— Значит, выбор все-таки за тобой, — сказал я. — Я не буду тащить тебя силой. Не стану разрушать твои надежды… Но если ты останешься — ты забудешь нас. Ты забудешь боль, и вместе с ней — любовь к ней. Придет день, когда ты увидишь ее — Крис — и даже не узнаешь. Потому что здесь — другая Крис, не та, которую ты знал. И, может быть, это будет легче. А может — страшнее всего.
Он закрыл глаза:
— Я не хочу забывать. Но я не хочу больше чувствовать эту боль… Не хочу снова терять.
— Тогда оставайся, — кивнул я. — Но скажи это сам. Прямо, без лжи и сомнений. Скажи, что ты готов рискнуть и остаться здесь, ради призрачной надежды на счастье.
Дэйл не ответил. Он лишь посмотрел на меня, и в этом взгляде было все: прощание, благодарность, тревога. И покой. Он уже сделал выбор. Он просто не произнес его вслух.
Я поднялся. Трава подо мной чуть пружинила, будто мир сам подталкивал меня вперед. Мир, в котором я когда-то занимал свое место выталкивал меня назад. Я зажмурился, в последний раз вдыхая свежий воздух реальности. Арчи, Эд, простите меня, но я выбираю себя. Я почему-то знал, что один из моих снов был реальностью. Скорее всего, в этом мире моя копия уничтожает себя алкоголем, а друзья смотрят на меня и ничего не могут с этим поделать.
Но теперь у них будет Дэйл. Он найдет их и заменит им меня. А я… должен уйти.
И тогда я увидел ее.
Дверь.
Не внезапно возникшую, не чудесно открывшуюся — она была здесь все это время. Полукруглая арка из света, вросшая в деревья на краю поля, простая, без замка, без ручки. Но внутри — небо дрожало, как на поверхности воды. Я почувствовал, как мир шепчет: «Если уйдешь — не вернешься».
Я бросил последний взгляд на поле, реку и улыбнулся. Словно что-то внутри меня надломилось, отпуская давно натянутую нить.
— Прощай, — сказал я тихо.
— Джеймс, — позвал он.
Я обернулся. Дэйл стоял, опершись на колено, и держал в руках травинку. Лицо его было спокойным.
— Спасибо, что пришел. И отпустил.
Я кивнул и шагнул к двери. Она дрожала, будто сомневалась вместе со мной. Но я не остановился. В последний момент я оглянулся — и увидел, как Дэйл сел на траву. Рядом с ним появилась Крис. Настоящая или отраженная — не важно. Он взял ее за руку. И улыбнулся.
Я сделал шаг — и исчез.
Глава 21. Занавес.
Горький воздух проник в легкие мгновенно. Я практически мог ощущать копоть и магию, которая царапала горло и щекотала нос. Мое возвращение обошлось без спецэффектов: ни звука, ни вспышки, ни удивленных возгласов. Будто мир вздохнул — и выдохнул меня обратно.
Я стоял на коленях, а дыхание сбивалось, кожа горела, боль пронзала все тело — но я был жив. Передо мной лежали разбитые зеркала, выжженная магией трава, треснувшие линии круга, куда пришелся последний удар по Ткачу.
А в центре сидели они: Арчи, Эд и Фурки.
Я поднялся на ноги, шатаясь. Ни один из них не смотрел в мою сторону. Они что-то искали. Что-то — или кого-то.
Фурки, стоящий на коленях, руки в пепле, лицо исцарапано, но взгляд — живой. Эд, опирающийся на горящий обломок щита, уставший, растрепанный, но по-прежнему — Эд. И Арчи — с закопченной палкой в руках, будто до сих пор боялся, что придется снова драться.
Никто не заметил меня сразу. Они растерянно смотрели по сторонам, нервно оглядываясь
— Он исчез, — сказал Фурки. — Джеймс исчез.
— И Ткач… Он же тоже пропал, правда? Или просто растворился и вернется? — Арчи сжал свою палку сильнее. — Мы ведь выиграли, да?..
И тут послышались шаги. Легкие, почти неслышные. Из-за остатков зеркального круга вышел двойник Эда — тот самый, что остался с телом Дэйлом, обещая защищать его. Он выглядел взволнованным, бледным и виноватым.
— Я искал, — проговорил он. — Я пробежал весь периметр круга, заглянул в каждую трещину, в каждый осколок, осмотрел весь лес… И я не нашел его.
