— Но то, что она может делать с…
— Нет, нет, хватит.
— Я имею в виду, её ноги могут…
Я прервала его возмущённым криком и сильно толкнула обеими руками. Мы оба снова разразились смехом. Кривая ухмылка Гриши выдавала, что он делал это специально. Словно ничего не изменилось и ничего не случилось. Он не был оборотнем. Я не умерла и не воскресла из могилы в качестве того, кем была теперь.
— Кстати об отношениях. Ты и Самир. Вы правда пара? — Конечно, он пропустил все важные части, вроде того, как Владыка Каел убил меня, историю с Агной или моё пробуждение со знаками на лице. Иногда он был отъявленным сплетником.
— Понятия не имею. — Я опустила взгляд и стала теребить подол чёрного платья. — Честно, не знаю. Я не знаю, кем мы были до того, как я умерла, не говоря уже о том, что теперь.
Гриша пренебрежительно хмыкнул. — Не знаю, как ты его терпишь.
— У меня плохой вкус и история отношений с негодяями. Всё в порядке.
Он усмехнулся моему колкому замечанию и толкнул меня. — По крайней мере, у тебя в жизни есть один талант. — Он надолго замолчал, прежде чем посмотреть на меня, и его тон стал серьёзным. — Чёрт, Нин. Ты королева. Типа… королева.
— Я такой себя не чувствую, поверь мне. Я чувствую себя полным провалом. Я так же потеряна, напугана и сбита с толку, как и в тот день, когда меня втянули в этот дурацкий мир. — Я провела руками по волосам. — А теперь Самир может продолжать пырять меня, и это не имеет значения, так что это худший вид вечеринки. По крайней мере, раньше он не калечил меня, потому что повреждения были бы постоянными. — Я ворчала. Это было бессмысленно, но выговориться всё равно было приятно.
— Он причиняет тебе боль. Я так и знал. — Гриша рыкнул, тот самый нечеловеческий звук. Это было странным напоминанием, что он был не совсем тем парнем, которого я знала. Деревянная маска, закрывавшая треть его лица, не помогала, но рычание было почему-то более отрезвляющим. — Этот больной ублюдок делает это, чтобы получить своё удовольствие, да?
— Нет. Слушай, это сложно.
— Ты постоянно это повторяешь. Объясни уже.
Как, чёрт возьми, я могла это сделать, если сама едва понимала? На мгновение я подумывала рассказать ему о Горыныче. Это же Гриша. Я могла доверить ему свою жизнь. Но я не была готова признаться Грише, что в каком-то извращённом смысле я здесь по собственному выбору. Страх и беспокойство о том, что Владыка Каел и остальные могут со мной сделать, но, тем не менее, это был мой выбор — остаться здесь. — У меня нет других отметин. — Я подняла руки, показывая ему. — Нигде. Я не знаю, как использовать… эту силу, что мне дарована.
У тебя есть я.
Заткнись, Горыныч.
Можно я выйду поздороваться? Я объясню лучше тебя.
В следующий раз.
Кто сказал, что будет следующий раз?
Просто нет. Не сейчас.
С тобой не весело.
Гриша, должно быть, подумал, что я замолчала, потому что расстроилась, не подозревая, что я занята спорами сама с собой. Может, я и правда сошла с ума. Может, Горыныч был всего лишь плодом моего воображения. Его ещё никто не видел, так что это была возможность. Он обвил рукой мои плечи и прижал к себе. — Это не объясняет, почему Самир причиняет тебе боль.
— Лириена рассказала ему пророчество. Что другой король придёт и уничтожит меня. Он… пытается «вдохновить» меня найти способ дать отпор.
Гриша тяжело вздохнул и покачал головой. — И это лучшее, что он смог придумать?
— Я то же самое сказала.
— Он — садистический ублюдок. Вот и всё. Он мог бы сделать что-то другое, я уверен. Но ему это нравится. Ты не должна быть его пленницей. Ты не должна быть в этой дурацкой комнате. Он использует тебя.
— Я не потерплю, чтобы бродячая дворняга судила мои методы или намерения.
Гриша и я чуть не подпрыгнули на месте, когда Самир внезапно заговорил позади нас. Мы оба вскочили на ноги. Самир стоял в метре от нас, сложив руки за спиной. — Твой час истёк.
