Сейчас холл выглядел скверно. Пыль. Трещины. Обломки чего-то, что раньше было то ли люстрой, то ли декоративной конструкцией. Раньше такого не наблюдалось. Никогда.
— Шеф, как эти шмаглины вообще сюда зашли? — Гоша прищурился, крутя головой. — Тут же бетонированные. Они ваще отбитые. И бронебойные. Чё они их не порвали?
Отличный вопрос. Знай я ответ — возможно даже сказал бы что-то. А так — оставалось лишь пожать плечами, да многозначительно хмыкнуть. Не говорить же ушастику, что я сам ни хрена не понимаю. Мы ведь вроде как гнались за Фотом. Медийщиком, который хотел отхватить часть моей собствености. И решил свалить от нас под Мглой, что было абсолютно идиотской затеей. Теперь же мы оказались в холле академии Совалова. Где всё было иначе, а местные жители не подавали признаков жизни.
Если уж на то пошло — не верил я, что свенги согласились провести Фота ради золота. С такими навыками, они способны заработать куда больше банальным расхищением старых домов. Возможно не сразу, понятное дело. Но если подумать — регулярные рейды под Мглу рано или поздно приведут к крупной добыче. Да и ежедневная прибыль тоже должна быть неплохой.
Хм. А это ещё что? Почему так тяжело погружаться в астрал?
Сейчас я делал всё, как всегда. Привычное движение. Тем более под Мглой это получалось легко и просто.
Но вот здесь — совсем другая история. Знаете, как бывает, когда пытаешься открыть дверь, а её клинит? Вроде ручка поворачивается, механизм работает — а что-то упирается с той стороны. Вот примерно так оно и ощущалось. Каждая секунда погружения в астрал требовала усилия. Не запредельного, но постоянного. Как держать гирю на вытянутой руке. Можно, но долго не простоишь.
В итоге я удержал лёгкое погружение. Самый первый слой. Ни хрена толком не видел. Но это лучше, чем ничего. С другой стороны — непосредственной угрозы пока тоже не имелось.
— Ты чё такой смурной? — Арина подошла ближе, не прекращая озираться по сторонам и рассматривать холл. — Что-то не так?
— Астрал выталкивает, — попытался сформулировать я. — Ну или не дает в него погрузиться.
— Мощный дебафф на локацию, — она кивнула. — Зато не минус на хит-поинты. А погружаться ты должен только в океан, и в меня.
Я с трудом удержался от смеха — настроение сходу поползло вверх. Гоша, который тоже всё слышал, громко хмыкнул.
И вот тогда я заметил хреновину, которая привлекла внимание.
Что-то сверкало впереди. На стене, сразу после одного из выходов. Небольшое пятно, которое выбивалось из общей серости.
Мы двинулись туда. Осторожно. Я первым, само собой. Гоша с Ариной позади.
Знаете, что я там обнаружил? Лист бумаги. Плотный, желтоватый, похожий на обёрточную. Знакомые символы — угольные, начерченные от руки. Та же манера, тот же стиль, что на косулях. Те же узлы. Шаранцы.
Крепление правда было иным. Никакого скотча. В самый центр листа, был вбит гвоздь. Массивный такой. Вошёл в стену по самую шляпку. Бетон вокруг пошёл мелкими трещинами, словно от удара пули.
Скотч на живое. Гвоздь в камень.
— Шеф, эт чё? — Гоша подтянулся, привстал на цыпочки. — Опять чё-т накалякали эти шмаглинистые?
— Такой же, как на косулях, — я наклонился ближе, смотря на лист бумаги, который нещадно фонил в астрале. Так же, как и те, которые были на животных.
Я посмотрел на шляпку, от которой исходило сияние. Возможно из-за этой херни четверо здешних обитателей и не показываются.
С косулями было просто. Сорвал бумагу — животное освободилось. Рванулось, засвистело, ускакало. Логика подсказывала — здесь принцип должен быть идентичным. Снять и здание придёт в себя.
Я протянул руку. Коснулся пальцами бумаги. И мир сошёл с ума.
Звук. Не взрыв и не грохот — низкий, утробный гул, который ударил по всему телу. Словно здание закричало от боли.
Букварь моментально раскалился до температуры утюга. Я охнул, отдёрнув руку от бумаги. Прыгнул назад, спешно вытаскивая артефакт из под экипировки. Не хотелось, чтобы он спалил мне мясо.
В следующую секунду пол ушёл из-под ног. Стены поплыли. Буквально, а не метафорически. Контуры расплывались, линии ломались, углы переставали быть углами.
