— Конечно, это не вселенский Апокалипсис. Все миры, и даже большинство, не погрузятся во мрак, но часть погибнет или возродиться к новой жизни. Такие испытания — обычное дело, но каждый раз нужно делать всё, чтоб победить. Иначе, в конечном счёте, проиграешь, — он задумчиво посмотрел на текущий по дороге поток призраков. — Наше измерение находится сейчас в критической комбинации к общей системе задействованных миров. Именно здесь может решиться всё. Если получится — мы одержим чистую победу. Если нет… Нам придётся долго латать дыры под ураганным огнём. На наше счастье, мы рассчитали верную последовательность событий и сумели убедить врага действовать в наших интересах. Он думает, что у него всё получается. Но это мы ведём его к поражению.
Заинтересованность сменилась во мне подозрением, а потом твёрдой уверенностью, что он врёт. Но если это и было так, он не смутился и не возмутился. Он продолжал блефовать.
— Тот, кого мы зовём Мени, представляет здесь очень сильную сущность, ведущую сейчас битву за господство в ином измерении. Он должен вызвать хотя бы временный перевес тёмных сил в этой части мироздания, и если это ему удастся, то его патрон получит помощь из Бездны. Ты прислана сюда, чтобы противостоять ему, но вовсе не в качестве противника. У тебя на сей раз иная миссия. Если ты всё сделаешь, как надо, победа нам обеспечена. Мы вызовем здесь всплеск положительных сил, и на хозяина Мени обрушится гнев Небесного воинства. Он погибнет и освободит для созидательной деятельности целый сектор измерений.
— И что же я должна сделать? — поинтересовалась я.
Кларк печально взглянул на меня и проговорил:
— Сдаться и умереть.
Я вздохнула и посмотрела в тёмное небо. Единственный ответ, который у меня был: мне это не нравится. Не перспектива умереть, а обязанность сдаться.
Он покачал головой.
— Всё предрешено, ход событий продуман до мельчайших подробностей. Мени идёт прямо в ловушку. Ничто не может помешать, кроме твоих действий. Ты самостоятельна и наделена сверхъестественными способностями влиять на ход событий. Никто и ничто не может лишить тебя этого права, но именно сейчас, вмешавшись, ты можешь нарушить намеченный распорядок событий, и тогда всё снова скатится к игре случая, к «русской рулетке» вселенского масштаба. Именно на это и рассчитывают те, кто стоят за твоим противником. Мы должны их разочаровать.
— Попробуй меня убедить, — предложила я, упрямо глядя на него.
Я не была принцем Налором, принёсшим себя в жертву, но я помнила его любимый девиз: «Львы не знают смерти». Для меня не существует самоубийства, как средства достижения цели.
Кларк опять вздохнул. Мне хотелось верить, что причиной этому было не моё тупое упрямство.
— Раскрываю карты, — кивнул он. — Мени нужна жертва, и эта жертва — ты. Если он захватит тебя, то попытается провести ритуал, целью которого будет пропустить энергию через призму энергетического поля, созданного вокруг твоей мученической смерти. Это могло бы обеспечить ему победу. Но на самом деле он ничего не добьётся, потому что находится в заблуждении относительно конкретного момента, когда произойдёт разрыв. До этого времени отрицательное поле уже начнёт распадаться, и именно тогда на сцену выйдет другой Жрец и другое божество. Жертва, закланная рукой убийцы, не оскверняет божество, и оно может принять душу Воина в свои объятия, твою добровольную жертву в качестве дара торжеству Света. И, наконец, в качестве возражения тёмным намерениям Чёрного Жреца, Белый жрец проведёт ритуал, и в час разрыва божество материализуется во всей своей славе над алтарём и окрасит энергию разрыва в цвета Света и Добра. Мы победим.
— Звучит красиво, — кивнула я, — Но не пойдёт.
Кларк вздохнул в третий раз.
— Ты не видишь своего пути. Ты замыкаешь в кольцо путь Джосера, и потому он явился тебе. Его жертва была добровольной, но кровь смешалась с кровью жертвы невольной. Мени снова явился, чтоб повторить своё действие и свою ошибку, но уже на ином, поистине космическом уровне.
— Я не агнец на заклание! — воскликнула я. — Я Воин! Моё предназначение — драться насмерть, а не идти на смерть!