— Я не оставлю её здесь. Ты не можешь держать её в плену. — Голос Гриши наполовину состоял из того животного рычания, спровоцированного гневом.
— Ты — оставишь, а я — могу. И она может уйти сама, как только поймёт, как это сделать. — Самир пренебрежительно пожал плечами. — Ты можешь навестить её снова через день или два, если я позволю.
— Если ты позволишь? — Гриша шагнул к Самиру, сжимая кулаки. — Слушай, ты, сумасшедший, кусок дерьма, негодяй…
О, Гриша. Гарантированно усугублял плохую ситуацию.
— Снова скатываешься к непристойным оскорблениям? Вы, современные дети, и ваше отсутствие воображения. — Самир вздохнул, словно имел дело с малышом. И для Самира так оно и было. — Хорошо. — Самир пренебрежительно махнул рукой. Чёрная дыра в пространстве появилась в полу под моим другом, и Гриша с оглушительным воплем провалился вниз. И так же быстро портал закрылся.
— Самир…
— Прежде чем ты станешь читать мне лекцию или беспокоиться, с ним всё вполне хорошо. Я просто сбросил его в озеро в лесу за пределами моего поместья. Худшее, что с ним случится, — это запах мокрой собаки.
Я ущипнула переносицу, пытаясь сдержать длинную, гневную тираду, которую хотела обрушить на Самира о том, что он сам себе не помогает. Неудивительно, что люди его не любят.
— Тебе не нужно было этого делать.
— Нет. Не нужно. Но это было неимоверно приятно.
Ага. Неудивительно, что люди его не любят. Я посмотрела на него и послала ему усталую улыбку, решив попытаться сменить тему.
— Это было мило с твоей стороны — позволить мне повидать Гришу.
— У меня был невелик выбор. Он собирался исцарапать мою дверь до основания, если бы я позволил ему сидеть на моём крыльце и портить дерево, словно домашнему псу, оставленному на улице во время грозы.
Я подошла к Самиру, обвила его руками и притянула к себе в объятия.Он пытался приуменьшить свой поступок, объясняя его исключительно собственной выгодой — тем, что привести моего друга было в его интересах. Теперь я видела это насквозь, как плохую попытку уклониться от того, что он на самом деле сделал. А именно — впервые поступить по-доброму.
Или загладить свою вину за то, что он собирался со мной сделать.
Так или иначе.
Самир обвил меня руками и прижал к себе. Его напускное спокойствие рухнуло с поразительной скоростью.
— Это принесло тебе душевное спокойствие?
— Было приятно обсудить всё с ним. Он был моим лучшим другом пять лет. — Я не осознавала, как сильно скучала по Грише, пока не увидела его. Возможность проговорить всё случившееся помогла мне уложить это в голове и справиться с этим.
— И какое же озарение принёс тебе этот щенок-недоумок?
Я посмотрела на него с усмешкой. — Он сказал, что не понимает, что я в тебе нашла.
— Хм. Веское наблюдение. Я и вправду ничтожное, никчёмное исчадие ада. Узреть какую-либо искупительную черту в омерзительном горгулье вроде меня — значит усомниться в собственном рассудке. — Тон Самира явно был шутливым. — Я действительно задаюсь вопросом, вышла ли ты из того Источника в здравом уме — в первый раз или во второй.
— Мы сошлись с тобой во мнении. — Я ухмыльнулась ему.
Он рассмеялся и положил голову мне на макушку.
Наступила долгая пауза, и я почувствовала, как настроение падает. Я знала, что будет дальше. Я пыталась не держать на него зла, но это было трудно. — Насколько плохо будет на этот раз?
— Ты можешь остановить это. Ты можешь дать отпор.
Страх сжал мне желудок. — Ты же знаешь, я не могу…
Самир вздохнул и поднял свою руку, чтобы погладить мою щёку. — Тогда давай начнём.
Что-то обвилось вокруг моей шеи и резко дёрнуло назад. Я вскрикнула и попыталась стянуть это с себя, но всё было напрасно. Это поволокло меня по земле и прижало к полу.
Я дёргалась и пыталась высвободиться из петли на шее, что прижимала меня к земле. — Отпусти меня!
