Пошевелился, проверяя тело. Чувствовал только тупое нытьё, словно после тяжёлой тренировки. Пошевелил пальцами — работают. Согнул руку в локте — движется, хоть и туго. Попробовал глубоко вдохнуть. Рёбра кольнули, но не так сильно, как ожидал.
Почти всё, что описал врач, уже устранено. Магия зелёнок плюс лечебные способности Олега. Кости срослись или почти срослись. Кровотечение остановлено. Порезы затянулись, остались только розовые линии на коже.
Лишь ноющая боль по всему телу напомнила, что я пережил.
— Василиса мне в копеечку влетит, — взял какую-то папку Олег.
Открыл её, пробежался взглядом по записям, что-то записывал.
— Но ничего, я уже ей выставил счёт.
Захлопнул папку с явным удовлетворением.
— Пусть платит, а то любит она свои гладиаторские зрелища.
В голосе звучала злость.
— Могу идти? — спросил я.
— Можешь? — поднял брови врач.
Посмотрел на меня с сомнением.
— Это только тебе будет понятно.
Напряг пресс — укол в боку, там, где были сломаны рёбра. Терпимо. Упёрся руками в кушетку. Левая дрогнула, но выдержала вес. Медленно, осторожно сел.
Голова закружилась. Мир поплыл, накренился влево. Зажмурился, подождал, пока пройдёт. Прошло. Пошевелил руками и головой. Состояние? Хуже удовлетворительного, а значит, сойдёт.
Полез в карман, где у меня был остаток своих зелёнок.
Форма на мне была чистая — явно Олег переодел, пока я был в отключке. Но в кармане нащупал знакомые кругляшки. Когда переодевался в форму ловцов, переложил их. Посмотрел на врача — не забрал. Честный или для него это мелочь?
— Странные у тебя травмы, Большов, — Олег смотрел на меня, прищурившись.
Пауза.
— И регенерация… нечеловеческая.
Он произнёс это спокойно, констатируя факт.
— Будь осторожен, такие, как ты, долго не живут, особенно если привлекают слишком много внимания.
Олег подмигнул мне. Кивнул.
Предупреждение принято. Если от него будет прямая угроза, то уберу его. Без колебаний, без сожалений. Уверен, что он тоже обнаружил моё ядро, но, в отличие от Кольцовой, держит язык за зубами и не торгуется.
Оля, Олег, Матросов и Мамонтова — только эти люди кое-что подозревают обо мне. Четыре потенциальные угрозы или четыре временных союзника. Пока их молчание мне выгодно, они живут.
— А-а-а, — застонали рядом.
На соседней кушетке лежал длинноволосый. Не заметил его раньше — слишком был сосредоточен на собственных ощущениях.
Парень лежал на боку, свернувшись калачиком. Лицо в синяках — свежих, яркого сине-фиолетового цвета. Губы разбиты, распухли. Один глаз заплыл.
— Во-ло-дя? — уставился он на меня. — Что с тобой случилось? Почему ты…
Он замолчал, глядя на моё лицо. Видимо, вид был ещё тот, раз даже избитый Вася ужаснулся.
— В порядке, — прервал его.
— На тебе живого места нет, так ещё и весь в крови, — не унимался длинноволосый.
Вася приподнялся на локте, морщась от боли. Опустил ноги с кушетки и попытался встать. С первой попытки не вышло. Закачался, схватился за край кушетки. Олег дёрнулся было помочь, но я мотнул головой.
Вторая попытка. Напряг все мышцы, выпрямился.
— Ну ты и варвар, — улыбнулся Вася. — Посмотри, что со мной. Коля с Зябликом очень стараются, чтобы я научился держать удар.
Он показал на свои синяки, словно демонстрируя трофеи.
— И как выходит? — наконец-то встал.
Ноги держали. Шатко, но держали. Головокружение прошло, зрение стабилизировалось.
— Не знаю, если я тут, то получилось?
Вася хихикнул, потом застонал, держась за рёбра.
— Скажи, чтобы они перестали, — попросил он.
— Нет, — мотнул головой.
— Мы же друзья, — попытался он надавить на какие-то эмоции.
— Нет, — ещё более твёрдо.
Вася посмотрел мне в глаза, не отводя взгляда.
— Плевать, я тебя считаю другом, — произнёс он. — Зачем ты так со мной? Я всего лишь просил меня научить драться.
