— О чём ты говоришь?
— Он нарушил заповедь Блуждающих Богов и лишён чести быть твоим ментором. И вообще чьим бы то ни было. После этой операции он отправится в изгнание и где-нибудь в крохотном уединённом измерении будет обдумывать свои ошибки и раскаиваться. Надеюсь.
— За что ж так жестоко?
— Он заслужил! — убежденно воскликнул Фарги. — Заповедь, которую мы все произносим с надеждой и упованием: «Блуждающие Боги никогда не спят», для них выливается в однозначное: «Служить и защищать». Он должен оберегать тебя, а не гнать под нож. Одного намерения нарушить заповедь достаточно для наказания. По крайней мере, мне так кажется.
— Но ты не уверен.
— Я редко бываю в высших сферах, — объяснил он, развернувшись в направлении Жертвенной площади. — Я слишком человек.
— Но свои люди у тебя там есть, — кивнула я, пристраиваясь рядом.
— В основном, сущности. Многие благоволят к тебе. Остальные согласны с тем, что требовать от тебя жертвы, это значит использовать явно не по прямому назначению. Ты же воин!
— Утилитарный подход, — хмыкнула я.
— Но тоже голос в нашу пользу, — пожал плечами Фарги. — Кларк блефовал. Он, скорее, хотел действием разрешить словесный спор. У него не получилось. Значит, их вариант пока не проходит.
— А другие есть?
— Они всегда есть. Но не всегда такие, как нам нужно. Ладно, нам придётся действовать на свой страх и риск и уповать на то, что Блуждающие Боги никогда не спят.
— Нам? — переспросила я и, надеюсь, в моём голосе не так явно прозвучал поросячий восторг.
Фарги усмехнулся:
— Не думаешь ли ты, что я пропущу такую заварушку? Не каждый день мне удаётся вершить судьбы мироздания. Особенно теперь.
Мы шли по Дороге Жертв уже вдвоём, почти не замечая несчастные тени вокруг себя. Они стали почти невидимы, а, может, нам было не до них? Мы болтали обо всём подряд, просто наслаждаясь такой возможностью. На какой-то миг мне подумалось, что мы пытаемся надышаться перед смертью, но эта мысль канула вместе с белёсыми тенями во тьму.
Подножка от богов
Раньше я видела Жертвенную площадь только ночью. Это был большой пустырь с видневшимися где-то далеко развалинами. Именно поэтому я на время потеряла дар речи, увидев впереди что-то большое и тёмное. Фарги, прищурившись, смотрел туда же и выражение его лица стало мрачным.
— Что происходит? — спросила я. — Ты видишь, что это?
— Пирамида. Обычная чёрная пирамида. — Фарги пожал плечами. — Что ещё можно ожидать от жреца Сета? Только пирамиду. Он не оригинален.
— Мне сразу стало легче, — пробормотала я. Страх всколыхнулся где-то внутри мутной волной. Я думала, что избавилась от него навсегда, но он вернулся снова. Тот самый страх, который всегда мешал мне посещать Каирский музей и спускаться в катакомбы под пирамидами Гиза. То, что когда-то давало себя знать лёгкой дрожью между лопатками, сейчас нахлынуло ощущением ночного кошмара.
— Мени не так глуп, — проворчал Фарги с некоторой долей разочарования. — Если он учитывает не только свои пристрастия, но и твои страхи.
— Это ему не поможет, — отрезала я. Фарги хмыкнул.
Мы всё ближе подходили к этому ужасному сооружению, антрацитово поблёскивающему во мраке магической ночи. От него веяло холодом и смрадом старого склепа. Я смутно вспоминала какие-то жуткие истории о древних тайнах, коварных жрецах и ходячих мумиях, старые и глупые фильмы ужасов, наивные, но всё равно страшные книги, которые читала когда-то в детстве. Я уже видела большую арку квадратного входа, зиявшего темнотой, грозившей бесконечным ужасом и мраком.
Фарги внезапно остановился. До пирамиды было несколько десятков метров. Он внимательно посмотрел на неё, потом на меня. Затем молча покачал головой.
— Что? — спросила я.
— Я не вижу никакой арки, — тихо произнёс он. — Твоими глазами вижу, своими — нет.
— И что это значит?
— Вход есть только для тебя.