— Кого? — Эд напрягся, поднимаясь на ноги.
— Дэйла, — сказал двойник. — Он… растворился. Просто исчез, я ничего не успел сделать. Ни тела, ни следа. Как будто его никогда и не было.
Фурки выругался. Арчи стиснул зубы. А Эд… просто опустился на колени и закрыл лицо руками.
— Нет… Я виноват, я доверил его тебе… Ты упустил его!
— Я знаю, — тихо сказал двойник. — Я правда ничего не мог поделать…
— И Джеймса тоже, — прошептал Фурки. — Мы потеряли обоих.
— Вы не упустили его, — сказал я, привлекая к себе внимание.
Парни резко обернулись. У Арчи расширились глаза, Фурки выдохнул — коротко, почти сердито, как человек, который готов был ударить, но вместо этого бросился обнимать.
— Ты… — Эд замер. — Ты…
— Я жив, все в порядке…
Тишина еще держалась, натянутая, как струна. Они не сразу поняли, что все действительно закончилось. Двойник Эда дернулся и растворился во мраке, исчезая из поля зрения.
— А Дэйл?.. — Эд снова оглядел круг, будто я прятал его от них где-то за спиной.
Я посмотрел в землю, рефлекторно поеживаясь под пристальными взглядами:
.
— Он сделал выбор.
— Он умер? — спросил Арчи.
Я покачал головой:
— Нет. Но… он не вернется оттуда. Это был его выбор и его путь.
Никто не стал спрашивать, где он. Никто не стал спорить. В их глазах — все, что не мог сказать словами: печаль, облегчение, тревога. Потеря, которую они только начали понимать.
— Он дома, — сказал я тихо. — Там, где ему больше не нужно сражаться и где он может быть счастлив.
— Там — это где? — Арчи дернул подбородком.
— Если я правильно чувствую, то в том мире, откуда я пришел. Где есть вы и жива Крис. Я не знаю наверняка, но что-то мне подсказывает, что там с ним все будет хорошо…
— Почему ты так думаешь? — нахмурился Фурки.
— Дэйл сказал, что видел пропавших детей там. Тех, ради кого мы отправились в путешествие… Они выбрали остаться там, как и Дэйл, исчезнув из этого мира. Они не хотят возвращаться. Потому что здесь их ждет только война и вражда. Они сбежали от взаимной ненависти своих семей и пытаются начать новую жизнь.
— Мы можем это остановить? — спросил Арчи. — Войну, я имею ввиду…
— Должны, — ответил я. — Ради них. Ради того, чтобы никто больше не исчезал и не пытался спрятаться в мечтах.
Вдалеке гремело. Грохот не магии, не зеркал — но барабаны, крики. Война еще не закончилась. Люди, оставшиеся снаружи, все еще сражались друг с другом, даже не подозревая, что причина их бед уже исчезла.
— В круге никого не осталось, — сказал Эд. — Жрецы разбежались. Но оба лагеря — Раунан и Таунан — не знают, что Ткач побежден. Что их дети… живы.
— Тогда мы скажем им, — я размял шею. — Пойдем и скажем всем. Пора прекратить эту бессмысленную бойню…
— Они не поверят, — заметил Фурки.
— Зато увидят, — сказал я. — Я — свидетель. Я видел их. Я стоял рядом с ними. Я был с Дэйлом. Я знаю, что дети не мертвы. Они… нашли другой мир. И выбрали жить.
Я повернулся к остальным. Я понял, что вернулся не только в этот мир — я вернулся другим. Я больше не собираюсь бежать от боли. Я теперь знал, что не могу спасти всех — но могу остановить хотя бы часть зла. Голос внутри меня был твердым и бил набатом по сознанию.
— Тогда мы скажем им, — я выпрямился. — И если не словами, то правдой в глазах и уверенностью, но только не кровью, хватит с нас потерь… Пора вернуть этот мир себе.
Мы двинулись прямо в центр угасающей битвы. Видимо, наши лица говорили о многом, что те, кто замечал нас — просто не решались нападать. Барабаны бились в груди, как второе сердце, не позволяя забыть, что бой все еще идет. Раунанцы и таунанцы сошлись, как пьяные братья на семейном мероприятии: одинаково злые, одинаково непонимающие, за что именно убивают друг друга. Лица размыты пылью и криком. В воздухе — дым, сажа, крики, магия. Мир сходил с ума в самый последний раз.
