Он всё так же оставался совершенно непредсказуемым в своих поступках. Возможно, уже не столь радикально непредсказуемым, как тот безумный чернокнижник из прошлого, но его переменчивое настроение всё равно могло кардинально перемениться в одно мгновение ока. То, что он сейчас собирался сделать, было определённо чем-то неприятным. Это меня серьёзно тревожило и беспокоило.
— Что именно ты собираешься делать? — настойчиво спросила я.
— Разобраться с некоторыми давно незаконченными делами, — уклончиво ответил он.
Звучало это совсем не зловеще и подозрительно. Ему совершенно явно не хотелось мне ничего рассказывать и посвящать в детали.
— Например, с какими именно? — не отставала я.
Он криво усмехнулся, уходя от прямого ответа. — Я бы с удовольствием рассказал об этом своей законной королеве. Увы, ты пока что ею так и не стала. Если только ты не передумаешь прямо сейчас. Если это так, тогда пойдём со мной к алтарю немедленно. Выходи за меня замуж, и я открою тебе абсолютно все свои тёмные тайны. Продолжай упрямо сопротивляться, и всё так и останется за семью печатями.
Я невольно отступила от него на осторожный шаг назад. Самир никогда раньше не скрывал от меня своих дел и планов. Если бы я просто спросила Самира напрямую, что он делает или задумал, он с искренней радостью показал бы мне всё без утайки. Но теперь Римас в прямом смысле захлопнул передо мной тяжёлую дверь. Мне было крайне неприятно это гнетущее ощущение.
— Что бы ты ни собирался сейчас делать, ты же прекрасно знаешь, мне это точно не понравится.
— Именно так, — спокойно согласился он.
— Ты же сам только что просил меня усмирять тебя, быть твоей живой совестью и голосом разума. Позволь мне сделать это прямо сейчас, не откладывая.
— До тех самых пор, пока ты окончательно не стала моей официальной невестой, ты для всех остаёшься всего лишь моей военнопленной. Спокойно исследуй мой огромный дом. Получше познакомься с этим мрачным местом, которое отныне станет домом для всей твоей бесконечной вечности. — Его низкий голос пророкотал мрачно и зловеще, и он медленно отступил ещё на один шаг назад, увеличивая расстояние.
Он торжественно приложил руку к своей груди и галантно склонился передо мной в почтительном поклоне.
— Я обязательно вернусь к тебе так скоро, как только смогу. Жди меня.
— Постой, подожди… — Но было уже слишком поздно что-то говорить. Он мгновенно растворился в густых клубах непроглядного чёрного дыма и бесследно исчез из виду, оставив меня совершенно одну.
Глава 8
Каел
Я мог лишь закрыть глаза и молиться всем, кто мог услышать, чтобы Агна выжила после «внимания» Владыки Всего. Я сжал кулаки за спиной, скованные цепями. Я не мог ничего сделать, чтобы спасти её. Ничем не мог помочь.
И я подозревал, в этом-то и была вся суть её мучений. Агна говорила лишнее в присутствии чернокнижника, но для такого, как он, она была всего лишь мошкой. Сейчас она страдала по одной простой причине — я заботился о ней. Самир знал, как причинить мне боль. И всегда знал. Никакой раскалённый металл, никакие дыбы не могли раздавить меня так, как давило осознание, что Агна в агонии.
Когда дверь открылась, я изо всех сил поднял голову. Ошейник, приковавший мою шею к металлическому кольцу между коленями, не давал мне свободы движений. Это был он. И он был не один. Его рука сжимала пышные волосы огненно-рыжего цвета, слипшиеся от пота и крови. Но она шла сама, пусть и шатаясь, а значит, была в сознании. Едва ли, но была.
Она жива!Возможно, ей сейчас не хочется жить, но моё сердце всё равно взмыло ввысь.
— Какой боевой дух у твоей подружки, старый друг, — Самир свысока посмотрел на меня со злобной усмешкой. — У неё язык работает почти так же быстро, как у тебя. Ну, — он фыркнул, — как у тебяработал.
Резким движением руки он швырнул Агну на землю передо мной. Она тяжело упала в пыль лицом вниз и замерла, обмякшая, её волосы скрыли лицо.
Агна простонала от боли, но не пошевелилась, не имея сил даже приподняться на локтях.
Всё её тело было покрыто синяками и порезами. Самир сломал ей многие кости. Я мог до мелочей описать, что с ней случилось, какие именно части тела он атаковал и в каком порядке. Я знал методы этого мужчины лучше, чем свои собственные ладони. В конце концов, я страдал от них целые эпохи.
— Ты можешь гордиться тем, что она не просила пощады. Хотя, полагаю, причина может быть лишь в том, что я не дал ей такой возможности, — голой ступнёй он зацепил плечо Агны и перевернул её на спину.
Я взревел от ярости.
Цепи загремели, когда я рванулся. Но это было так же безнадёжно, как и всегда. Моя ярость, моя праведность и мояжаждаубить человека передо мной не могли растопить ни цепи, ни начертанные на них руны, сковывавшие мою собственную силу.
Её губы были сшиты. Стянутые чёрным шнуром, они кровоточили и сочились сукровицей в местах проколов.
Владыка Всего рассмеялся.
— Она оказалась такой замечательной игрушкой. Так выразительно смотрела своими большими красивыми глазами. Радуйся, что я их не вырвал. Если ты продолжишь быть столь неблагодарным за мою милость к ней, возможно, в следующий раз я заберу у неё и их и прокляну, чтобы они никогда не отросли вновь, как я проклял твой язык.
Мой крик оборвался на полуслове, перейдя в удушье. Я смотрел на него, и в моём взгляде смешалась нефильтрованная ненависть и мольба не сдерживать слово. Я молча умолял его пощадить девушку, обрушить всю боль на меня.
Владыка Всего в ответ лишь жестоко исказил губы, попытавшись изобразить подобие улыбки. Он присел на корточки, оставляя Агну между нами.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в твоих словах. Ты умоляешь занять её место, не так ли?
Я кивнул, и чернокнижник коротко засмеялся.
— Нет. Зачем мне тратить на это время? Мне хватило твоих криков на одну вечность. Больше мне их слышать не нужно. А это — куда лучший способ заставить тебя страдать, чем любой другой, что я мог бы придумать.
Я ничего не мог сделать для Агны. Я даже не мог обнять её, скованный таким образом. Она лежала у моих колен, а у меня не было даже руки свободной, чтобы погладить её волосы, попытаться утешить или снять швы, сковывавшие её губы.
— Приходи лучше станцевать со мной, Самир, — сказала Балтор с привычной ей игривой ноткой в голосе, будто она лежала не в тёмном подземелье Короля Всего, а где-то на балу. — Я куда лучший партнёр в твоих играх, чем малышка. Она слишком быстро ломается, тебе не кажется?
— Это не моё имя, червь, — прошипел мужчина в ответ.
— Но ты же позволяешь звать себя так Нине, правда? — Она рассмеялась. — Значит, и я могу. Ох… хотя, погоди. Кажется, она выбрала для тебя новое имя! Здравствуй,Римас.
— То, что я позволяю своей королеве, не касается тебя, — чернокнижник поднялся и подошёл к Королеве Судьбы, прикованной к стене с высоко поднятыми и растянутыми руками. Её длинные сапфировые волосы ниспадали на обнажённое тело, а бледно-голубую кожу покрывали тёмные синяки. — Следи за языком, пока у меня не возникло желания собрать всю вашу компанию и дополнить коллекцию.
