— Понял, — кивнул он. — Только совсем на минуточку, скоро обед и перемена лошадей.
От слова "обед" в моем животе громко заурчало, я выскочила из остановившейся кареты, огляделась и присела за ближайшим кустом, судорожно подбирая юбки. Зачем я не надела мужской костюм? В нем гораздо удобнее! Особенно неловко осознавать, что меня наверняка видно с дороги, во всяком случае, платье. И уж тем более неловко, что натягивать панталоны нужно с задранной юбкой. Матушка бы сошла с ума от подобной необходимости, а отец бы посмеялся и сказал, что все это делают — а значит, нечего и стыдиться. Мои печальные размышления прервал какой-то шорох в траве, я невольно принялась искать глазами источник звука, а найдя — завизжала так, что у самой уши заложило.
— Богиня, Стефа! — рванулся ко мне супруг.
Не прекращая визжать, я прыгнула на него, обхватив его руками и ногами, и никакая юбка мне не была помехой. Он прижал меня к себе, то ли ощупывая, то ли успокаивая своими движениями.
— Что случилось-то?
— Там змея! — трясясь, отвечала я. — Большая!
Я думала, он посмеется надо мной — я такая трусиха, но Дар просто молча отнес меня в карету и даже там не выпустил из рук, усадив на свои колени.
— Стефочка, — ласково сказал он. — Рыбка моя юркая. В следующий раз я сам проверю траву, ладно? Я слишком молод, чтобы становиться вдовцом, к тому же у меня на тебя большие планы.
— Это какие? — с подозрением увернулась я от его губ.
— В этот раз я возьму номер с одной постелью, — просветил он меня. — И никуда тебя от себя не отпущу.
— А меня ты спросить не хочешь? — поинтересовалась я. — Я всё же тоже имею право голоса.
— Нет, рыбка моя, не имеешь, — довольно и нагло ухмыльнулся мой супруг, сминая мои бедра сильными руками. — Больше не имеешь. Ты моя жена, а, значит, будешь слушаться меня во всем.
— Ты забываешь, что я вроде как принцесса Галлии, а не твоя служанка, и даже не твой секретарь, — дернула я плечом, выворачиваясь из мужских рук. — Изволь относиться ко мне с уважением!
— Вот как? Может быть, мне теперь спрашивать твоего позволения, прежде, чем уложить тебя в постель?
— Других же ты спрашивал! — вырвалось у меня. — Или, если я жена, меня можно насиловать?
— Так значит, вчера было насилие? — Дар скривился, сталкивая меня со своих колен. — Простите, ваше высочество, что посмел прикоснуться к вам своими грязными руками!
Он замолчал, отворачиваясь и сжимая челюсти, а я не могла понять, как мы ухитрились снова поссориться на ровном месте.
Глава 33. Темная кладовка
Мы остановились в той же гостинице, что и раньше. Дар всё же взял номер с одной спальней и кабинетом — и косился на меня, ожидая, видимо, скандала. Но я еле стояла на ногах, даже саквояжи мои спокойно доверила двернику. Всё, что мне хотелось — только спать. Кровать в номере была огромная, на ней можно было спать вчетвером и не коснуться друг друга, поэтому я молча переоделась в ночную сорочку и улеглась спать, делая вид, что совершенно не замечаю пристальных взглядов супруга.
Утром проснулась в одиночестве, только на столе была записка, что Дар отправился в суд, где должно рассматриваться интересное дело. Мне же надлежало оставаться в номере и покорно дожидаться супруга, но эту строку я даже читать не стала — вот еще выдумал! В суд? Без меня? Как бы не так!
Я нарочно надела мужской костюм и завязала волосы шнурком — прекрасно понимая, что он будет бесится. А нечего было меня столько времени игнорировать! Я больше не хочу скучного и правильного зануду-мужа. Хочу обратно Дамира Всеславовича! Возможно, Стёпа сумеет его расшевелить?
Подхватив папку с листами гербовой бумаги, я помчалась за Даром в суд, хотя он меня и не звал, и не ждал, и вообще, как я поняла, будить не собирался. А как же он там без секретаря?
Мне повезло: я догнала его на ступенях здания.
— Дамир Всеславович! — задыхаясь, крикнула я. — Дамир… уф… Всеславович! Погодите меня!
Он обернулся с очень недовольным лицом — а при виде меня его и вовсе перекосило. Слово, которое он произнес, я легко прочитала по губам. Люди на нас оглядывались — еще бы, орала я громко.
