— Уверен? — поднял бровь, давая ему последний шанс отказаться.
— Да, — выдохнул Коля и сжал кулаки, словно пытаясь остановить дрожь, — Я уверен. Пойду.
— Тогда жди. Сегодня ночью. Будь готов.
Он кивнул и отошёл обратно к своему посту. Я вернулся к своей двери.
Время тянулось. Охрана прошла обычный вечерний обход. Два автоматчика методично проверяли казармы, заглядывали в окна, стучали в двери. Закончили как раз к полуночи. Всем дали время поговорить. Матросов постарался.
Хрустнул шеей, разминая затёкшие мышцы, и продолжил стоять. Ближе к трём часам ночи, когда половина назначенных уже откровенно дремала, прислонившись к стенам или присев на корточки, появился Матросов.
Шёл быстро, уверенно. Подошёл сначала к постам охраны. Что-то коротко сказал охранникам — те кивнули. Борис бросил им пачку сигарет, потом достал из кармана какой-то конверт и передал старшему. Тот засунул конверт за пазуху, даже не заглядывая внутрь.
Запоминал лица тех, кто участвует в операции. Потом пригодится знать, кто был в курсе.
Матросов направился ко мне.
— Готов? — коротко спросил он.
— Коля — да. Я тоже.
— Забирай своего человека и подходи к жилому комплексу кураторов, — кивнул Борис и развернулся, уходя первым.
Через пять минут мы уже двигались с Рязановым по пустынной территории базы. Я шёл впереди, спокойно, уверенно, смотрел прямо вперёд. Коля семенил следом, постоянно оглядываясь через плечо. Ещё он зачем-то весь съёжился, плечи поднял к ушам, шею втянул. Словно пытался стать меньше, незаметнее. Выглядел виноватым, хотя мы ещё ничего не сделали.
— Расслабься, — бросил через плечо, — Так ты только внимание привлечёшь.
Он вздрогнул, попытался распрямиться. Не очень убедительно.
Мы приближались к административному зданию. Охрана стояла у входа, но на нас никак не реагировала. Даже головы не повернули. Значит, предупреждены.
Остановились перед входом, чуть в стороне от света. Ждали.
Мой живец заметно нервничал. Переминался с ноги на ногу, кусал губы, пальцы сжимал и разжимал.
— Дыши, — тихо сказал я, глядя на дверь, — Рано ещё паниковать. Мы даже не начали.
— Ты вообще никогда не боишься? — неуверенно спросил Рязанов, голос дрожал, — Совсем? Как ты это делаешь?
Обернулся, посмотрел на него.
— Я? — поднял бровь, — Испытываю ощущения страха и борюсь с ними. Сердце бьётся быстрее, руки потеют, адреналин в крови. Всё это есть. Но это реакции организма… Это не ты сам. Тело пытается выжить, а ты тот, кто принимает решения. Как только это поймёшь, станет легче контролировать.
— Правда? — удивлённо выдохнул парень, словно услышал какую-то великую мудрость.
Он прислушался к моему совету. Начал глубоко, медленно дышать. Вдох через нос, задержка, выдох через рот. Делал паузы между вдохами, пытаясь убрать дрожь и панику. Постепенно плечи опустились, руки перестали трястись.
Дверь административного корпуса открылась. Вышел Матросов, следом за ним — Мамонтова.
Василиса была в тёмной куртке, волосы убраны под шапку. Оружие на поясе. Увидела нас и тут же улыбнулась. Глаза блеснули в свете фонарей.
— Борис? — внезапно прозвучал голос откуда-то сзади, из глубины здания, — А куда ты?… Постой!
Матросов резко развернулся.
Из двери вышел ещё один человек — Пузатов. Наш бывший куратор. Или он до сих пор им остался? Смотрел на нас с нескрываемым недоумением и подозрением. Лицо красное, глаза прищурены. Видимо, не спал, работал допоздна в своём кабинете. Или выпивал. Запах перегара долетел даже сюда.
— Почему здесь Большов и Рязанов? — медленно проговорил он, переводя взгляд с Матросова на нас.
Повисла тяжёлая пауза.
— Охрана⁈ — внезапно повысил голос Пузатов, оглядываясь, — Почему здесь аномальщики разгуливают свободно, как у себя дома? Кто их выпустил?
Глава 22
Все кто тут присутствует в теме тёмных делишек. А это значит, что в случае чего могут хранить молчание. Расстояние до Пузатова где-то семь метров. Мышцы на ногах напряглись, готовые к броску.
