Я задумчиво смотрела ему вслед. Наверно мне стойло кинуться за ним и вцепиться зубами ему в затылок. Но я не сделала этого. Я позволяла ему уйти, глядя, как он идёт в потоках дождя, и вокруг него пляшут глумливый танец чёрные тени, похожие на клубы дыма. Я никак не могла избавиться от ощущения, что всё это мне снится, и дело было не в том, что от этого типа исходило что-то магическое. Просто происходящее никак не соответствовало моему представлению о реальном мире.
— Он сумасшедший, — пробормотала я. Но это меня не утешило. Дело было не в этом. Мир сходил с ума уже не потихоньку. И чтоб понять, что происходит, нужно было сдвинуться по той же фазе на то же расстояние. И в принципе я была не против.
Дождь заливал за воротник и тёк по спине. Было холодно, и багровые тона вокруг постепенно угасали, уступая место тяжелой тёмной серости. Темнело, хотя до вечера было далеко. Небо становилось чёрным, как захлопнутая крышка саркофага. Я передёрнула плечами от такого сравнения. Нужно было вернуться на виллу и всё обдумать, в том числе, что же так сильно испугало бедного безумного Мени, который управляет демонами и затевает Конец Света. Я обернулась и взглянула туда, куда смотрел он, когда его пронзил ужас. И к своему удивлению увидела в сотне метров дальше по улице белую светящуюся фигуру, распространяющую вокруг лёгкое лучистое сияние. Я не видела кто это, дождь размывал контуры предметов, не говоря уж об этом загадочном создании. Но он явно ждал меня. И я направилась к нему. Может быть, это Святой Михаил? Я усмехнулась, но от такого предположения мне стало не по себе. Я никогда всерьёз не относилась к старым религиям, хоть и изучала их.
Земля не насквозь материалистический мир. Старые религии ещё живут, они переродились, очистились и напоминают языки белого лотосного огня, согревающего души. Лишившись прежней помпезности, избавившись от архаизмов и отживших свой век строгих ритуалов, они ещё глубже вошли в сферу интеллектуальной и духовной жизни людей. Верующих на Земле куда больше, чем принято считать. Они строят красивые храмы, пишут иконы и гимны, совершенствуют духовные практики и исследуют иные реальности. Они берут с собой в космос крестики, маленькие фигурки Будд или крохотные издания Торы. И не лезут в душу со своими проповедями. Их вера помогает им жить. Они верят, что религии так же обогащают наш мир, как наука и искусство, и защищают Землю от внешних влияний наподобие восьмого уровня планетарной защиты. Может, они и правы. Я никогда не думала об этом. В моей семье не было верующих, и к тому времени, когда я была готова воспринять религию, мне уже открылась сущность мира, доступная по прошлым инкарнациям. По сути, это тоже религия, но вместо слова «верю» мне приходится говорить «знаю».
Бормотание Мени об архангелах и его взгляд на мир с позиции христианского мистика показались мне столь странными и архаичными, что это выглядело лишь ещё одним доказательством того, что у него не все дома. Но светлое существо, о котором так часто писали провидцы последних двух веков, стояло неподалёку от меня, и я шла к нему.
Впрочем, по мере моего приближения сияние постепенно угасало. Теперь я уже видела, что это человек в белом плаще, сшитом по последней моде. У него смуглое лицо и длинные чёрные волосы. И он совершенно не страдает от дождя. В отличие от меня.
Это был не Святой Михаил. Это был всего лишь Фарги.
Фарги
— Привет, — улыбнулся он. — Отвратительная погода, не так ли?
— Хуже не придумаешь, — пробормотала я озадаченно. Он выглядел вполне телесно, если не считать того, что не мок под дождём.
— Это не самое приятное ощущение в этой жизни, — пожал плечами он. — Если чего-то можно избежать, то так и нужно сделать. Но ты мокнешь, потому пошли к машине. Довезёшь меня до виллы?
— Странный вопрос.
Действительно, очень странный. Как будто я могла отказаться, и у него не было иного способа добраться до дома.
Фарги молча выставил вперёд руку ладонью ко мне. Я осторожно коснулась её и тут же едва не вцепилась, прижав свою ладонь к его, и сцепив пальцы. Его рука была материальна, тепла и удивительно приятна. Как при жизни.
