— Пойдём внутрь? — обречённо спросил Джерри. Ему не хотелось. Его пугала не магия, а непрочность конструкции из тяжёлого камня, который мог вскоре оказаться у нас над головами.
— А что нам остаётся? — уточнила я.
Джерри вздохнул и пошёл к широкой лестнице, ведущей к чёрному провалу входа. Я последовала за ним, а за мной очень бодро, можно даже сказать, весело, засеменила сопровождавшая нас процессия.
Пройдя через колоннаду из слегка покосившихся и сильно побитых колонн, мы вошли в главный зал Храма. Это было большое гулкое помещение, окружённое двухэтажным рядом стрельчатых арок, на которых каким-то непостижимым образом держался чёрный потрескавшийся купол здания. Посреди зала стоял алтарь в виде каменного стола или ложа. Он был, к моей радости, пуст. За ним располагалась кафедра. Больше никакой мебели здесь не было. Зато была толпа киотитов в одинаковых серых балахонах, которая кольцом окружала алтарь и кафедру. Наш эскорт, едва войдя в зал, тут же слился с ними, и мы никак не смогли бы отличить наших спутников от остальных.
— Великий день! — раздался с кафедры голос.
Мы с Джерри резко обернулись. На кафедре неизвестно откуда возник Мени. Он застыл в картинной и, что спорить, весьма эффектной позе, подняв руки и вскинув голову. Его бледное лицо ярко выделялось на фоне окружающей тьмы. Он был в своём чёрном пальто, которое придавало ему весьма зловещий вид.
— Возрождение Храма, — добавил он уже тише и без прежнего пафоса. — Я воздвиг его из руин, и он будет стоять ещё тысячи лет, как памятник истинной Силе, владеющей миром.
Мы с Джерри переглянулись. Эта речь вызвала бы ряд закономерных вопросов, если б так явно не отдавала идиотизмом.
— Я верну величие погибшим богам, — пообещал Мени. — И свершу обряды Тьмы на алтаре планетной тверди.
Джерри поморщился.
— Он никогда не был хорошим оратором, — пробормотала я, припомнив свои недавние видения. — И всегда нёс чушь.
Мени смолк и с некоторым сарказмом взглянул на меня.
— Ты никогда не мог оценить величие идей, стоящих за словами. Красивые гимны, пространные молитвы, вязь слов и звуков… А что за всем этим? — он начал медленно спускаться по приставной лесенке. — Если вдуматься, вся ваша религия была бредом дикарей. Разве нет? Верить, что Сет запер Осириса в гробу, а потом разрезал его и разбросал по землям Египта. Ведь были и более простые и действенные методы.
— Он поумнел, — хмуро констатировала я.
— И чувствуешь, даже какая-то ирония появилась, — кивнул Джерри. — Вроде как чувство юмора. Это признак эволюции.
— Обезьяны в питекантропа, — раздражённо отрезала я. — Послушай, Мени, я уже много раз меняла религию и мне трудно вспомнить ту, о которой ты говоришь. Потому перейдём к делу. Что это за спектакль?
— Ты торопишься, — он застыл где-то на середине лесенки. В одной из прошлых жизней он был актером, и это плохо сказалось на его манерах.
— Мне надоела эта темнота, — пояснила я.
— Ты не увидишь света.
Я вздохнула. Мне хотелось демонстративно посмотреть на часы. Мени усмехнулся. Он чувствовал себя хозяином положения.
— Я устраиваю здесь жертвоприношение Тьме. Не будет пышных ритуалов, не будет гимнов, молитв и прочей ерунды. Это лишнее, — он усмехнулся. — Любое злодеяние — это жертвоприношение Злу. А худшее из злодеяний — это убийство.
— И кто же будет убит? — уточнил Джерри.
— Ты, — с улыбкой ответил ему Мени. — Я знаю о твоей миссии больше, чем ты. И я знаю, что твоя смерть будет не просто чьей-то смертью, это будет ударом по линии защиты нашего Врага. Это будет брешь в его укреплениях. Это будет шок для тех, кто за занавесом.
— Я всего лишь человек, — произнёс Джерри. — Я смертен, и я знаю, что могу умереть. Но не думай, что я задёшево отдам свою жизнь.
Он отстегнул ножны от пояса, взялся за эфес и изящным движением отбросил ножны в сторону, обнажая клинок.
— Это тебя не спасёт, — покачал головой Мени и, взглянув на меня, добавил: — Может, оставим его наедине с его судьбой и займёмся нашим делом?
— Исключено, — ответила я, доставая эфес Налоранта.
