— Пожалуйста, я не понимаю!
— Владыка Каел сожалеет. Он надеется, что твоя душа простит его. Но он делает это ради Нижнемирья и ради людей, которым служит.
— Подождите!
Энергия затрещала между его пальцами, как молния, малиновые и опасные дуги электричества. Она вошла в меня, и я почувствовала, словно меня воткнули в розетку. Мои слова застряли в горле от боли. Нет, это было больше, чем слово «боль» могло передать. Это причиняло такую адскую боль, что я даже не могла закричать. Я бы рухнула, если бы Каел не держал меня.
Тик.
Когда это закончилось, когда электричество наконец остановилось, что-то ещё ушло вместе с болью. Чего-то ещё не хватало теперь, когда агония прекратилась. В моих ушах стояла оглушительная тишина. Великое отсутствие чего-то, что я всегда слышала, каждый день своей жизни. В отсутствии этого зияла пустая дыра.
Так.
Каел остановил моё сердце. Я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что он не вырвал его... но нет. Только пять обожжённых отпечатков пальцев. Секунда протянулась, как агония, пока я чувствовала, как холодный пот выступил на моём теле.
Тик.
Я посмотрела на Каела, широко раскрытыми глазами и задыхаясь, умоляя его остановить это.
Так.
О боже, это было слишком. Это было просто... неправильно. Это причиняло боль, жгло, ломило и замораживало меня одновременно.
Тик.
Меня била дрожь, и всё казалось холодным. Холод — вот что победило в моём сознании. И он собирался отправить всё остальное в глубины Арктики вместе с собой. Я больше не могла стоять, и Каел опустился на булыжники и положил меня на них.
Так.
Я почувствовала вкус крови на губах. Я закашлялась, и почувствовала, как вязкая жидкость забила моё горло. Я перевернулась на бок, и моё тело содрогнулось, пытаясь очистить лёгкие от того, чему там не место. Медный, горький и густой вкус.
О боже, пожалуйста, пожалуйста, останови это...
Тик.
Шок начал брать верх. Мои глаза закатились, когда благодатное ничто наконец пришло, чтобы забрать меня. Это была не просто та тьма, что приходила прежде в Источнике Древних. Это была протянутая рука. Голос, зовущий меня к более безопасным берегам. Это была смерть, которая пришла за мной.
Так.
Глава 30
Самир
Поначалу я решил, что это всего лишь очередная галлюцинация.
Поначалу я поклялся себе, что это лишь мой разум, стремительно теряющий последние крохи рассудка.
Если бы это оказалось чем-то иным — это означало бы крушение и гибель для этого проклятого мира. Ибо если то, что лежало на камнях передо мной, было правдой, я бы сжёг это жалкое королевство дотла.
Мгновения тянулись одно за другим, а труп на мощёной булыжником улице так и не исчезал в глубинах моей израненной психики. Неровные камни дороги блестели влажным багрянцем крови, что стекала из её губ. Её глаза, некогда яркие и пылающие жизнью, теперь потускнели и опустели. Они безжизненно смотрели в пустую бездну небес над ней.
Я не осмеливался пошевелиться. Не осмеливался даже дышать. Ибо то, что происходило в моей голове, не оставляло места ни для чего другого.
Предатели. Изменники.
Она была безобидной. У неё не было власти. Никаких тайн, скрытых в её естестве.
Никаких даров, кроме тех, что были заслужены её собственной душой.
Единственная причина убить её — причинить боль мне. Акт злобы и мстительности, не более того!
Как они могли узнать? Я даже самому себе не признавался в этой правде, даже в уединении собственных мыслей.
Могла ли ты почувствовать то же самое?
Здесь замешано нечто большее.
Я поднёс свой кинжальный протез к груди и вдавил острые лезвия сквозь ткань прямо в плоть. Я зашипел от боли, хотя и приветствовал её. Я вонзался глубже, ощущая, как остриё, подобное игле, рассекает кожу словно масло. Я чувствовал, как кровь пропитывает мою рубашку. Она смешалась с пятнами, оставленными стрелами из недавней схватки. Мне было всё равно.
