Стакан подпрыгнул, водка расплескалась. Я напрягся, готовясь к чему-то. Но Борис не достал оружие. Просто смотрел на меня, и в глазах читалась не злость — растерянность, усталость.
— Сейчас, — продолжил, вставая из-за стола, — сейчас поедем с тобой к тому сараю. К аномальной зоне, где вас поймали. И попробуем хоть что-то узнать. Найти следы, зацепки. Что угодно, что поможет нам понять, кто за этим стоял.
— Сейчас? — поднял бровь.
— А когда ты предлагаешь? — Матросов шагнул ко мне. — Завтра? Послезавтра? Через неделю? Мы обязаны выполнять свои функции в корпусе, Володя. Нам никто специально время не выделит, мол идите, ребята, расследуйте заговор. — Фыркнул. — Не выделит. Нас загрузят работой по самые уши, чтобы мы носа не совали куда не надо.
Пауза. Перевёл дыхание, провёл рукой по волосам.
— Пока тут суматоха, — продолжил уже спокойнее, — пока Патрушев приходит в себя и пытается прикрыть свою жопу, переписать отчёты, свалить вину на кого-то… Время идеальное.
— Хорошо, — кивнул я. — Поехали.
Борис открыл шкаф, достал автомат. Проверил затвор, повесил на плечо. Потом достал пистолет, сунул за пояс. Гранаты — две штуки, в карманы куртки, что уже забрал со стула. Мне протянул ещё один автомат.
— Держи.
Взял оружие. Проверил магазин — полный. Борис направился к двери, последовал за ним.
Погань. Похоже, ядром мне сегодня заняться уже не судьба. Ещё одна ночь потрачена не на то, что важно. Не на развитие силы, не на работу с Титаном внутри, а на людские дела, разборки, суету.
Отправились к легковой машине. Залезли внутрь. Сел на пассажирское сиденье. Пружины продавились под весом, что-то скрипнуло. Места действительно мало, особенно для моего роста. Колени упирались в переднюю панель, голова почти касалась потолка. Борис протиснулся за руль, пристроил автомат между сиденьями.
Ключ в замке зажигания. Повернул.
Двигатель завёлся не сразу — пару раз чихнул, кашлянул, потом всё же схватился. Заурчал громко, неровно. Матросов дал газу, прогревая мотор, потом включил передачу.
Мы поехали.
Выехали из гаража, покатили по территории корпуса. Утро только начиналось — людей почти не видно. Редкие фигуры в окнах, кто-то курил у казармы. Нас провожали взглядами, но никто не остановил.
У выезда дежурил пост охраны — двое мужиков с автоматами, сонные, но настороженные. Один поднял руку, останавливая нас.
Борис притормозил, опустил стекло. Холодный утренний воздух ворвался в салон, пахло росой и бензином.
— Документы, — буркнул охранник, наклоняясь к окну.
Матросов молча протянул сложенные бумаги. Охранник развернул их, пробежал глазами. Нахмурился, перечитал. Потом посмотрел на Бориса, потом на меня.
— Вылазка? — уточнил охранник. — Сейчас?
— Сейчас, — подтвердил Борис. — Проблемы?
— Нет, — мужик качнул головой, возвращая бумаги.
Выехали за периметр. Дорога впереди петляла между холмов. Грунтовка, неровная, с ямами и кочками. Машину трясло на каждой неровности, подвеска скрипела и лязгала. Борис вёл уверенно, не снижая скорости даже на ухабах.
Всю дорогу молчали. И это было самое спокойное время за вчерашний и сегодняшний день. Никаких разговоров. Никаких вопросов, объяснений, споров. Только урчание двигателя, стук колёс по грунту и тишина. Матросов, похоже, думал о своём. Лицо сосредоточенное, челюсти сжаты.
Я закрыл глаза на несколько секунд и вырубился. Пришёл в себя, когда мы оказались у той самой аномалии, где нас поймали. Матросов заглушил двигатель. Вышли из машины.
Огляделся — никого. Двинулись к сетке.
Шли медленно, осторожно. Каждый шаг — с оглядкой. Я прислушивался ко всему — к шорохам в траве, к скрипу наших сапог, к собственному дыханию. И к ядру внутри. Оно молчало, не подавало сигналов тревоги. Пока гигантов рядом нет.
Медленно зашагали к сараю.
— Вы хорошо бегаете? — спросил я на всякий случай.
