Агна была на грани. Избитая, измученная, кровь проступала из открытых ран, оставленных ремнями Саввы. Но засыпая рядом со мной, она улыбалась.
И ради этой одной улыбки все мои мучения того стоили.
Глава 14
Нина
Я шла рядом с Римасом по улицам его акрополя. Здешние постройки были куда основательнее тех, что я видела на окраинах. Они были высечены из отполированного белого камня, взмывали ввысь, украшенные древними архитектурными деталями, от которых у меня просто дух захватывало. Окантовка зданий была выкрашена в синий, пурпурный, бирюзовый, чёрный, белый… все цвета радуги, даже зелёный и красный.
Он привёл меня к длинной водной глади — неглубокому каналу, что вытекал из храма и пересекал весь город. Он был усыпан тростником, пальмами и другими зарослями, создавая потрясающие, живописные виды. Периодически встречались скамейки или небольшие круглые площадки, сделанные из гранита и покрытые почти на каждой поверхности изображениями и символами.
Я поняла, что вместо иероглифов, как в Древнем Египте, здесь использовалось таинственное и эзотерическое письмо Вечных. Язык, который мог прочесть лишь один человек — тот, что шёл рядом со мной, заложив руки за спину, с холодным выражением лица, смягчавшимся лишь тогда, когда мой взгляд ловил его.
Мы были не одни в городе. Впервые я увидела людей, сновавших по своим делам. На их коже были татуировки всевозможных цветов, кроме моего, разумеется.
— Ты разрешаешь им тут жить?
— Те, кто служит, могут жить в мире.
— Даже людям Владыки Каела и Малахара?
— По правде говоря, дома распущены. Теперь они — подданные Древних, Вечных богов и мои. Если они склонят колено перед своим Королём, они желанны здесь. Я не тиран, Нина, как бы сильно ты ни хотела в это верить.
— Я и не хочу в это верить.
— Но было бы проще, будь я безнадёжен, не так ли?
Я и сама думала об этом не раз с начала всей этой истории. Ненавидеть его — это бы упростило мой выбор: убить его или преклониться перед Древними. Но часть того витражного человека была тем, кого я любила. И я только начинала узнавать его целиком.
— Я тебя не ненавижу.
— За это я рад.
На этом наш разговор иссяк. Король Всего ценил тишину.
Он был таким строгим. Таким серьёзным. Мой колдун Самир то и дело отпускал колкости или жаловался на песок в воздухе и палящее солнце, палящее его чёрную одежду. Мы ещё немного шли молча, пока я обдумывала его слова.
— Ослепительно ярко, — пожаловалась я наконец.
— Пустыни на это склонны, да, — отозвался он с лёгким усмешливым придыханием.
Взмахом запястья я вызвала из воздуха пару солнцезащитных очков. Глупо ухмыльнувшись тому, как же всё ещё круто этот трюк выглядит, я надела их.Слава богу за современные изобретения.Стало куда комфортнее, не нужно было щуриться от солнечных бликов на песке.
— Что это?
Я посмотрела на него, удивлённая его незнанию. Потом сообразила — он мало что помнил из последних пяти тысяч лет. Все достижения человечества прошли мимо него.
— Солнцезащитные очки. Затемнённые стёкла делают всё темнее, и смотреть проще.
— Я предположил это по названию.
Он протянул свою живую руку и аккуратно снял очки с моего лица. Поднял бровь, вертя их в пальцах и разглядывая. Потом надел.
Я громко фыркнула.
— Я понимаю их назначение. Но мне не нравится, как они приглушают моё видение теней, — сухо заметил он, оглядывая окрестности через стёкла.
Я расхохоталась.
— Что? — Он повернулся ко мне. — Что в этом такого смешного?
— Ты выглядишь нелепо.
— Не более, чем ты. — Он снял очки и смотрел на меня, совершенно не понимая причины моего смеха. Потом вернул их, и я снова надела. — Ты странное создание.
— Просто ты серьёзно выбиваешься из образа, одетый как злобный фараон.
Я снова рассмеялась, взяла его руку в свою и сжала. Мы продолжили путь, и я не отпускала его руку. Через мгновение он опустил взгляд на меня.
— Расскажи мне о Земле. Прошло много времени с моего последнего визита.
Как, чёрт возьми, уместить пять тысяч лет человеческой истории?
— Она… стала меньше, чем когда ты был там в последний раз.
— Бездна поразила и Землю?
— Нет, нет, я не об этом… Людей стало намного больше.Оченьмного. Семь миллиардов, и это не предел. Мы потихоньку уничтожаем планету и друг друга. Но технологии развиваются, и хоть нам ещё далеко до идеала, я верю, что всё как-нибудь уладится. Честно, я не думаю, что люди сильно изменились с тех пор, как ты их знал. При всех наших достижениях, технологиях и раскинувшихся цивилизациях мы остаёмся прежними.
— В каком смысле?
— Ну… — я собралась с мыслями, — я как-то читала статью о древнеегипетских ремесленниках, которые писали на черепках о том, что их жёны храпят, как ослы, и как они ненавидят, когда тесть с тёщей приходят в гости. Вот такое… это я и имею в виду. Мы полезем на гору только потому, что она есть. Мы будем ненавидеть, любить, создавать свои племена. Люди — они всё те же люди.
— Мы.
— А?
— Ты сказала «мы». Ты всё ещё считаешь себя человеком, смертной, принадлежащей Земле?
— Нет, пожалуй… — я запнулась. А так ли это? — Всё, что произошло, трудно осознать. Я знаю, что я не человек. Знаю, что мне там больше не место. Но для меня это — недавнее прошлое.
— Сколько времени прошло с тех пор, как ты попала в Нижнемирье? Боюсь, моё чувство времени… в лучшем случае, разрозненно.
Он отвел взгляд, и по его лицу скользнула тёмная тень. «Разрозненно» — это мягко сказано. «Разрушено». Он явно винил в этом своё безумное «я».
— Семь месяцев, наверное, плюс-минус.
Он тихо рассмеялся и закрыл глаза. Суровая складка между бровей сгладилась.
— Прости меня. Конечно, ты всё ещё ощущаешь себя одной из них. Ты так юна. Мне легко забыть об этом.
Я пожала плечами, улыбнулась ему и оставила тему. Мы снова зашагали, и между нами вновь повисла тишина.
Я вскочила на длинный ряд камней, окаймлявших воду, и решила идти по ним, без особой причины, просто потому что могла. Он наблюдал за мной, и нежность в его глазах смягчала привычный холод.
— Пусть эпохи сменяют друг друга, я надеюсь, ты никогда не утратишь свою игривость.
— Не могу обещать. Я даже не могу вообразить, каково это — жить так долго.
— Это меняет всех нас. Медленно, быть может, но как горы, что ветер точит веками, это неизбежно.