Моя попытка использовать боль, чтобы изгнать призрачный труп, не сработала.
Когда я вытащил когти из своей груди, раны уже начали затягиваться. Я стоял здесь довольно долго — быть может, целые часы, — застыв в этом моменте слабости.
Моя надвигающаяся болезнь была такой тихой в последнее время. Девочка и понятия не имела, какое благо она мне принесла в этом отношении. Прошли столетия с тех пор, как мои мысли были столь ясными. Теперь же разбитое зеркало моей души вновь готово было расколоться и рассыпаться на осколки.
Если это не было мерзким видением, стоящим передо мной, то что же это было? Неужели она действительно мертва — моё маленькое смертное создание, лежащее здесь, на земле передо мной? Как такое могло быть? Я ведь заставил Владыку Каела отступить.
Но это была ложь. Фарс. Я знал это ясно, как божий день, с самого начала схватки. Тот, кто противостоял мне, не был Владыкой Каелом. Достаточно хорошая имитация, чтобы обмануть кого угодно, возможно. Кого угодно, кроме того, кто провёл более пяти тысяч лет, ненавидя Короля Пламени. Того, кто противостоял ему вновь и вновь на поле битвы. Именно я знал воина таким, каким он был на самом деле.
Каждый из возможных исходов уже раскрутился в моём сознании, следуя шёлковой нити, словно одна из паутин Келдрика. Я уже знал, что произошло.
Предатели. Изменники.
Элисара. Только один оборотень знал повадки Алого Короля достаточно хорошо, чтобы затеять такую пугающе опасную игру против меня. Только одна женщина осмелилась бы так противостоять мне. Только одна женщина обладала мастерством принять ту форму.
Это означало, что Жрец был соучастником. Сайлас, мой старейший друг в этом мире. Или, по крайней мере, когда-то он был им в минувшие дни. Верховный Жрец, отказавшийся от своего владычества ради брака с оборотнем, никогда не смог бы простить мне мои великие посягательства на справедливость и достоинство сердца.
Даже Сайлас не пошёл бы на такой опрометчивый шаг в одиночку. Значит, остальные его поддержали. Сайлас был достойным представителем Дома Крови, и если действовал он, то и Торнеус с Лириеной были в курсе. Они определённо приложили к этому руку.
Она была безобидной... У неё не было власти. Никаких тайн, скрытых в ней.
Но великий вопрос оставался. Зачем? Зачем уничтожать девушку? Зачем, если не для того, чтобы причинить мне боль? Неужели это наконец расплата за то, что я сделал с Лириеной, что разбило сердце Владыки Каела столько лет назад?
Владыка Каел приложил огромные усилия, чтобы увести Нину из-под моей защиты. Устроил засаду, ранил меня так, что я не смог спасти её. Я проклинал себя за свою слабость. Я был очарован исследованием девушкой моего проклятого мира и позволил своей бдительности ослабнуть.
Кровь на моём металлическом протезе уже загустела. Извращённый градиент моей плазмы шёл в обратном порядке — от свежей к свернувшейся. Я действительно стоял здесь довольно долго. Я мог исцеляться с аномальной скоростью, но это никак не влияло на то, что я уже пролил.
Моя кровь была не единственной, что высыхала здесь. Капли на губах Нины уже приобрели тёмный оттенок, застыв на плоти, что прежде имела такой манящий румянец, подобный розам, а теперь была покрыта неестественным и нежеланным синеватым налётом.
Никаких даров, кроме тех, что были заслужены её собственной душой.
О, Нина... Я наконец сделал шаг к девушке.
Каблуки моих туфель были единственным звуком на городской площади, когда я шёл туда, где она лежала, положенная сюда тем, кто её убил. Раны на её груди были достаточно ясными отметинами того, кто совершил это деяние. Пять ожоговых следов, словно отпечатки пальцев, обуглили ткань её рубашки.
Владыка Каел был единственным, кто мог это сделать. Его «благородство» легко позволило ему пойти на убийство невинной. О том, что происходило в последние минуты, говорили лишь потёки тёмной подводки на её лице. Они означали одно: она плакала. И, возможно, даже пыталась сопротивляться.
