Какое-то ощущение, непонятное и необъяснимое, что не нужно торопиться. Что нужно подождать. Оно шло изнутри — не из головы. Фактов, почему стоит ждать, не было, логики тоже. Просто уверенность, твёрдая как скала. Интуиция… Довериться ей?
Разжал внутреннюю хватку. Отпустил ядро. Сила отступила обратно, затаилась в глубине. Посмотрю, что скажет.
— Говори! — Патрушев буквально затрясся. Подошёл вплотную к Олегу-ловцу, почти уткнулся носом в его грудь. — Говори, собака! Зачем ты повёл своих на административный корпус⁈ Что произошло⁈ Правду, тварь!
Последнее слово выплюнул вместе со слюной, которая попала Олегу на подбородок. Паренёк даже не моргнул.
Молчание затянулось. Все смотрели на ловца. Даже врач Олег на секунду скосил глаза в его сторону, хотя руки от раны не убрал.
— Пузатов убил нашу… — Олег-ловец начал говорить тихо.
Потом посмотрел на Мамонтову. Вернее, на кушетку, где она лежала. И увидел то, что видели все остальные — обнажённая грудь, голая кожа, кровь. Олег-врач разрезал одежду и ничем не прикрыл. Паренёк резко отвернулся, покраснев. Уставился в пол, будто там было что-то невероятно интересное.
— Она ещё жива, — выдавил врач сквозь стиснутые зубы. — А вы бы шли отсюда. Мешаете.
Последнее слово почти прошипел.
— Рассказывай, — кивнул Борис Матросов.
Голос прозвучал спокойно, без давления. Встал чуть в стороне от Патрушева. Олег-ловец сглотнул. Я видел, как дёрнулся кадык, как он набрал воздуха в грудь. Собирался. Готовился.
— А что тут рассказывать? — криво улыбнулся. — Мы были на вылазке. Ловушка старая.
Пауза. Все ждали продолжения.
— Ну и что⁈ — не выдержал Патрушев, размахивая руками. — Что с того, что ловушка старая⁈ При чём тут это⁈
— Евгений Игоревич, — Матросов сжал зубы так, что желваки заходили на скулах. Повернулся к главе корпуса, и в глазах я увидел плохо скрываемое презрение. — Давайте не будем мешать? Дайте человеку сказать.
Патрушев хотел возразить, даже рот уже открылся, но что-то в тоне Бориса заставило замолчать. Лишь недовольно поморщился и отступил на полшага, скрестив руки на груди.
— Ловушка не изменена по новым инструкциям, — продолжил Олег-ловец, глядя куда-то в сторону, мимо всех нас. — Мы приступили к работе. Оказались два аномальных. Сразу! Живцы начали дохнуть, как мухи. Всё пошло не по плану. Вмешался Володя, — кивнул в мою сторону, — и спас их. Живцов. Вытащил из зоны поражения.
Я слушал, не двигаясь, ждал, когда умрёт.
— Тварь пришла к ловушке, — голос ловца стал злее, — но она, сука, шестиметровая была, а ловушка рассчитана на четыре метра максимум. Началась жопа. Полная… Пытались убить из всего, что было. Стас… — паренёк поджал губы, на секунду замолчал. — Он погиб, — договорил Олег тихо. — А Пузатов, тварь… наш временный куратор… он прятался за сеткой. Просто стоял там и срал кирпичами, пока мы умирали.
Тишина. Даже Патрушев не нашёлся что сказать. Охранники переглянулись.
— И за это вы убили человека⁈ — не сдержался глава корпуса, голос сорвался на крик. — За то, что он испугался⁈ Это убийство! Умышленное!
— Василиса Игоревна, — Олег-ловец повысил голос, перекрывая истерику Патрушева, — когда узнала, что произошло, пошла выяснять отношения. Взяла меня и Большова как свидетелей. Высказала Пузатову всё. Что он нарушил инструкцию. Что она пожалуется на него вам, — кивок в сторону главы корпуса, — что устала терпеть его некомпетентность. Что из-за него погибли люди, что Стас мёртв.
Патрушев бегал маленькими глазками — влево, вправо, на меня, на Матросова, снова в пол. Старался не встречаться ни с чьим взглядом. Руки нервно теребили пуговицу на рубашке, пальцы дрожали.
— Ну и? — прохрипел. — Дальше что?
— Ну, он схватился за оружие, — Олег-ловец усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого, — и давай ей угрожать. Орал, что убьёт нас с Володей. И её. Всех троих. Что ему ничего не будет за это. Что его прикрывают. — Пауза. — Прикрывают люди сверху, понимаете? Вот так он и сказал.