Мне потребуется около двух секунд, чтобы оказаться с ним рядом. Удар в кадык, и он не сможет кричать, поднять тревогу. Схватить за голову и крутануть до щелчка. Проблема решена. Забрать тело с собой и бросить у аномалии. Его сожрут гиганты, следов никаких. Пропал куратор аномальщиков. Бывает…
Основная проблема в людях. Матросов, Мамонтова — они, скорее всего, будут молчать. Коля? Тоже, а вот остальные? Не уверен.
Пузатов стоял между нами и входом в корпус. Свет от фонарей падал под углом, делая его лицо каким-то размытым. Он явно не понимал, во что вляпался. Ветер дунул в лицо, принося запах бензина и машинного масла. Секунда размышлений закончилась.
— Дима, — повернулась Василиса, — тебе чего надо?
Мамонтова сплюнула и расслабила кулак. Хмыкнул, у неё в голове судя по всему произошли примерно те же расчёты, что и у меня. Она тоже прикидывала варианты.
— В смысле? — Пузатов шагнул ближе, его ботинки скрипнули по гравию. — Что тут ночью делают мои аномальщики?
Он посмотрел на меня, потом на Колю. Рязанов стоял как истукан, даже не дышал похоже. Парень явно был не готов к подобным ситуациям.
— Твоя только грязь под ногтями, — хмыкнула Василиса, делая шаг вперёд и заслоняя нас с Колей. — Они теперь в разных группах и никак не связаны с тобой, это раз. Два — их вызвали для допроса. Ты же в курсе, что у нас тут аномальщиков похищают? И оба были свидетелями? Нет? В дурака будешь играть?
Мамонтова говорила уверенно, без запинки. Ложь лилась из неё так естественно, что даже я почти поверил.
— Что? — поднял брови куратор, явно растерявшись. — Это тут причём?
Он не ожидал такого поворота.
— Большов и Рязанов у нас дежурят сегодня, — тихо ответил Матросов, доставая измятую пачку сигарет. — Я вызвал их для допроса и потом инструктажа. Судя по отчётам, твоим же, они лучшие были в твоей группе. Плюс у вас самая большая выживаемость. Вот я и решил с ними немного пообщаться. Сам же знаешь, что ловцов не хватает.
Борис закурил, выпуская дым в сторону Пузатова.
— Ты хочешь их порекомендовать на… — удивился Пузатов.
— А это уже моё дело, — фыркнул Матросов, стряхивая пепел.
Повисла пауза. Пузатов смотрел на Бориса, явно пытаясь понять, насколько серьёзно всё сказанное. Потом перевёл взгляд на Мамонтову, которая смотрела на него с таким выражением лица, будто он уже начал её раздражать самим фактом своего существования.
— Ладно, — наконец выдавил куратор.
Он развернулся и направился в сторону казарм. Только когда Пузатов скрылся за углом здания, Матросов выдохнул с облегчением.
Борис пошёл в административный корпус, Василиса за ним, как и я. Колю пришлось толкнуть, чтобы он из оцепенения вышел.
— Двигай, — буркнул я ему.
Рязанов вздрогнул и заспешил за нами. Его руки дрожали, а дыхание сбилось. Парень был на грани. Поднялись в кабинет. Дверь закрылась с глухим щелчком.
— Сука! — очень эмоционально выдохнула Мамонтова, срывая с головы шапку и швыряя её на стол. — Какого хрена он выполз? Сидит себе обычно в конуре и что-то там учит.
Василиса прошлась по кабинету. Она явно нервничала, хоть и пыталась это скрыть. Пальцы сжимались и разжимались, будто мысленно кого-то душила.
— Угу, — кивнул Матросов и закурил, щёлкнув зажигалкой.
Дым потянулся к потолку, где тусклая лампочка едва освещала помещение. Борис опёрся о стол, скинув пепел прямо на пол. Его лицо оставалось непроницаемым, но по тому, как он затягивался, было понятно — ситуация его тоже не радует.
Коля сжался и пытался слиться с дверью. Парень стоял, словно ожидая, что его сейчас начнут бить.
— Что будем делать? — спросил я, разрывая тишину.
Василиса резко обернулась.
— А ты куда лезешь? — тут же напряглась она, делая шаг в мою сторону. — Твоё дело маленькое, куда сказали, туда и идёшь, что приказали, то и делаешь.