— Хотел стать сильнее и не бояться? — склонил голову. — Слышал такое выражение, что не все желания стоит озвучивать?
Парень поморщился и откинулся на подушку. Закрыл глаза, выдохнул. Понял? Или всё ещё не дошло?
— Я рад, что ты попал к ловцам, — произнёс он, глядя в потолок. — Так быстро ещё никто не переходил. Ты стал живой легендой у нас в корпусе.
— Всё равно, — закинул последнюю зелёнку.
— Так ещё и Мамонтовой угодил. Ты теперь элита, — продолжал бубнить длинноволосый. — Все кураторы ставят тебя в пример, чтобы мы старались.
— Большов, ты куда попёрся? — возмутился Олег.
Врач вскочил со стула, увидев, что я направился к двери. Рука потянулась, чтобы остановить, но не коснулась.
— Есть, — ответил, не поворачиваясь. — Хотя бы ужин…
Голод. Тело требовало топлива. После такой бойни оно сожгло все запасы.
— Спасибо, — тихо произнёс Вася.
Слова донеслись откуда-то из-за спины. Повернулся к нему и кивнул.
Зелёнка продолжала работать. Тепло растекалось изнутри. Боль отступала ещё дальше. Мышцы расслаблялись, переставая быть каменными. Нужно будет узнать, есть ли что-то сильнее, да и мой запас закончился.
Вышел из медкорпуса как раз когда садилось солнце. Холодный воздух ударил в лицо. Свежий, чистый, без запаха крови и медикаментов. Вдохнул полной грудью. Только сейчас понял, что не было панической атаки в медкорпусе. Хоть какой-то плюс.
Замер на мгновение и прищурился. Потянулся — позвонки в спине щёлкнули один за другим, выстраиваясь в линию. Плечи расправились. Тело возвращалось к норме. На лице появилась улыбка.
Человеческое тело оказалось крепче, чем я думал. Что касается Мамонтовой…
Вспомнил её лицо во время боёв. Как менялось выражение — от самодовольства к удивлению, от удивления к расчёту.
Она всё правильно делает, держит всех в страхе и подчинении. Сильные едят слабых. Простые, понятные правила. Мамонтова создала систему, где выживают только те, кто готов грызть глотки.
Вот только со мной это не сработает.
Я не пёс, которого можно выдрессировать. Не человек, которого можно сломать страхом. Я — Титан в человеческой шкуре.
Пошагал в столовую. Встретил ребят из ловцов, что тоже туда держали путь. Группа из пяти человек, те самые, что получили от меня во время посвящения. Один держался за рёбра, другой прихрамывал, третий вообще шёл с подбитым глазом.
На меня смотрели и кивали, будто мне не плевать на их одобрение.
— Большов, — бросил один.
Не ответил. Просто прошёл мимо. Открыл дверь в столовую, и весь мир перестал существовать. Запахи заполнили всё моё сознание. Мясо: жареное, тушёное, запечённое. Хлеб свежий, ещё тёплый. Овощи, суп, картофель, компот. Всё смешалось в один одурманивающий аромат. Желудок свело судорогой. Слюна наполнила рот. Тело требовало — есть, сейчас, немедленно.
Схватил поднос и пошёл в начало. Протолкнулся через толпу. Кто-то начал было возмущаться, но увидел моё лицо и заткнулся. Другой отступил. Третий просто посторонился.
— Бог ты мой, — выронила половник моя знакомая женщина. Та самая раздатчица, что всегда давала мне добавку. Полная, добродушная, с вечно красными от жара щеками.
— Что с тобой, сыночек?
— Всё в порядке, — ответил ей.
— Куда полез мусор? — схватили меня.
Пальцы впились в плечо. Вспышка боли. Раздражение. Повернулся. О, Юрий. Голубоглазка стоял передо мной. Нос в повязке, под глазами синяки. Говорил гнусаво, с присвистом. Но во взгляде всё та же ненависть.
— В конец становись, новичок! — попытался он меня толкнуть. Рука уперлась мне в грудь.
— Руку убери, а то сломаю, — порекомендовал я.
Сейчас все мысли были о еде. Юра замер.
— Охренел? — начал он возмущаться.
Голос стал громче, чтобы привлечь внимание. Окружающие оборачивались и наблюдали.
— Как обычно? — спросила меня женщина у раздачи.
Она игнорировала Юру полностью. Смотрела только на меня, ждала ответа. Половник уже завис над кастрюлей.
Кивнул.