Я нахмурилась. Мне стоило испугаться, потому что его слова значили, что мне придётся идти туда одной, но я просто рассердилась.
— Но я ясно вижу вход. Я тебя проведу!
— Бесполезно. Ты не протащишь меня сквозь всю эту толщу камня.
— Слушай, кто из нас призрак? — уточнила я.
Фарги взглянул мне в глаза.
— Это не имеет значения. Никакого. Это не реальность. Это магия и не мы задаём условия игры.
— Но ты же маг!
Фарги отвёл глаза и сжал губы.
— Я не могу так рисковать. Мне придётся поберечь силы.
— Что это значит? — тихо спросила я, почти физически ощущая, что ему стыдно.
Он пожал плечами.
— Приоритеты. Мне приходится просчитывать всю комбинацию в целом и выбирать оптимальный путь. Если я буду прорубать себе путь через эти каменные глыбы, я ослабну сам и ослаблю Крылья, как источник моей силы. Я буду совершенно бесполезен. Но если я их сберегу, то, на случай твоей неудачи, мы будем последним рубежом и последним шансом.
— Ага… — я начинала понимать, о чём идёт речь. — В случае моей неудачи вступает в действие план Кларка. А Белый Жрец — это ты?
— Это не вызывает у меня восторга. Мне совсем не нравится быть предателем.
Я покачала головой.
— Ты не предатель. Если ты не можешь войти, о чём тогда речь! Я пойду одна. Только обещай, что если у меня не получится, то ты доведёшь это дело до конца.
— Обещаю, — кивнул он, мрачно глядя на пирамиду. — Я ничем не смогу тебе там помочь.
— Можешь хотя бы намекнуть, что мне делать?
— Не знаю. Всё без конца меняется. Очень много задействованных факторов. И он сам совершенно нестабильная сущность.
— Мени — сущность? Он не человек?
— Теперь нет.
— Но убить его можно?
— Наверно.
Фарги с мрачной решимостью смотрел на ненавистную пирамиду.
— Последний вопрос, — произнесла я. — Что бы сделал ты?
Его чёрные глаза полыхнули пламенем, по скулам прошлись желваки.
— Я бы изрубил его в лапшу.
— Хорошо, — вздохнула я. — И последний совет?
— Действуй по наитию, — он посмотрел на меня. — И, может быть, тебе подскажут правильный ход.
Я кивнула.
— Последняя просьба, — тихо произнёс он. — Береги себя. Когда-то я сильно любил тебя. И сейчас люблю.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Я любила тебя всегда и всегда буду любить. И поберегу свою персону и твои силы. Увидимся утром.
— Конечно, — усмехнулся он.
Я повернулась к чёрному провалу арки и достала Налорант. И да пребудут со мной Светлые Звёзды!
Чёрная пирамида приближалась ко мне с каждым шагом, нависая над моей головой, как дамоклов меч. Страх, завывавший во мне диким зверем, постепенно стихал. Какая разница, что там так страшно, идти придётся. И коль скоро мне так не нравится это место, нужно просто смести его с лица Киоты ко всем чертям. Разнесу эту калабуду вдребезги пополам! Как говаривал Кларк. Я невольно усмехнулась, вспомнив, как он исчез, рассыпавшись благородной серебристой пылью. Хоть один плюс: избавилась от его общества. И вообще, если тебе дают линованную бумагу, пиши поперёк. Я пойду туда, Кларк, но я не сдамся, потому что моя сдача плохо отразится на имидже всего нашего воинства, воинства борцов со Злом. Так что я пойду туда и буду драться. И убью этого чёртова Мени, будь он сущность или суперсущность, потому что предназначение каждого воина — уничтожать врагов. А я Воин.
Чёрная арка, неестественно огромная встала надо мной. Впереди была тьма. Я обернулась. Фарги стоял всё там же. Он махнул мне рукой. Приятный тёплый ветер овеял моё лицо и взъерошил волосы.
— Я знаю, что вы меня любите, — шепнула я и, решительно повернувшись, шагнула в темноту.
Темноты не было, как не было и дороги за моей спиной. Я стояла посреди высокого квадратного коридора в каком-то странном голубоватом сиянии. Коридор был и сзади, и впереди. И тишина, такая плотная, что её можно было резать ножом. Чтоб убедиться в том, что я не оглохла, я кашлянула. Звук громом раздался вокруг.