Дар даже сделал несколько шагов мне навстречу.
— Ты ненормальная? — прошипел он мне в ухо, ухватив за плечо. — Я кому велел не высовываться?
— Точно не Степану, — ухмыльнулась я. — Ну полно, не злитесь. Куда вы без секретаря?
Дамир гневался. Его взгляд испепелял. Не желая выяснять отношения при свидетелях, он быстро огляделся и потащил меня в какой-то коридор. Заглянув в первую же дверь, супруг кивнул и втолкнул меня внутрь. Здесь была, кажется, кладовая, где хранились тряпки, метлы и ведра, а на полках стопками лежали пыльные бумаги. Два человека едва могли тут развернуться. Он плотно закрыл дверь, оставляя нас в кромешной тьме.
— Стефа, ты… невыносимая, дерзкая, невоспитанная дура! — пришипел Дар, едва не рыча.
— Ты ошибаешься, — шепотом ответила я. — Я очень даже воспитанная! И недерзкая! И выносимая! А теперь выпусти меня отсюда, я темноты боюсь!
Ощупью нашла его, толкнула, скользнула руками по груди и замерла, почувствовав под пальцами бешено колотящееся сердце. Страх сразу куда-то исчез, а руки сами собой поползли вверх, чтобы коснуться кожи над воротником. Дальнейшее походило на безумие. Дар рывком развернул меня, нажал между лопаток, заставляя прогнуться в пояснице, упереться ладонями в стену. Горячие губы впились в шею, а в ягодицы уперлось тоже… не менее горячее. Под его пальцами рубашка расползлась сама собой, повязка на груди ослабла. От рук, скользнувших на грудь, я неожиданно для себя не сумела удержать стон. Левой рукой он зажал мне рот, а правой в нетерпении порвал завязку, на которой держались портки. Когда он успел спустить свои штаны, я так и не поняла.
Полная темнота обостряла ощущения, частое мужское дыхание над ухом сводило с ума ничуть не меньше, чем ласкавшие меня пальцы и движения тел, а хриплый выдох прямо в ухо заставил ноги задрожать, а тело обмякнуть.
Но даже в такой момент я не могла удержать свой длинный язык.
— Кажется, у вас проблемы, Дамир Всеславович! — прошептала я. — Пристрастие к мальчикам — это извращение.
— А вот такой я извращенец, Стёпа, — мурлыкнул Дар, крепко прижимая меня к себе. — Ты права: я мечтал это сделать с тех самых пор, как понял, что ты девочка.
— А когда ты понял?
— Когда к тебе в комнату вломился, а ты там с кошкой. Такие ступни, такие щиколотки — не бывает у парней столь изящных ножек. Я тогда даже подумал, что с ума схожу: вдруг увидел в привычном секретаре девушку с прекрасными глазами и нежными губами. И тогда у меня все на свои места встало: и поведение твое, и смущение, и ревность…
— Какая еще ревность? Не выдумывайте!
— А с букетами что было? Ревность и была!
— Шутка это была! Неудачная, признаю. Но я ж извинился!
— И ты не ревновала? Совсем-совсем? — в голосе Дара обида.
— А что, надо? — усмехнулась я.
— А я ревнивый, — неожиданно заявил мужчина. — Меня всего трясло, когда ты про степняков говорила. Тебе ведь такие нравятся… мелкие, узкоглазые…
— Мне блондины нравятся, — прошептала я, находя во тьме руками его плечи и прижимаясь щекой к груди. — Мне ты нравишься. Очень.
Дар шумно вздохнул и крепко прижал меня к себе.
Из кладовки мы выбирались очень осторожно. Рубашка на мне оказалась порвана, портки пришлось поддерживать. Хорошо еще в коридорах пусто — заседание суда было в самом разгаре. Дар велел мне сидеть тихо, а сам нашел гвардейца и выкупил у него доломан, который накинул мне на плечи, прикрыв безобразие, которое сам же и натворил.
— Ты влияешь на меня просто отвратительно, — ворчал супруг, прижимая меня к себе и целуя в макушку. — Это невыносимо. Я пропустил важный суд. Всё из-за тебя.
Я же только хихикала и прятала лицо у него в рубашке. Он не дал мне даже выйти из пролетки, подхватил на руки, внес в гостиницу — вся прислуга высыпала взглянуть на этот цирк — а в спальне швырнул на кровать и принялся стягивать рубашку.
