— Не можешь же ты прятаться вечно, — Горыныч вздохнул в моей голове. — Ныряй с головой. Сайлас вон там, у главной платформы.
Я позволила взгляду скользнуть туда, куда он мысленно указывал. Белая фигура возвышалась над толпой.
— Иди, поздоровайся. Торнеус где-то здесь тоже. Почему-то он тебе нравится.
— Он забавный, — я пожала плечами. Мне нравился этот ироничный доктор. Он напоминал мне университетского профессора. Которого все ненавидели, а я с ним прекрасно ладила. У нас был похожий юмор.
— Да ты одна так думаешь, — фыркнул змей.
— Неважно, — я глубоко вздохнула. С раздражением выдохнула. Постаралась отделаться от чувства, будто я снова иду на свой школьный выпускной. Та же тревога, то же желание провалиться сквозь землю.
Выйдя из тени в толпу, я изо всех сил старалась остаться незамеченной. Старалась опустить голову. Надеялась, что длинные волосы, падающие на лицо, оставят меня незамеченной. Вряд ли, чёрт возьми, получится. Но я попытаюсь. Хоть что-то.
Вокруг были разбросаны деревянные конструкции. Похожие на помосты. Приподнятые на несколько сантиметров над землёй. Наверное, места для тех, кто не хочет сидеть на траве, камнях или брёвнах. Сначала я их не разглядела из-за массы людей. Слишком много тел, движения, жизни.
Я прошла метров десять по направлению к тому, что выглядело как главный помост. Там я могла разглядеть бледную фигуру Сайласа, возвышавшуюся над всеми, как меня заметили.
Мужчина в синей рубашке на пуговицах и чёрных брюках. Дом Лириены. Верхняя часть его лица была скрыта маской. Но это не помешало ему смотреть на меня с удивлением. С широко распахнутыми глазами. Тот факт, что его рот буквально раскрылся, тоже сыграл свою роль.
Он схватил стоявшего рядом — другого мужчину в синем. И прямо на меня указал. Как на диковинного зверя в зоопарке. Поймав мой взгляд, он быстро опустил голову. Уставился в землю. Начал бессвязно заикаться. Это были просто какие-то звуки. Не складывающиеся в слова.
— Всё в порядке, — вздохнула я. — Я уродка, я понимаю. Привыкла уже.
Мужчина попытался встать на колени. И наконец в его заикании проступили членораздельные слова. Он умолял о прощении. За что — непонятно. За то, что посмотрел на меня?
— Нет! Нет, нет, ради всего святого… — я взяла его за предплечья. Подняла обратно на ноги. — Никаких коленопреклонений. Прошу вас.
Я лишь усугубила его ужас. И теперь он дрожал. Весь трясся, как осиновый лист. Я отпустила его. Отступила на шаг. Давая пространство.
— Я не какая-то важная особа. Прекратите. Пожалуйста.
— Но вы… — сказал его друг. Оказавшийся менее пугливым. Но всё равно не поднимавший на меня глаз. — Вы же…
— Знаю! Знаю, — я взмахнула руками. Сдерживая позыв просто развернуться и уйти домой. Сбежать от этого кошмара. — Я просто Нина. Не становитесь на колени. Не величайте меня как-то иначе. Хорошо? Просто… будьте нормальными.
Мужчина издал какой-то пищащий звук. Прежде чем наконец выдавить сломанное «хорошо» и «простите, госпожа». Снова это «госпожа». Я поморщилась.
Что ж, хоть попыталась. Качая головой, я пробормотала «увидимся» и пошла прочь. Мне нужно было укрытие среди тех, кто понимал, что со мной происходит. Кто не будет падать на колени при виде меня. Что ещё важнее, мне нужен был напиток. И еда.
Теперь, когда я чувствовала запах жареного мяса, я осознала, что не ела несколько дней. Может быть, даже неделю. Время размылось. По крайней мере, отсутствие постоянной потребности в пище было удобным побочным эффектом моего нынешнего состояния. Больше не человек. Меньше проблем.
Люди, мимо которых я проходила, реагировали на меня двояко. Либо они шарахались в страхе. Либо замирали и пялились. Третьего не дано. Я рассекала толпу, словно прокажённая. Или как Самир. Они вели себя так же и вокруг него. Та же смесь страха и благоговения. Они боялись меня так же, как и его. Пусть и, возможно, по разным причинам.