Последняя фраза прозвучала с нажимом. Я видел, как Патрушев побледнел, как лицо из красного стало почти серым.
— Василиса Игоревна попыталась его успокоить, — продолжил ловец. — Говорила нормально, без крика. Мол, давай разберёмся, давай всё обсудим. Она же… — запнулся, подбирая слова, — она же всегда так. Сначала пытается по-хорошему.
Кто-то из охранников фыркнул. Видимо, у него был другой опыт общения с Мамонтовой.
— Он давай стрелять, — голос Олега стал тише. — Просто открыл огонь. С близкого расстояния. Ранил её. — Паренёк снова посмотрел на кушетку, быстро отвернулся. — И тогда она применила магию. В ответ. Защищалась. Он пытался её убить, нас убить… Тогда она…
Не закончил фразу. Не нужно было. Все всё поняли.
— Мамонтова пыталась кого-то успокоить? — Патрушев попытался перевести тему, нервно хихикнул. — Да вы издеваетесь! Она же…
— Евгений Игоревич! — рявкнул Борис Матросов.
Голос прогремел как выстрел. Все вздрогнули — даже охранники. Матросов шагнул вперёд, и я увидел, как напряглось всё его тело, как сжались кулаки.
— Вот до чего довело ваше бездействие! — Борис почти кричал теперь, тыкая пальцем в грудь главы корпуса. — Сколько я вам писал про Пузатова⁈ Сколько рапортов, жалоб, докладных⁈ Сколько Мамонтова писала⁈ А вы всё игнорировали, отмахивались, говорили — разберёмся, подождите, не время…
— Я⁈ — Патрушев покраснел так, что, казалось, сейчас лопнет. Схватился за сердце, зажал грудь ладонью. — Я виноват⁈ Вы обвиняете меня⁈
— Человек тут просиживал должность, — Матросов покачал головой, и в этом жесте было столько презрения, что даже мне стало не по себе. — Просиживал, чтобы потом к военным уйти. В тепленькое местечко, со связями. Люди из-за него гибли — и ничего. Инструкции нарушались — и ничего. А теперь это! — Борис резко указал рукой на Мамонтову на кушетке. — Вот к чему привело!
— Что⁈ Что?!! — уже визжал Патрушев, голос сорвался на фальцет. Размахивал руками, брызгал слюной. — Вы меня виноватым хотите выставить⁈ Я здесь главный! Я! И я решаю, кто виноват!
— Володя, — Матросов резко повернулся ко мне.
Глаза смотрели прямо, жёстко, требовательно. Ждал подтверждения. Или опровержения.
— Так всё было? — спросил.
Посмотрел на Олега-ловца. Паренёк стоял, не шевелясь, только кровь продолжала капать с разбитой брови. Он прикрыл меня? Зачем?
Он мне никто. Я для него тоже никто. Просто новый человек в команде. Почему рискует? Странные люди. Странные связи между ними, которые я не понимаю.
Врать? Поддержать эту ложь?
Сжал кулак. Внутри снова боролся Титан и человек. Титан говорил — плевать на них, это их проблемы, ты тут временно. Человек говорил — паренёк рискнул за тебя, не подставь его.
Взвешивал всё. Последствия. Выгоду. Риски.
— Да, — кивнул я. — Так и было.
Слово вылетело раньше, чем до конца обдумал решение. Но как только оно прозвучало, понял — правильно. Пусть и неожиданно для самого себя. Матросов выдохнул, кивнул. В глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения.
— Свалили нахрен отсюда! — закричал Олег-врач.
Голос был хриплым, но полным ярости. Даже приподнялся над кушеткой, вытянув шею. Весь мокрый от пота, с красным лицом и вздувшимися венами на висках.
— Вы что, совсем идиоты⁈ — продолжал орать. — Не понимаете, где находитесь⁈ Это медкорпус, а не допросная! Не место для ваших разборок! Здесь люди лечатся! Или умирают, если вы не заткнётесь и не дадите мне работать!
Патрушев поморщился, сжался. Я видел, как в глазах промелькнул страх.
— Всех ловцов под охрану, — бросил глава корпуса, разворачиваясь к выходу. Голос дрожал, но пытался звучать авторитетно. — Держать их в казарме, под замком, до моего распоряжения. Никого не выпускать!
Быстрыми, почти бегущими шагами направился к двери. Охрана ринулась за ним. Паренька, Олега-ловца, который только что врал за меня и Василису, грубо толкнули в спину.