Когда я выпустила лучевой клинок, лицо Мени дрогнуло и исказилось, словно по нему пробежала мгновенная рябь. В глазах отразился страх.
— Ты не понял, Джосер. То, что я имел в виду, — честный поединок. Просто победить в нём нельзя.
Мени указал на алтарь, и мы увидели, что теперь на нём лежит покрытая покрывалом человеческая фигура. Джерри взглянул на Мени, затем на меня и подошёл к алтарю. Взявшись за край покрывала, он какое-то время стоял неподвижно, а потом одним рывком сдёрнул его. Я вздрогнула от неожиданности. На алтаре лежал ещё один Джерри. Это был его точный двойник.
— Не просто двойник, — улыбнулся одними губами Мени. — Дубль. Параллельная личность. Умирает один — умирает другой. А вместе, в одном измерении они сосуществовать не могут. И он это знает.
Двойник Джерри медленно приподнялся и сел. Он смотрел на Джерри и неспешно доставал из ножен радужный тонкий клинок японского меча. И уже в следующий момент два одинаковых клинка сшиблись, высекая сноп искр. Я не успела прийти в себя, а у меня на глазах уже завязался смертельный поединок двух чрезвычайно сильных, выносливых и равных по возможностям противников. Они дрались слишком быстро, чтоб я могла уследить за их схваткой. Только стремительное кружение по каменной площадке, погружённой в потёмки, и звон стали. Мени радостно захохотал.
— Заткнись! — рявкнула я, поднеся острие своего меча к его горлу.
Он послушался. Я вернулась к наблюдению за поединком. На мгновение звон стали смолк. Оба противника стояли, зажимая левой рукой рану чуть выше правого локтя. Они злобно смотрели друг на друга. Ещё миг, и они одновременно перехватили мечи из правых в левые руки и снова ринулись в бой.
— Я ж говорил, — усмехнулся Мени. — Выхода нет. Они будут драться долго и оба погибнут. Таковы правила игры. Мы можем идти.
— Потерпишь, — процедила я сквозь зубы. Я пыталась наблюдать за этим стремительным поединком и лихорадочно соображала, что делать. — Тобой я займусь позже. А пока я занята. Выход всегда есть. Нужно только его найти.
И тут один из противников упал и откатился в сторону. Я не могла понять, который из них, мой Джерри или другой, лежал ничком на полу. Я не успела ничего предпринять, как тот, что оставался на ногах, вдруг взвился в воздух, перевернулся через голову и приземлился возле поверженного противника. Он ещё только заносил меч для удара, когда второй вдруг изящно и ловко развернулся и воткнул что-то ему в ногу. Тот замер, выронил меч и рухнул на пол.
Второй медленно поднялся и, достав откуда-то наручники, сцепил ему руки за спиной.
— Ты ошибся, — хрипло произнёс он, исподлобья взглянув на Мени. — Мы не одинаковые. Потому что я никогда не убиваю, если можно не убивать.
Я вздохнула с облегчением. Мени заскрежетал зубами и вдруг рявкнул:
— Убить его!
И тут окружавшие нас безмолвные киотиты, которые уже стали казаться мне чем-то вроде статуй и колонн, откинули свои капюшоны, и мы увидели оскаленные яйцеобразные черепа с чёрными провалами глазниц. Они ринулись на Джерри.
— Опять зомби, — простонал он, бессильно опуская плечи, а в следующий момент пружиной распрямился и одним ударом рассёк пополам оказавшегося рядом мертвеца.
Я поспешила ему на выручку, успев заметить, что странный двойник Джерри исчез так же внезапно, как и появился. Одной заботой меньше. Хоть его не нужно защищать. И я принялась крошить зомби с лёгкостью, какую только мог мне обеспечить мой лучевой клинок. Их было много, но мы с Джерри справлялись. Я, правда, слышала иногда его проклятия и злое шипение, когда мачете какого-нибудь изворотливого монстра всё же задевало его. Но мы бы победили… И в этот миг начал рушиться Храм. Огромные глыбы падали сверху, давя, прежде всего, неповоротливых зомби, но какой-то обломок ударил в плечо Джерри. Он взвыл, и я едва успела выдернуть его из-под очередной плиты. Дальше всё было как в кошмарном сне и при замедленной съёмке. Джерри вдруг стал ужасно медлителен и тяжёл, а сверху со скоростью хлопьев снега опускались глыбы камня, и мне пришлось напрячь все силы и применить всю сноровку, чтоб, лавируя и без конца уворачиваясь, уводя Джерри от опасности, вытащить его из Храма на улицу.
