— А ты?
— Мм?
— Каким ты был все те тысячи лет назад?
— Жестоким.
Я рассмеялась. Он посмотрел на меня, на мгновение озадаченный, потом на его лице мелькнуло понимание.
— Ах. Ты думаешь, я жесток сейчас. Любовь моя, ты не можешь представить то создание, каким я был при рождении. Мои создатели — сущности крови, смерти, боли. Мне было не у кого учиться, не с кого брать пример. Я собирал людей с Земли тысячами — десятками тысяч за раз — лишь для того, чтобы зарезать их и насладиться их уничтожением.
От этих слов я замерла на месте. Он повернулся ко мне лицом. Впервые ему пришлось взглянуть на меня снизу вверх на несколько сантиметров, так как я всё ещё стояла на гранитном бортике, обрамлявшем акведук.
— Зачем?
— Просто потому что хотелось. Мне было любопытно вкусить их плоть. Я построил этот мир из смертей смертных.
— Твоя армия нежити. — Наконец-то всё сложилось в голове. — Вот откуда они взялись.
— А из какого ещё места, по-твоему, они могли появиться?
— Не знаю, я не думала об этом. Или думала, что ты просто следуешь модным тенденциям. — Я покачала головой, чувствуя себя идиоткой. — Полагаю, я думала, что ответ — «магия», как и для всего остального.
Его пальцы сплелись с моими, он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки.
— Те дни прошли. Я принял пустоту внутри за жажду крови. Мне наскучила резня. Мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что я желал спутника… родственную душу. Королеву. Теперь, когда она у меня есть, возможно, я наконец познаю покой.
Если бы всё было так просто.Но я почему-то сильно сомневалась в этом.Люди не меняются. Любовь не делает их другими.Я всегда знала, что Самир — «плохой человек». Всегда знала, что он жесток, опасен, садистичен. И всё равно любила его. И, возможно, всего лишь возможно, больная часть моей души любила егозавсё это.
Если я смогла принять тёмные стороны своего чернокнижника и полюбить его, смогу ли я сделать то же самое с человеком, стоящим передо мной? Я всё ещё не знала ответа.
Без предупреждения он поднял свою когтистую руку и ткнул меня в кончик носа. Я вздрогнула от неожиданности, а он усмехнулся моей реакции.
— Ты выглядишь такой мрачной. Мне не нравится твоё серьёзное выражение лица. Оно ранит моё сердце. Пожалуйста, смени его.
— Это приказ,мой Король?— поддразнила я.
— Да, фактически, так и есть.
Смеясь, я на мгновение закрыла глаза и позволила смеху перейти в утомлённый вздох. Когда его руки легли на мои бёдра, я почувствовала, как он приблизился. Даже стоя на камнях, я была выше него всего на пару сантиметров. На этот раз ему пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы поцеловать меня. Я опустила ладони на его плечи, ощутив тепло его кожи под своими.
Даже если им владели Вечные — или сделали цельным, или что-то в этом роде — быть рядом с ним было как бороться с зависимостью. Я провела пальцами по его шее и щеке, и он тихо застонал от этого прикосновения.
Но он задавал тон. Он держал инициативу. Этоонцеловалменя, а не наоборот. Он не спешил, был томным и медленным, исследующим.
Я знала, что не должна была получать от этого столько удовольствия.
Он прервал поцелуй, лишь чуть-чуть отстранившись. Он дразнил меня, заставляя тянуться к нему. Он соблазнял следовать за ним по этому пути. Как он всегда делал и всегда будет делать, он заманивал меня в свои сети.
Поймав одну из моих рук, он мягко проскользнул ею между наших тел. Прежде чем я успела что-то понять, Римас прижал мою ладонь к себе, к своему возбуждению. От неожиданности я ахнула и застыла. Он оторвался от моих губ, чтобы прошептать на ухо:
— Видишь, что ты со мной делаешь одним лишь поцелуем? Никто за все мои годы не мог этого добиться. Никто, кроме тебя.
У меня пересохло во рту. Даже сквозь одежду, разделявшую нас, я чувствовала, будто моё тело охватило пламя. Будь он проклят. Будь проклята я за то, как сильно он мне нравился, и за то, как сильно я никогда не хотела, чтобы это прекращалось.
— Я бы перекинул тебя через ту скамью и взял, как зверь, прямо на этой площади, если бы ты позволила, — прошептал он мне в ухо, прежде чем оставить горячий влажный поцелуй в ложбинке на шее. — Но, думаю, ты откажешь. Ты ужасно стеснительна.
— Ты невыносим, — выдохнула я, чувствуя, как моё и без того сомнительное самообладание тает на глазах.
— Это не было отказом, — поддразнил он, позволив зубам скользнуть по моей челюсти, слегка прикусив кожу. — Не следовало позволять мне узнать, что я твоя слабость. Ты должна была понять, что я использую это признание против тебя.
Его когтистая рука опустилась ниже, схватила меня за мягкое место икрепкосжала. От неожиданности я вскрикнула и рванулась в противоположную сторону, что лишь сильнее прижало меня к его груди. Я гневно сверкнула на него глазами, а он лишь рассмеялся моему выражению лица.
— Я тебя иногда ненавижу, — прорычала я с претензией. Его ухмылка только расползлась шире. — Сотри эту дурацкую…
Позади меня раздался звук движения воды, будто нечто огромное поднималось из глубин. Затем последовал оглушительный рёв. Я повернула голову и увидела массивного, десятиметрового крокодила, выныривающего на поверхность. Его пасть была распахнута, из неё струилась вода, а ряды за рядами смертоносных зубов, словно у акулы, сверкали на солнце.
И он двигался прямиком на меня.
Глава 15
Нина
Я вскрикнула.
И вдруг земля рванулась мне навстречу. Римас швырнул меня за спину, будто назойливую козу, которую чудовище с берега уже было собралось ухватить. Я ударилась о песок и перекатилась на спину. Он буквально встал между мной и монстром. Со взмахом его когтистой руки тварь… вспыхнула чёрным пламенем. Крокодил взвизгнул, дёрнулся назад и грохнулся в воду с оглушительным всплеском и шипением. Раненый, но не добитый, он скрылся в волнах.
Римас обернулся, взглянул на меня сверху вниз и оскалился.
— Похоже, ты аппетитна не только для меня. Жаль, что этому тупому гаду вздумалось вмешаться и испортить всё настроение.
— Очень смешно, — фыркнула я, поднимаясь и отряхивая песок с одежды. — Этот уж точно был не из моих.
— Нет. У Сломленных лишь один хозяин. Не думаю, что он знал о моём присутствии, иначе не посмел бы нападать.
— Сломленные?
— Так много понимания о нашем мире было утрачено, — он мрачно вздохнул, сложив руки за спиной и наблюдая, как волна от удара хвоста чудовища катится по каналу. — Так много, что все они предпочли забыть.
Я подошла к нему вплотную, и он взглянул на меня с лёгкой улыбкой. Обвил одну руку вокруг моих плеч, а пальцами другой медленно провёл по линиям татуировки на моей щеке.
— Сломленные — это те, кто вступает в Источник Вечных, но чей разум не выдерживает перемен. Они рассыпаются в этом процессе, лишаясь всего, кроме звериных, первобытных нужд. И их тела меняются, отражая эту пустоту.