Фарги блаженно улыбнулся.
— Давно я не чувствовал такого.
— Ты вернулся? — воскликнула я.
Он покачал головой. Его улыбка стала немного печальной.
— Нет. Я на том же уровне, где и был. Просто твоё восприятие слегка изменилось, и ты нашла путь для контакта. Для остальных меня не существует. Ты разговариваешь с пустотой. Но пока мы можем контактировать, я предпочитаю держаться ближе к тебе. Мне не хватает общения. Ты не откажешься преподнести мне этот маленький подарок? А я, быть может, чем-то ещё смогу помочь тебе.
— Для тебя я сделаю всё, что угодно! — с пылом воскликнула я. И добавила: — Однако пойдём к машине.
Без особого желания мы расцепили руки и пошли по улице. Я поглядывала на него. Я дико скучала по нему. Теперь я это поняла. Когда-то я была в него влюблена. Он слегка усмехнулся. Конечно, он же читает мои мысли, как книгу.
— Ты тоже нравилась мне, но это было невозможно. Мы были из совершенно разных миров, и наша влюбленность выражалась по-разному. Её было недостаточно, чтоб преодолеть эти различия и кучу условностей и обстоятельств. Но всё равно это было очень приятно, — мечтательно произнёс он. — Тоскливо жить воспоминаниями…
— Конечно, — пробормотала я.
Я снова подумала, что его невозможно спутать с Эдди. Они были похожи лишь внешне, но двигались и говорили совершенно по-разному. Осанка Фарги была безупречно прямой и царственной, движения плавными и энергичными одновременно, а голос… Он мог свести с ума кого угодно, мягкий переливчатый тенор, похожий на песню флейты.
— Я тоже очень рад тебя видеть. Ты стала ещё прекраснее, чем была. Может, потому что поняла, что прекрасна, — заметил он.
— Мне нравится быть женщиной. И я культивирую в себе это чувство, — усмехнулась я. — Выходит я не всегда была ею? — я обернулась назад. — Кто такой Джосер?
— Маленький жрец Гора. Скорее всего, мальчик или юноша из хорошей семьи, служивший в храме Бога-Сокола.
— Это всё я поняла. Но что он сделал, и кто этот Мени?.. Вернее, кем он тогда был?
— Я не знаю, Лора. Я могу читать твои мысли, но не более. Ты не помнишь — я не знаю.
— Но это важно?
— Возможно.
Мы подошли к машине. Я забралась в салон, Фарги сел рядом на переднее сидение, пробормотав:
— У моего положения есть некоторые плюсы. Можно не пристёгиваться.
Я вывела машину со стоянки, и мы поехали по городу. Фарги задумчиво смотрел в окно. Он не выглядел призраком…
— Я не призрак. Для тебя я существую. Для других — нет. Призрак — это проекция. А я — человек, — он посмотрел на меня. — Что ты о нём думаешь?
— Он сумасшедший, Фарги, — мне нравилось даже просто произносить его имя.
— Ты слишком упрощаешь. Не спорю. Он безумен, но у безумных тоже есть Сила. Он опасен.
— Что он замышляет? Ты не пошарил у него в мозгах?
— Я это итак знаю… И потому не могу сказать, — проговорил он.
— Совсем?
— Совсем.
— Плохо. У нас очень мало информации. А я не сообразила вытянуть из него побольше.
— Полной информации по этому делу не существует. Вариации возможных событий растянуты во временном пространстве и постоянно пересекаются. Я много знаю, но никак не могу понять, что делается к добру, что к худу. Любое изменение обстоятельств даёт как ужасные, так и обнадёживающие варианты развития ситуации. Например, то, что ты уничтожила жертву… С одной стороны, ты вмешалась в их план В. Но теперь он начнёт действовать по плану С, а мне он не нравится ещё больше.
— О какой жертве ты говоришь? — опешила я.
— Тварь в коконе.
— Это жертва? Жертва чего? Или кому? И мне казалось, что жертва — Риджа.
Фарги покачал головой.
— Простейшие шарады типа той, с помощью которой я вывел тебя на Мени, ты кое-как разгадываешь. Но что посложнее… Все данные перед тобой. Риджа — не жертва. Она — приманка.