Это был ад. Вся моя сущность ненавидела, когда на меня смотрят. От этого по коже бежали мурашки. Хотелось стать невидимой. Раствориться в воздухе.
Наконец я добралась до помоста, на который мне указал Горыныч. Сайлас стоял там, словно маяк во тьме. Его белый костюм отливал янтарём в свете костра. Сидеть, судя по всему, можно было только на подушках и пуфах. Уж я-то, спавшая теперь на подобном, не могла осуждать. Это было удобно, в конце концов.
Элисара возлежала на помосте. С деревянной кружкой в руке и тарелкой с едой рядом. Она что-то оживлённо говорила Сайласу. И полуобнажённому мужчине в зелёных штанах, которого я не узнала. Наверное, кто-то из её Дома.
Бледные, ледяные глаза встретились с моими. Сайлас улыбнулся.
— Нина, — его голос был тихим. Но я услышала его даже сквозь шум празднества.
Элисара резко поднялась, заметив меня. Её лицо расплылось в широкой и хищной ухмылке. Я разглядела, что её клыки — и верхние, и нижние — были заострёнными и слишком длинными. Хоть и не настоящими жалами. Но всё равно впечатляюще.
— Я не думала, что ты придёшь! — Элисара вскочила на ноги с грацией дикой кошки. Женщина была почти обнажена, как и обычно. Если не считать набедренной повязки и обилия украшений. Это, казалось, не смущало никого, кроме меня. Так что я не стала поднимать тему. К чему? — Я так рада тебя видеть. Иди! Садись! Присоединяйся к нам.
Элисара взглянула на кого-то у края помоста. Сделала взмах рукой.
— Ты! Принеси ей еды и вина. Бедняжка выглядит так, будто отчаянно нуждается в том и другом.
— Спасибо, — рассмеявшись, я покачала головой. — Это правда. Кажется, я только что поняла, что не ела несколько дней. Может, неделю. Теряю счёт времени.
Я взобралась на помост. Сайлас подошёл и протянул руку. Я приняла помощь. Его пальцы были прохладными, но сильными.
— Рад тебя видеть, — он внимательно посмотрел на меня. Отмечая моё встревоженное выражение. Его взгляд видел слишком много. — Что случилось?
— Люди не перестают на меня пялиться, — я поморщилась.
Элисара похлопала по подушке на помосте рядом с собой. Я села. А Сайлас разместился по другую сторону от жены.
— Что ж, — Элисара сделала долгий вдох. — Могу сказать, почему они таращатся. Ты выглядишь просто восхитительно.
Вид моего залитого краской лица заставил оборотня разразиться громким хохотом. Она запрокинула голову. Смеялась от души.
— О, я так рада, что ты не утратила эту свою милую привычку краснеть. Это очаровательно!
Жрец по-прежнему мягко улыбался мне. Он проявляет эмоции, — мне пришлось скорректировать свои прежние убеждения. Они были у него. Просто настолько сдержанны, что с первого взгляда их было не разглядеть. Нужно было присмотреться. Сейчас он смотрел на меня с понимающей жалостью.
— Ты знаешь, почему они смотрят. И не по той причине, на которой настаивает моя жена.
— Знаю. Но это не значит, что мне должно это нравиться. Или что мне от этого легче.
Элисара всё ещё ухмылялась. Прислонилась к руке Сайласа. Выглядела довольной, как кошка, поймавшая мышь.
— Ах, не переживай так. Они будут глазеть на свою новую прекрасную Королеву Глубин какое-то время. Это пройдёт. Они не знают, кто ты. И что ты значишь для их жизни.
Деревянная маска Элисары закрывала её лоб, виски и переносицу. Изгибалась в волосах. Образуя деревянные рога, которые сочетались с… ну, настоящими. Изящно вырастающими из её черепа. Это оставляло её глаза на виду. Она была одной из немногих в Нижнемирье, у кого были видны оба глаза.
Они были зелёными. С кошачьими зрачками-щелями. В отблесках костра они ярко поблёскивали. Делая её похожей на хищницу, коей она и была. Дикую и опасную.
— Они поймут, что ты хоть и пылкая, но не желаешь им зла. Возможно, они гадают, придётся ли им иметь дело с ещё одним венценосцем вроде Самира. Боятся повторения.
Я усмехнулась. Посмотрела на костёр. Языки пламени танцевали в темноте.
— Он, полагаю, придёт попозже. Любит эффектные входы.
— Я удивлена, что вы не пришли вместе, — в голосе Элисары слышалось любопытство.