— Зависит от обстановки, — криво усмехнулся Борис, не замедляя шага. — Если за жопой гонится шестиметровая тварь, побегу как олимпийский чемпион. Если просто так… Как обычный мужик с сигаретой в лёгких.
Приблизились к развалине.
Сейчас, в свете солнца, старое здание выглядело по-другому. Просто полуразвалившаяся постройка. Стены покосились, крыша местами провалилась. Доски серые, гнилые. Окна выбиты или заколочены.
Тела изменённого не было — его, видимо, убрали. СКА или кто-то ещё. Остались только тёмные пятна на земле. Кушетки разбросаны — некоторые перевёрнуты, некоторые сломаны. Куча следов.
— Что вы тут надеетесь найти? — спросил, глядя на Бориса. — Чешуя наверняка проверил тут всё. Обыскал каждый угол, собрал улики, составил отчёты.
Зачем мы вообще здесь? Что можем найти такого, что пропустили профессионалы из СКА?
— Он искал то, что ему приказали, и то, что он хотел, — Матросов снял автомат с предохранителя, держа наготове. — А мы ищем то, что могли спрятать. То, что не должен был найти Чешуя.
Начали проверять всё. Я постоянно прислушивался к ядру. Позиция невыгодная. Я это понимал с первой секунды. Ограниченное пространство — сарай небольшой, манёвра нет. До сетки ещё бежать нужно.
Обошёл по периметру, осматривая стены. Первым делом нашёл самую ветхую — дальняя стена, справа от входа. Доски истлевшие, гнилые, между ними щели. Если разбежаться и ударить плечом — получится проломить и выбраться наружу.
Успеет ли Матросов за мной? Посмотрим.
— Ничерта! — возмутился Борис где-то в другом углу.
Голос разочарованный, злой. Словно ожидал, что ему тут подарок оставят — красиво упакованную улику с бантиком.
Хмыкнул про себя. Какие же люди порой наивные. Верят в чудо, ожидают хорошее, надеются на везение. А потом расстраиваются, когда этого не происходит. Продолжал осмотр, методично проверяя каждый угол.
Потрогал стену, которую собираюсь проломить в случае чего. Надавил ладонью — доски прогнулись, заскрипели. Да, хлипкая. Легко пройти.
И тут моя нога провалилась. Неожиданно, резко. Земля под ногой просто ушла вниз, доска треснула с сухим щелчком. Дёрнулся, инстинктивно отпрыгнул назад, освобождая ногу из дыры.
Замер. Посмотрел вниз.
Дыра, уходящая вниз. Наклонился, вглядываясь. Не просто яма. Там есть помещение? Подвал?
— Борис? — позвал «напарника» по расследованиям.
Через пару секунд Матросов оказался рядом. Склонился над дырой, заглянул внутрь. Присвистнул тихо.
— Подвал? — сказал, больше утверждая, чем спрашивая. — Хитро спрятали, суки. — Выпрямился, оглянулся. — Ломай!
Кивнул. Хотя ломать особо и не пришлось. Просто схватился руками за доски по краям дыры и потянул. Они разошлись почти сами — гнилые, трухлявые, держались на честном слове. Создал достаточное пространство, чтобы мы смогли пролезть.
Матросов оглядывался, сжимая оружие обеими руками. Нервничал. Ещё бы — лезть в неизвестное подземелье в аномальной зоне, где могут быть гиганты.
— Ты первый, — кивнул мне. — У тебя рефлексы лучше.
Не стал спорить. Подошёл к краю, присел на корточки. Заглянул вниз — темнота, метра три глубины, может чуть меньше. Внизу что-то белеет — пол, наверное.
Прыгнул.
Приземлился мягко, на полусогнутых ногах. Пол под ногами твёрдый, каменный или бетонный. Пыль поднялась облаком, забилась в нос. Запах затхлости, плесени, сырости.
Через мгновение рядом приземлился Борис. Приземлился хуже — пошатнулся, едва удержал равновесие. Но оружие не выпустил.
Тусклый свет пробивался сверху, через дыру, но его было недостаточно. Борис достал маленький фонарик, щёлкнул кнопкой. Луч света вырезал из темноты пространство вокруг нас.
Ещё одна лаборатория?
Во всяком случае, всё именно так выглядело. Помещение небольшое — метров шесть в длину, может четыре в ширину. Низкий потолок, сырые стены. Посередине стояли кушетки. На одной ещё валялись ремни. Столы вдоль стены — на них остатки оборудования. Пробирки, колбы, какие-то приборы. Всё покрыто пылью, паутиной.