Воздух засверкал. Тысячи крошечных вспышек, как будто кто-то разбил огромную люминесцентную лампу и осколки зависли в пространстве.
— Какого хрена⁈ — Гоша отлетел к стене. — Какая падла⁈ Кто эт творит? Выходи, морда кислая? Насвинцую!
— Тони! — голос Арины. — Это не лаг! Это краш сервера!
Я хотел бы сказать ей, что сервер будет на месте. Но имелся нюанс — блонда была на все сто процентов права.
Стены перестраивались. Именно так — не рушились, не трескались. Перестраивались. На моих глазах исчез проём. Осели расплавленным пластилином три колонны. Лестница справа дрогнула, сложилась и превратилась в гладкую стену. Потолок накренился. Пол вовсе поступил, как скотина. Подбросил нас — буквально, как батут.
Гошу подкинуло выше всех. Маленький и лёгкий — гоблина швырнуло метра на четыре. Да ещё и перевернуло. Приземлился ушастик на голову. Точнее — прямо на фуражку. Золотой козырёк впечатался в пол, гоблин на секунду замер вверх ногами, а потом плавно завалился набок.
— Удачно упал! — рявкнул он, хватаясь за голову и ощупывая себя. — Даже шею не сломал!
Арина, прокатившись по полу, встала на одно колено и двинулась ко мне. Я тоже рванул к ним. Не знаю, что тут происходило, но я отлично помнил главный постулат любой непонятной херни. Не разделяться. То самое правило, которое так любят нарушать герои почти всех фильмов и книг.
Всё прекратилось так же внезапно, как и началось.
Гул стих. Пол перестал дрожать. Стены замерли. Тишина.
Я стоял, держа в одной руке меч, а другой прижимая к себе блондинку. В нескольких метрах от нас, отряхивался Гоша.
Букварь остывал. Медленно, нехотя — как утюг, который только что выключили из розетки. Вытащить я его не успел — в тот момент нас как раз подкинуло вверх. Но теперь это было не столь важно. Артефакт всё равно остывал. А моя регенерация справится с ожогом.
По-настоящему, меня сейчас беспокоили две вещи. Во-первых, отсутствие двери. Её банально не было не на прежнем месте.
А во-вторых, это был не тот холл. Вернее, та часть, в которой мы остались, вроде как напоминала себя прежнюю.
Если же посмотреть в целом — его как будто пережевали и выплюнули в другой форме. Меньше раза в три. Потолок ниже и под углом. Как будто его плиты начали падать, но в какой-то момент вдруг остановились. Колонн больше нет. Дальняя стена с какого-то хрена выкрашена в зелёный. И честное слово — мне кажется, я вижу около нёё стоящий турникет. Не знаю, куда и как по нему проходить, но глаза вроде не лгут.
— Вот это вайб, — протянула Арина. — Часто у вас такое бывает?
— Это жопа, — авторитетно заявил Гоша, поправляя и так оставшуюся на месте фуражку. — К которой не прилагаются сиськи.
Хм. Вон там ведь висел лист бумаги, верно? На том месте и сейчас что-то есть. Только не слишком похожее на предыдущую хреновину.
Я сделал шаг ближе. Ещё несколько. Всмотрелся.
Женщина в красной косынке. Прижимает палец к губам. Смотрит так строго, как будто я у неё последний кусок колбасы спёр. А внизу — крупные буквы.
«НЕ БОЛТАЙ!»
Я смотрел на плакат. Плакат смотрел на меня. Мозг закипал.
Не, серьёзно. Такое ощущение, что женщина там живая. Следит глазами. Хмурится.
Тихо рыкнув, я подошёл ближе. Чуть подумав, провёл пальцами по поверхности.
Бумага? Не. Ни хренатушки подобного. Это сейчас выглядело, как тонкий слой краски, который впечатался в бетон. Тем не менее ничего магического я не видел. Ни намёка на аномалию из-за которой лицо женщины могло казаться живым.
Ответ нашёлся, когда посмотрел сбоку. Бетон стены в этом месте выгнулся наружу. Вспучился, как тесто. Плакат, наклеенный на ровную поверхность, застыл на этой выпуклости и деформировался вместе с ней. Лицо женщины чуть исказилось, брови поехали вниз, да и линия рта сместилась. Собственно, даже щёки чуть растянуло. Под определённым углом — хмурится. Под другим — скалится. А если глянуть под третьим — видишь уродливую жирную ряху, способную тебя сожрать. Оптическая иллюзия, которую устроила кривая стена.
