменте, которого я никогда прежде не видела, я почувствовала, как рука легла мне на поясницу.
Самир подошёл и встал рядом со мной. То, как он стоял, едва касаясь моего тела, ясно давало понять окружающим, что это означает.
— Осторожнее, — сказала я ему вполголоса, не желая прерывать выступление музыканта, — люди могут подумать, что ты якшаешься с низшей человеческой особой. Подумай о скандале.
— Это нисколько не навредит моей репутации, уверяю тебя. Мне уже нечего терять. Эта демонстрация привязанности скорее повредит твоей репутации, чем моей.
— Какой репутации? Я не принадлежу этому месту. Даже если бы принадлежала, мне всё равно, что обо мне думают люди — кто я есть или, кто я не есть.
— Хорошо. — Самир обнял меня за талию. — К тому же пусть лучше знают, что ты находишься под моей защитой. — Его рука из плоти и крови, в чёрной перчатке, которую он всегда носил на людях, заправила прядь моих светлых волос за ухо.
Когда музыкант закончил, я захлопала в ладоши вместе с толпой. Самир не стал. Мы отошли от собравшихся зрителей и продолжили бродить от ряда к ряду между шатрами и лотками. Ткани, натянутые над их товарами, должны были защищать от... чего именно? Лунного света? Дождя?
Внезапно я поняла, что никогда не видела облака в небе. Я подняла голову и не увидела ничего, только пустую чёрную бездну. Никаких звёзд, только три луны, которые зависли в небе этой ночью.
— Самир? — спросила я.
— Да, дорогая моя?
— Здесь когда-нибудь идёт дождь?
Последовала долгая пауза, и когда я посмотрела на Самира, его плечи напряглись. Мой вопрос что-то задел в нём, и я пожалела о своём вопросе.
— Неважно, — поспешила я сказать. — Забудь, что я спрашивала.
— Просто ещё одна часть нашего мира, которая увяла и умерла, — мрачно произнёс Самир. — Вместе со звёздами на небе ушли дождь, бури... снег. Здесь нет океанов, чтобы двигать ветер. Нет гор, чтобы собирать облака.
Я почувствовала, как моё сердце сжалось от мёртвого тона в голосе Самира и пустоты в нём. Я протянула руку, взяла его ладонь и переплела пальцы с его, сжимая её.
— Мне жаль.
— Это не твой грех, за который нужно извиняться.
Я подняла его руку к своему лицу и поцеловала костяшки пальцев.
— Пойдём, — сказала я с улыбкой, пытаясь вывести его из настроения, в которое я его ввергла. — Давай продолжим.
Через ещё один ряд лотков был киоск, продающий фонари. Стеклянные сферы были заполнены мерцающими искусственными насекомыми. Это были магические насекомые-заменители, которые я видела в фонарных столбах в центре города. Они были всех цветов, даже чёрного, как это ни странно. Я никогда не видела буквального чёрного света, но, конечно же, им это удалось. Скорее потому, что они освещали окружающие предметы призрачным серым тоном, чем светились сами по себе.
— Госпожа, — обратился ко мне мужчина в киоске. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он говорит со мной. Никто здесь даже не осмеливался смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы разговаривать. Он носил толстые очки на макушке и не был в маске. Фиолетовая надпись была выгравирована на одной стороне его доброго, изрытого морщинами лица. Он едва взглянул на меня, склонившись над своим верстаком и сгибая тонкую серебряную проволоку в изящную форму филиграни. Держу пари, если бы он увидел, кто я такая — а что более важно, кто возвышается рядом со мной, как чёрная клякса, — он мог бы передумать говорить со мной.
— Они прекрасны, — сказала я мужчине. — Вы делаете потрясающую работу.
— Благодарю вас! Этой магией трудно управлять. Когда они счастливы, их представления довольно ошеломляющи.
— Они разумны? — Я моргнула. Я думала, что они были просто прославленными пластиковыми рыбками в аквариуме.
— В некотором роде. Они искусственные, поэтому у них нет душ. Но у них всё равно есть настроения и личности. — Мужчина усмехнулся.
Самир тихо фыркнул рядом со мной, явно не веря старику.
Я видела множество более странных вещей с тех пор, как попала в Нижнемирье, так что ладно, полуразумные мигающие магические сферы. Почему бы и нет?
— Им нравится быть запертыми там?
— Клетка для одного — дом для другого. — Ремесленник тепло рассмеялся. — Они маленькие чудеса, не правда ли? Уверяю вас, они не возражают против своих коконов. Более того, именно так они процветают. На открытом воздухе они не могут выжить.