— Но ты идёшь с ними! — он ткнул пальцем в бредущих призраков
— Не с ними, — мотнула головой я. — И не за тем же, зачем они. На их руках кандалы, а в моих — меч. Если я здесь, значит, для того, чтоб биться!
— Ты всё испортишь!
— Может, и нет, — я повернулась, чтоб идти дальше, но его голос заставил меня остановиться.
— Вряд ли сейчас ты можешь рассчитывать на помощь Света.
Я обернулась и взглянула на него. Кларк мрачно смотрел на меня.
— Пути Господни неисповедимы, — добавил он. — Нельзя вечно ходить в счастливчиках. Иногда приходится проигрывать.
— Мерзавец! — процедил кто-то за моей спиной. Я резко обернулась и увидела Фарги. Он стоял прямо посреди дороги, и призраки шли сквозь него, а он, скрестив руки на груди, с ледяным презрением смотрел на Кларка. Я поняла, что они давно и сильно не любят друг друга. — Ты и твоя компания — ещё не весь Свет, — он взглянул на меня и подошёл ближе. — Он лжёт. Всё это дело — именно то, из-за чего мне пришлось отлучиться. Ничего не решено. Возник спор, и мы не пришли к соглашению.
— Жертва необходима, — повторил Кларк.
— Это простой путь, — заявил Фарги, с яростью взглянув на него, — но не единственный. Вы не хотите искать другие.
— Они не дают стопроцентной гарантии.
— Иногда нужно пойти на риск. Каждая жизнь — это капля, которая может склонить чашу весов. Вероятности последовательности событий по-прежнему неисчерпаемы. А дорога в ад вымощена благими намерениями.
— Что за упрямство! — рыкнул Кларк. — Она ничего не теряет, и ты это знаешь. Ты сам прошёл этот путь, но рискнул большим! Ты потерял одно воплощение, как тысячу до того. И воплотишься снова и не раз! Она тоже не исчезнет навеки. Это лишь один поворот на дороге в рай.
— Ты слишком быстро забыл, как был человеком, — тихо проговорил Фарги. — Да, я прошёл через это. И я знаю, что такое лишиться жизни. Моя боль слишком сильна, моя рана ещё ноет, и я сожалею о своей жизни, о тех, кого я покинул, кого не могу коснуться. Я не могу жить, не могу писать картины, не могу любить. И не смей говорить о моей жертве! Я сам принёс себя на алтарь, а ты хочешь подложить другого человека!
— Ты слишком смел, — надменно усмехнулся Кларк. — Но мудрость мироздания поддерживает меня.
— Тебя поддерживают отдельные сущности, не знавшие, что значит жить и любить. Мудростью мироздания здесь и не пахнет. Они привыкли играть в игры, но не знают, за что ведётся борьба. Они всего лишь азартные игроки. А мудрость мироздания за моей спиной. За моей спиной воля тех, кто вознесён туда силой своей любви, и тех, кто познал любовь, познавая души людей. Я не отступлю, и те, кто со мной, не отступят.
— Неужели ты думаешь, что в такой момент они решаться на открытую конфронтацию?
— Конечно, нет. Но не забывай, что значит ваш девиз: «Блуждающие Боги никогда не спят». Кто осмелится нарушить его?
Кларк вздохнул и покачал головой.
— Ты слишком человек, Фарги, именно поэтому ты так и остался человеком. А я стал богом, и я знаю, что иногда приходится жертвовать чьей-то жизнью, чтоб пробудить совесть в заблудшей душе, возродить надежду, оживить воспоминание, воспламенить отвагу. Так что значит одна жизнь, когда речь идёт о событиях вселенского масштаба? Я пришёл, чтоб объяснить, хотя мог бы и не делать этого.
— Ты пришёл побудить её к сдаче, — поправил Фарги. — Хоть ты и бог, тебе это не удалось. Мы слишком люди. У нас свой путь.
— Если ты всё испортишь, ты за это ответишь, Фарги, — проговорил Кларк.
— Ты уже ответил за своё отступничество. Иди своей дорогой. У тебя больше нет права говорить с ней.
Кларк взглянул на меня, открыл рот, чтоб что-то сказать, и рассыпался серебристой пылью, которая тут же исчезла.
— Он не смог мне ничего сказать, — ошалело проговорила я.
— Значит, я оказался прав! — Фарги усмехнулся с довольным видом. — Он наказан за отступничество. Впервые мои слова да так сразу Богу в уши.
